Контрапункт

Жертва лежала лицом вверх, глаза уже впали, а кожа начала сереть. Шею украшал изящный, аккуратный разрез, обнажавший мясо и кости — крови было много, а пахло так, что Шерлока как будто ударили по носу. Он с радостью вспомнил, как в детстве провалился в могилу на родовом кладбище, а Майкрофт нарочно делал вид, что не слышал крики брата. Потом Майкрофт все-таки согласился его достать, но не подавал руки, пока Шерлок не пообещал ему свой десерт за ужином. Если задуматься, у братьев Холмсов было счастливое детство. Но Шерлоку почему-то не хотелось обратно во времени. Сейчас он смотрел на труп — 26 лет, замужем, несколько выкидышей, убита врачом, который делал ей нелегальный аборт — и думал о том, зачем врачу понадобилось отрезать ей голову. — Сэр Норрингтон, — Холмс выпрямился и посмотрел на стоящего рядом мужчину. Тот прижимал к носу платок и сухими глазами таращился на убитую. — Если ваш семейный врач владеет каким-то складом, то арестуйте его. Он ваш убийца, и ваша дочь не первая его жертва. Норрингтон пару минут посоображал, потом кивнул. Холмсу показалось, старый лорд испытал облегчение. — Вы не будете устраивать сцену? — тут же спросил Холмс, и Норрингтон выдохнул в платок. — Ну, — сказал лорд, — Бог распорядился так, как распорядился. Малышка Лилибет была очень несчастна. Мне жаль, что все вышло так, и я надеюсь, что доктор Эйбли никогда не выйдет из тюрьмы. Мертвых не вернуть. Холмс посмотрел на изуродованную шею убитой, на черное пятно крови и выкатившиеся из орбит серые глаза. И кивнул. * Лорд Норрингтон проводил Шерлока до выхода. Потом как будто опомнился и предложил ему чай. Холмс согласился. В столовой для гостей было светло и уютно. Грустная девушка — младшая дочь Норрингтона — сидела за столом и смотрела куда-то в себя, некрасиво ссутулившись на стуле. Рядом с ней стояла чашка с остывшим чаем. Холмс сел на место рядом с ней, сперва спросив разрешения. Норрингтон позвал служанку. — Скажите, — начал Холмс, чтобы немного привести в себя эту семью, — ваша сестра не обижала слуг? Был ли кто-то, кто мог желать ей смерти? Лорд Норрингтон задумчиво перекладывал салфетки на столе. Зрачки младшей леди Норрингтон становились все крупнее, и когда служанка разлила для всех чай, она ответила: — Нет. Элизабет была очень доброй. Она замолчала, покрутила в пальцах золотую ложечку. Холмс по ее пальцам заметил, что она занимается рисованием, и судя по рисункам в прихожей, скорее всего берет уроки у самого Джона Рескина. — Вы пьете с сахаром? — вдруг спросила она. Холмс кивнул. — Спасибо. — Пожалуйста, — без смущения ответила леди Норрингтон. — А почему вы спросили про слуг? — Да так, — Холмс откинулся назад, покачался на стуле, — проверял одну теорию. В Лондоне какая-то чума косит аристократов, которые плохо себя ведут. — Моя сестра, — сказала леди Норрингтон, — хорошо себя вела. Разве что могла не надеть свежее белье для поездки на поезде. — Шарлотта, — громко сказал лорд Норрингтон, а Холмс рассмеялся. — Ты в присутствии мужчины. — Все хорошо, — Холмс примирительно поднял руки. — Я знаю, что леди надевают чистые панталоны на случай железнодорожной аварии. Чтобы потом- — Чтобы если их найдут в завалах, они хорошо выглядели, — закончила Шарлотта. — Да. Холмс почувствовал к Шарлотте симпатию. Он вспомнил маму, которая после смерти дедушки стала все меньше обращать внимания на правила приличия. Миссис Холмс до сих пор носит черное, но после смерти отца она написала трактат по математике и стала ездить верхом в мужских штанах. Холмс мог видеть, как смерть сестры освободила Шарлотту. Он отпил чаю и представил, как она распустит сложную прическу, перестанет носить шляпки и сядет, расставив ноги, на быструю гнедую. Или напишет книгу. — Если вы захотите издать роман, — вдруг сказал Холмс, подмигивая, и Шарлотта посмотрела на него с какой-то надеждой, — то у меня есть друг, который поможет найти издателя. Или издадитесь под его именем. Он все равно пишет ерунду. В прихожей лорд Норрингтон предложил Холмсу деньги, но Шерлок отказался. — Возьмите хотя бы билеты на оперу, — сказала Шарлотта. Она держала отца под руку и протягивала Холмсу красивый пухлый конверт. — Да, — ожил лорд Норрингтон, — приходите. Я слышал, вы любите музыку. Я читал вашу монографию о полифонических мотетах Лассо. Холмс отмахнулся. — Мне не с кем наслаждаться оперой. А я люблю обсудить услышанное. — Холмс щелкнул пальцем с кольцом-черепом. — Мой Йорик поддерживает разговоры на любые темы, но у черепа нет ушей. Так что музыку он не слышит. Лорд Норрингтон сам открыл перед Шерлоком дверь, но не убрал конверт с билетами. — Жаль, вам бы понравилось. Это «Волшебная флейта» с немецкими артистами. Холмс присвистнул. Билеты на эту оперу продавали еще год назад. — Многие достойные люди будут, — продолжал лорд Норрингтон. — Я слышал, все ложи выкупили маркиз Галифакс, лорд Бэкон… Альберт Мориарти будет вместе с братьями. — А знаете, — Холмс шагнул вперед и выхватил билеты у Норрингтона, — я, пожалуй, найду кого пригласить. Спасибо. Прежде чем уйти, он посмотрел на Шарлотту и сказал: — На жеребцах не катайтесь, они скинут вас. * — О-о-о, — протянул Джон, щурясь и глядя на высокие потолки Альберт-холла. — О-о-о. — Джон, — Шерлок взял Джона под руку и пошел вперед, к ресторану, по пути оглядываясь в богатую толпу. — Ты это вслух делаешь. — Прошу прощения, — Джон смутился и в сотый раз за вечер поправил свой фрак. — Я первый раз в Альберт-холле. — А я был много раз, в том числе на открытии пару лет назад, — сказал Шерлок, глазами выискивая в толпе что-то знакомое. Было заметно, что аристократы ждали этот вечер: от блеска украшений и цветов ткани у Холмса начали болеть глаза. Интересно, как они в прошлый раз вообще столкнулись на том корабле? — Мне нужно что-то знать перед началом? — спросил Джон, когда они пришли в ресторан и заказали виски. Холмс выбрал место так, чтобы видеть, кто идет мимо, и рассеянно листал меню. Все-таки в театре «Глобус» шпионить за людьми было куда проще — садишься на любое место и смотришь, потому что театр представлял из себя паноптикум. — Да, — сказал Шерлок. — Опера на немецком. Тебе нужно знать немецкий. Альберта Мориарти Холмс заметил почти сразу. Тот пришел в блестящем зеленом костюме и напоминал змею. Холмс приметил на нем красивую золотую сережку с крупным малахитом. Интересно, подумал Шерлок, будет ли у среднего сына Мориарти сережка с рубином? — Как тут все дорого, — ныл под боком Джон, вытаскивая Шерлока из приятных, но тревожных мыслей. — Хорошо что билеты тебе достались бесплатно. — Я раскрыл дело молодой беременной женщины, которую убил врач, — отозвался Шерлок, не глядя на Джона. — Смотрел в глаза ее отцу и сестре. В остальном да — они достались бесплатно. Джон помолчал. Наверное, подумал Холмс, Джон сделал о нем какой-то вывод. И скоро напишет этот вывод в одном из своих рассказов. — Скажи, — начал Джон, потягивая виски, — кого ты все время ищешь? Холмс похлопал в ладоши. — Твоя наблюдательность растет, — посмеялся он, а потом одним глотком выпил из своего стакана. — Скоро сможешь отличить шотландский виски от ирландского. — Это ирландский?! — закричал Джон, а потом бессильно повис на стуле. — Поэтому у меня так голова кружится. — Не у тебя одного, — задумчиво сказал Холмс. Его пальцы сжали стакан, когда два человека подошли к Альберту Мориарти. У них в руках все еще были пальто, наверное, братья только что приехали. — Идем, — сказал Холмс и потащил Джона из ресторана в толпу. — Поможешь мне? — С чем? — Джон продолжал теребить свой галстук-бабочку, и Шерлок хлопнул его по рукам. — Видишь того в очках? — Холмс кивнул на братьев Мориарти, Джон прищурился. — Я ему денег должен. Пойдем, извинимся. — Почему я должен извиняться, — бурчал Джон, зная, что не получит ответ. Но продолжал идти, не отставая. — Господа, — громко сказал Шерлок, и три брата одновременно повернулись к нему. — Добрый вечер. — Добрый вечер, — повторил Джон. И, глядя на Льюиса Мориарти, сказал: — Извините. Льюис Мориарти выглядел очень потревоженным, но несмотря на это поздоровался с ними. Холмс чувствовал, что младший Мориарти, возможно, был самым опасным из братьев — он производил впечатление человека, с которым нельзя было договориться; человека, который ни с кем не обсуждает свои решения. Альберт цвел и пах, он пожал Шерлоку и Джону руку и шутливо поклонился; длинная малахитовая сережка качалась в такт его движениям. Он не один тут, думал Шерлок, слушая парфюм. К запахам всех пятерых примешалось что-то еще, в чем Холмс угадал порох, и громче всех порохом пах Альберт. Он был готов и дальше читать братьев, лишь бы не смотреть влево на среднего из них. Почему-то в голове Шерлока эта встреча была проще. Гораздо проще, чем планировать ее или фантазировать о ней. И сильно проще, чем дрочить, запрокинув голову, в своей комнате, а потом три часа играть на скрипке. — Добрый вечер, — сказал Уильям Мориарти. Голос у него был добрый и усталый. Джон протянул ему руку. Уильям снял перчатку и поздоровался с ним. — Рад вас тут видеть. — Да? — спросил Холмс, протягивая руку с кольцом для рукопожатия. Взглядом приметил знакомую с корабля укладку — и это немного успокоило его. — Да, — ответил Уильям, и Холмс довольно резко сжал его ладонь, потом шутливо потряс рукой. — Я прошу прощения, — сказал Джон, и Холмс закатил глаза. — Мой друг должен вам денег. Обещаю, что он расплатится в самое ближайшее время. Льюис Мориарти поднял брови, Альберт моргнул, а Уильям улыбнулся. — Мистер Холмс, — сказал он, — а я знал, что увижу вас тут. Слышал, что вы ценитель музыки. Я читал вашу монографию о полифонических мотетах Лассо. — Ах, это, — Холмс потянулся поправить волосы, — ерунда. Я написал ее за пару дней. — Это похвально. Насколько я знаю, эта монография признана многими знатоками. — Брат немного играет на фортепиано, — вдруг сказал Альберт, и Шерлок с каким-то удивлением заметил, что тот уже немного пьян. — Поэтому следит за литературой о музыке. Или за мной, подумал Холмс, а вслух сказал: — Я пришел послушать арию Королевы ночи. Это мое любимое место в опере. — Мое тоже, — сказал Уильям Мориарти. Льюис как-то напрягся, но вдохнул и выдохнул, а потом выпалил: — Нам уже пора. — Интересно, — сказал Джон, когда они с Холмсом пробирались на свои места в партере, — этот Альберт всегда так выглядит? — У него сегодня свидание, — Холмс сверил номера в билетах с номерами на креслах — и плюхнулся в одно из них, раскинув ноги настолько широко, насколько это было возможно в партере. — С кем-то, кто ради забавы стреляет из старомодного эспиньоля, пьет ирландский виски и на голову выше самого Альберта. — Ого, — протянул Джон. — Очень необычная дама. — Джон, — Холмс потер переносицу, — ты не понял ничего. * После третьего звонка Холмс поискал глазами братьев Мориарти и нашел — они сидели в своей ложе. Льюис что-то читал, Альберт увлеченно о чем-то рассказывал, а Уильям— Шерлок зачем-то дернул головой, уставился в другом направлении. Он был уверен, что Уильям уже какое-то время смотрел на него через театральный бинокль.