Контрапункт

На самом деле это была не совсем влюбленность. Холмс просто решил, что нашел человека, с которым он мог бы проговорить всю ночь — и под утро им обоим не надоело бы. Такие люди в его жизни уже были — мама и брат. С Майкрофтом они по-настоящему стали сближаться только когда Шерлоку исполнилось 8 лет. Можно сказать, что тогда они даже дружили. Но Майкрофт взрослел, общаться с ним так, чтобы не потревожить подростковое нутро, становилось все труднее. Шерлок помнил, как они в последний раз сидели в крепости из одеял и спорили о том, какой яд лучше всего использовать для убийства. Была тяжелая, но светлая английская осень, Майкрофт уже начал бриться и ходить домой в семьи, где были девушки. — Стрихнин, — пожал плечами Майкрофт. — Мышьяк, — парировал Шерлок. И добавил: — Помнишь дело отравительницы из Дарема? Она попалась только потому, что труп ее жертвы изучили в лаборатории. Если бы не это, никто бы не узнал. — Никто бы не узнал, — задумчиво повторил Майкрофт. И замолчал. — Скажи, Шерли, — через какое-то время сказал Майкрофт, рассеянно листая страницы старого химического справочника. Керосиновая лампа создавала на его лице страшные, причудливые тени. — Если так получится, что я тоже умру, как дедушка, ты будешь по мне скучать? — Буду, — ответил Шерлок. — А ты? — Ты, — снисходительно заметил Майкрофт, — никогда не умрешь. Ты еще маленький. Спустя несколько лет Шерлок поймет, о чем говорил Майкрофт — но к этому времени они оба уже вырастут и пойдут разными дорогами. Уильям Мориарти и Майкрофт Холмс были похожи — они оба вызывали у Шерлока какую-то шекспировскую дрожь, когда пальцы ног становятся холодными. И вместе с этим — желание обнять. Холмс хорошо знал это чувство. Это была не влюбленность и тем более не любовь. Это было полурелигиозное чувство покоя. Он не доверял своему брату, но знал, что на Майкрофта и его ум можно рассчитывать. Шерлок не знал, мог ли он рассчитывать на Уильяма Мориарти и его ум. Но почему-то доверял ему. Самое нерациональное чувство из всех, что он когда-либо испытывал в жизни. Трудно бороться с тем, чего ты не видишь — поэтому Шерлок просто принял свою заинтересованность. В Итоне мальчики играют в «веришь-не веришь». Для этого нужно поймать своего товарища, когда тот падает на спину. Шерлок несколько раз представлял, как поймает Уильяма, если они решат поиграть в «веришь-не веришь». И несколько раз представлял, как Уильям поймает его. После этого они, как и полагается хорошим английским джентльменам, пожмут друг другу руки — и Холмс потянет Уильяма на себя, тот конечно будет сопротивляться, так что придется воспользоваться парочкой приемов баритсу. Когда они закончат выяснять отношения — Уильям окажется сильнее, чем выглядит, — Шерлок подомнет его под себя и поцелует. Почему-то он будет пахнуть лилиями и овсяным печеньем. И Шерлок будет думать, убирая светлую прядь за чужое ухо, ну почему, почему мы не встретились раньше. И почему встретились сейчас. Обычно эта фантазия уходила дальше поцелуев. Это Шерлок тоже принял — как принимают старение или то, что все люди смертны. Есть вещи, с которыми очень глупо спорить. Одна из них — Шерлок искал встречи с Уильямом Мориарти. Другая — это не обязательно должно быть дружеское чаепитие. Это может быть драка. Дуэль. Секс. Дуэль, а после драка. Драка, а после секс. Главное — чтобы в конце концов они остались совсем одни и могли бы поговорить. Можно было бы сколько угодно мучить себя и делать вид, что все осталось как было — а можно было подумать, что с этим делать дальше. Поэтому когда Шерлок заметил, что Уильям рассматривал его в театральный бинокль, то сначала смутился. Но потом пришел в себя, потряс головой. Повернулся к ложе братьев Мориарти, убедился, что Джон занят изучением своего фрака, и жестами показал — сначала указательный палец, потом кулак, а потом нарисовал пальцами круг. «Встретимся после окончания первого действия у круглого фонтана в фойе». Что-то сверкнуло, больно резануло по глазами — Мориарти убрал бинокль. Больше он не повернулся в сторону Шерлока. Когда дали звонок и приглушили свет, Джон вздрогнул, а Шерлок расслабился в своем кресле. Еще чуть-чуть, и на сцену выйдут принц Тамино, красавица Памина, Царица ночи — и волшебник Зарастро. Зарастро, подумал Шерлок, непонятый добрый волшебник. Которого поначалу считают злым. — Эй, — прошептал Джон и наклонился к нему, — о чем эта опера? Если вкратце? Ты так и не рассказал. О судьбе, — хотел сказать Шерлок. О мести. Об убийстве. О встрече, которая все изменила. Об испытании молчанием и разлукой. Об арии, которую, оказалось, они оба любят. — Конечно о любви, — кисло сказал Шерлок. — Тогда мне понравится, — радостно ответил Джон. Джон смотрел оперу как детектив. В любой непонятной ситуации таращился на Шерлока или одними губами спрашивал «кто это?». Шерлок также одними губами отвечал, но по-немецки, чтобы Джон ничего не понял. На сцене один из героев влюбляется в героиню по портрету. Шерлок подумал о том, когда это произошло. Когда они встретились на «Ноатике»? Или раньше? Майкрофт любил повторять, что воспитание человека начинается за 100 лет до его рождения. Может быть так, что встречи тоже начинаются задолго до того, как случаются? В такие моменты Шерлок чувствовал, как его голова работала будто паровоз. Как легко раскрывать убийства — и как тяжело разбираться в человеческих чувствах. Наверное, поэтому они с братом отдалились друг от друга, хотя и были самыми близкими в мире людьми. Они просто не захотели решать или не смогли решить такую сложную головоломку, как отношения. Шерлок прислушался — разобрал звучание двух флейт и двух гобоев — и позволил себе отключиться от мира. Закрыл глаза, вытряхнул из головы то, что увидел за сегодняшний вечер — зритель слева от них пришел не с женой, а с любовницей; Джон всю ночь просидел за написанием рассказа, поэтому не выспался и немного хромал; скрипач выпивал виски за соседним столиком, когда они с Джоном сидели в ресторане, так что немного фальшивил с самого начала оперы… А Уильям Мориарти был ранен. Или по крайней мере серьезно ушибся. Шерлок задержался на этом наблюдении. Он снял перчатку, чтобы поздороваться с Джоном — и Шерлок заметил перебинтованное запястье. Повязку после ушибов меняют не часто, а бинт был белоснежным — возможно, это действительно рана. Уильям левша, поэтому держал бы оружие в левой руке — может ли это быть рана после фехтования? Шерлок качался на волнах музыки, но мозг упорно продолжал рассуждать и делать выводы. Иногда он очень от этого уставал, особенно когда выводы ему не нравились. Время от времени Шерлок постукивал ногой, замечал это и одергивал себя. Он впервые в жизни хотел, чтобы первое действие «Волшебной флейты» поскорее закончилось. Что он ему скажет? «Я видел, что ты ранен. Кстати, хочешь побыть вдвоем неприличное количество часов?». Когда Шерлок на слух уловил завершение первого действия, он резко встал и сказал Джону: — Я за напитками. Никуда не уходи. В опере правило — кто-то должен сторожить место. Иначе его занимают толстые монахини. — Что, — безнадежно ответил Джон. — Я мигом. Шерлок протиснулся между креслами, поспешил к выходу, пока на сцене Тамино и Памина бежали навстречу друг другу. В следующем действии один герой попросит другого об убийстве.