Лавка хрустальных воспоминаний

Азул откладывает очередную бумажку в сторону ровным движением. Устало выдыхает, кладет очки на деревянную поверхность стола и щипает себя за переносицу. Глаза против его воли закрываются, желая хоть немного отдохнуть от труда. Работы перед новогодними праздниками накопилось много, и Mostro Lounge требовал к себе повышенного внимания, и это еще не беря во внимание тот факт, что ему предстояло сдать несколько оставшихся экзаменов, чтобы закрыть сессию на отличные оценки. Нельзя было сдавать позиции из-за усталости или недостатка времени. Что ж, ему хотя бы не приходилось украшать Mostro гирляндами, мишурой и блестящими снежинками. Этим занимались остальные сотрудники во главе с Джейдом и Флойдом, если он, конечно же не нашёл себе занятие поинтереснее. Тот в последний месяц все чаще и чаще пропускал свои смены в главном зале. Стоило ли урезать ему зарплату или все же сделать третье предупреждающее за месяц? А может стоило поговорить с Филией?.. Слышится тонкое мурлыканье новогоднего джазового мотива. Музыка из зала с трудом попадала в приватный кабинет, значит источник незамысловатой мелодии мог быть только один. С тяжелым вздохом Азул открывает глаза, смотря чуть в сторону, ловя себя на том, что на губы сразу же лезет легкая улыбка при виде Розэ. Девушка, сидя на одном из гостевых диванчиков, с сосредоточенностью творца, увлеченно нанизывала прозрачного и жемчужного цвета бусины на длинную проволоку, закручивая ее на концах. Конечно, Розэ тоже должна была заниматься подготовкой к экзаменам или, в крайнем случае, сидеть в своей мастерской, выполняя новогодние заказы. Но она выбрала сидеть в его кабинете, оправдывая себя тем, что Азул повышает ее умственные способности. В конечном итоге, Розэ заявила о том, что его кабинет совсем не соответствует новогодней атмосфере и теперь мастерила самодельные сосульки и снежинки из бусин, чтобы аккуратно повесить все украшения на книжные шкафы. Азул встает из-за стола, вновь водружая очки на переносицу, неспешным шагом подходя к девушке. Розэ переводит на него взгляд, когда чувствует, что свободное место дивана прогнулось под чьим-то весом. Багровые глазки горят немым вопросом, Азул на это улыбается, закидывая ногу на ногу в изящном жесте. – Нет, жемчужина. Я еще не закончил. Последняя кипа документов осталась. – Розэ выдыхает так тяжело и отчаянно, словно документы предстояло разбирать не Азулу, а ей. Ашенгротто прикасается с незаконченному украшению в руках Розэ. Бусины стучат друг о друга, создавая забавный тихий звон. На столе покоятся еще примерно двадцать точно таких же бисерных снежинок и сосулек, отбрасывающих причудливый свет на поверхность. Людские украшения, которые делались на праздники, были красивыми и интересными, излишне блестящими, притягивающими внимание случайных зевак и прохожих. Те, которые делала его возлюбленная обладали к тому же каким-то своим привлекательным шармом. Может быть дело было в бусинах, которые использовала Розэ, а может она использовала особенную технику при изготовке, отчего конечный результат казался каким-то излишне утончённым и правильным глазу. Ими недолго залюбоваться, но Азул вновь уделяет все свое внимание Розэ. Та крутила сосульку в руках, словно ища в ней какие-то недостатки, готовая в любой момент раскрутить проволоку и начать весь процесс заново. Привереда в ней снова пыталась перекричать здравый смысл. – Мне все еще кажется, что твоя затея с украшениями достаточно… нецелесообразна. Хотя их красоты я, конечно, не исключаю. – Нецелесообразна... – беззлобно передразнивает его Розэ, делая голос чуть выше. Она нанизывает еще одну бесцветную бусину на проволоку, бросает на Азула почти что недовольный взгляд, но все же не обиженный, а значит можно спокойно выдохнуть и не ожидать того, что сейчас начнется долгая дискуссия о том, что же в этой жизни целесообразно, а что нет. – Главное, что красиво. Вот я уеду скоро на праздники, а ты будешь сидеть здесь безвылазно. А так хоть поднимаешь взгляд, увидишь сосульку и подумаешь: "Ой, ну какая же Розэ у меня молодец, какие у нее золотые ручки". Она довольно добавляет, закрутив проволоку на конце. – И у тебя сразу настроение поднимется. Азул улыбается, прикрывая нижнюю часть лица рукой. Слова о том, что от мысли о Розэ его обычно и так поднимается настроение, застревают в горле. Отчего-то к щекам сразу прилила кровь, как только Азул представил удивленное лицо Розэ после сказанных слов и горящие радостью глаза, а также, вероятнее всего, последовавшие за всем этим счастливый, чуть застенчивый смех и беззлобные подшучивание. Поэтому он поспешно откашливается, поправляя очки на переносице, стараясь хоть так унять ненужную дрожь в пальцах и успокоить набатом бьющее сердце. – Благодарю за заботу. Но у меня возникает вопрос. Ты украшала свою мастерскую в этом году? – Азул натягивает на свое лицо привлекательную улыбку, заглядывая Розэ в глаза. Девушка непонимающе вытягивает лицо, удивленно хлопая круглыми глазками. Так, словно парень задал самый глупый вопрос в ее жизни. – Я всего лишь задался вопросом, моя милая жемчужина. Ты так стремишься украсить мой кабинет, что мне действительно стало интересно, как ты украсила свою обитель. Розэ пожимает плечами, задумчиво обводя взглядом стены. Девушка вытягивает руку вперед, закрывая один глаз, размышляя, куда повесить украшение в кабинете Азула. Стерильные стены и книжные шкафы почти что приводили ее в уныние. Новогодние праздники, честно говоря, все еще были для нее своего рода темной зоной, которую хотелось изучить больше. В детстве она их никогда не праздновала, весь ее дом в эти светлый праздники был окутан гнетущей тишиной и мраком, в котором не было места ни улыбкам, ни смеху. В подростковом возрасте она предпочитала сидеть в темном углу мастерской, боясь даже выглянуть из своей рабочей зоны. Радостные возгласы и музыка приводили ее в ужас, вызывали лишь жгучее желание скрыться от всей этой какофонии звуков и голосов. Культуру Нового года она начала познавать лишь в колледже, слушая то занимательные рассказы Филии, то украшая комнату под спокойные наставления Порши. Громкие голоса перестали ее пугать, а сама она впервые осветила свою комнату первой в жизни гирляндой, познавая мастерство ее распутывания. Розэ улыбается от воспоминаний, пихая Азула под бок в ребяческом жесте. – Все тебе расскажи. Вот придешь в мою "обитель" и тогда увидишь, как я все украсила. – она еще раз бросает взгляд на украшение в руках. – Но моя мастерская и так достаточно пестрая. А главное украшение в ней я. Так что я могла даже особо не заморачиваться. Азул хмыкает, улыбаясь. Спорить с Розэ было бесполезно, да и стал бы он отказываться от лишней возможности провести время с девушкой. Кабинет Азул хотел сохранить в определённой строгой и неприступной кондиции. Так, чтобы глупые клиенты, сильно желающие заключить выгодные сделки, не чувствовали расслабление, попав в его руки. Но как Азул мог отказать вздернутой брови напротив и обиженно надутым губам? Ради новогодних праздников и довольной Розэ можно было и уступить собственным убеждениям. Хоть и ненамного. – Ты не устала их делать, жемчужина? Розэ отрицательно качает головой, укладывая последнюю сосульку на стол. Она радостно улыбается, растягивая губы, выкрашенные стойкой красной помадой. С тихим стоном она потягивается, прогибаясь в спине, заваливаясь Азулу на плечо. Ашенгротто обнимает ее за талию, мягко целуя в макушку. Волосы Розэ отдают цветочным ароматом, который, как и всегда, забивает нос, проникает в легкие, больше не желая оттуда пропадать. Нежные проявления привязанности, мелодия джаза из зала создают особую атмосферу, в которой есть место только для них двоих. Розэ задумчиво мычит, оглядываясь по сторонам. – Нет. Я устала думать о том, куда повесить все это блестящее дело. – Розэ поджимает губы, чуть морща свой аккуратный светлый нос от недовольства. Она показательно выставляет руку, водя ей из стороны в сторону, заставляя развиваться манжеты на рукаве. – Книжки, книжки, книжки, сейф и стол. Азул, я сосульки тебе на шляпу привешу. Будешь ходить, звенеть. Она ловким движением стягивает с его светлой головы шляпу, недовольно крутя ее в руках, словно считая оплотом всех грехов человечества. Азул смотрит на эту сцену с чувством умиления и легкого недовольства. Было удивительно, как в столь миловидной на первый взгляд девушке могло скрываться столько ворчливости и возмущения. Особенно эти качества повышались в ней, когда дело касалось ее творческих начинаний, и в этом случае любое препятствие на пути, до того, как Розэ начинала искать хоть какое-то рациональное решение, выливалось в волну негодования. – А снежинки тебе в шляпу положу. У всех зайчики, а у тебя новогодние украшения. Хорошо придумала? – она вновь недовольно вздыхает, надевая шляпу Азула себе на голову. – Не понимаю, ты хочешь сделать из меня новогоднего маскота или просто мечтаешь поиздеваться над моей бедной душонкой? – он аккуратно поправляет шляпу на ее голове, чтобы она перестала закрывать половину привлекательного девичьего лица. Розэ делает такое лицо, словно действительно задумывается над его вопросом. Азул качает головой. – Я могу получить свою новогоднюю шляпу назад? Девушка все же не сдерживается, забавно смеется, прикрывая веки. Сквозь серию смешков, Розэ все же умудряется игриво подмигнуть, игриво блеснуть темными глазами. – Мне больше идет. Азул на ее ребячество лишь усмехается. Инфантильность, смешанная с вредностью. Он точно встречался с второкурсницей, которая содержала свое собственное мини-ателье, а не с пятилетним ребёнком? – Бесспорно, жемчужина. Тебе все к лицу. – на ее слова он лишь согласно кивает, слыша в ответ довольный смешок. Так же, как и она несколько минут назад, обводит свой кабинет взглядом. – Все же отмечу, что серый и фиолетовый мне идет больше. Ты сама это говорила. Розэ задумчиво кивает головой, соглашаясь. Ей, по ее личному мнению, больше шел черный или розовый, а может быть синий. Серый определённо тоже сочетался с ее бордовыми волосами, но этот блеклый цвет в своей одежде она не любила. Он словно портил всю яркую композицию и вовсе не дополнял ее. А Розэ хотела пускать в свою жизнь только яркие краски, напрочь забыв о серости. Они молчат несколько минут, пока Розэ не начинает говорить задумчивым тоном, дергая пальцами длинные рукава своей рубашки. Азул давно замечал в ней эту любовь к вещам, которые полностью бы закрывали руки, но найти этому разумное объяснение не смог. Розэ никогда не объясняла, лишь загадочно растягивала губы в улыбке и отводила глаза, рассуждая о том, что в каждой девушке должна быть своя загадка. А он старался не лезть ей в душу, когда она о том сама не просила. – На гвоздики не повесишь, повредим мебель. – Азул еле сдерживает дрожь, представляя, как Розэ орудует молотком возле его шкафов с книгами. Мозг успешно не дает вообразить оставленные после гвоздей дырки на дорогих шкафах. – Крючки никуда не прицепишь. Хм... Розэ задумчиво подпирает подбородок рукой, хмуря брови. Стадия глобального недовольства в ней была пройдена, теперь настало время подумать о том, как решить поставленную проблему. И решить ее красиво. Так, чтобы украшения привлекали глаз, но при этом не выглядели слишком броско и нелепо. Чтобы отражали свет от лампочек, не падали при любом неудачном движении рядом с ними. Азул поправляет очки на переносице. – Если мне не изменяет память, у тебя в мастерской где-то должен быть двусторонний скотч. – Розэ поворачивает к нему голову, заинтересованно сверкая бордовыми глазками. Они определенно жаждут услышать предложение решения проблемы, и Азул не имел никакого права не оправдать их ожидания. – Если достаточно изловчиться, то можно прикрепить на него украшения так, чтобы они не упали, и сам скотч при этом не был виден. Хорошо звучит идея? Розэ издаёт задумчивое "м", потирая подбородок указательным пальцем, размышляя над предложенной идеей, а, может, просто выдерживая драматичную паузу перед окончательным вердиктом. В конечном итоге, взвесив все за и против, и так и не найдя достаточных аргументов, чтобы отказываться от столь замечательной и простенькой в исполнении затеи, девушка с энтузиазмом хлопает в ладоши. – У меня есть прозрачный двусторонний скотч с блестками. Его можно даже не скрывать. Блестки только ситуацию красочнее сделают. – она снимает с головы шляпу, немного портя тем самым свои аккуратно уложенные волосы, вновь водружая ее на голову Азула, хватая его за лицо. – Зу-зу, ты у меня такой умный. Чтобы я без тебя делала? Вот, за это ты заслужил свою новогоднюю шляпу обратно. Азул посмеивается, все же краснеет щеками, не в силах сдержать напавшее на него внезапное смущение. Руки Розэ мягкие, тёплые поглаживают его кожу, определенно таким образом хваля за хорошую идею. Азул, стараясь не хмурить брови от неловкости, прижимается к ее ладоням ближе, накрывая одну из ее рук своей. Бросает на нее взгляд из-под ресниц, показывая свои светлые, немного лукавые глаза. Пытается хоть так доказать свою уверенность, что он вовсе не чувствует никакой застенчивости, когда Розэ так радостно смотрит на его лицо, легко держа его лицо в своих ладонях. – Так долго думал и заслужил только свою собственную шляпу назад... Как ты жестока, моя жемчужина. – говорит он практически расстроенным тоном. Розэ смеётся, растягивая губы в легкой улыбке. Приближается к его лицу ближе. Закидывает свои ноги ему на коленки, игриво щуря свои красивые глазки. Азул прижимает ее ближе за талию, проходится свободной рукой по складкам одежды, распрямляя их, чтобы потом не слышать капризные возгласы о том, что у Розэ помята вся одежда. – Да, действительно, слишком жестоко. Надо это срочно исправлять. Дыхания переплетаются, губы практически соприкасаются друг с другом. Азулу кажется, что он задохнется еще до того момента, как Розэ приблизится к нему окончательно, забрав весь воздух из легких. Кажется, что он теряется в ней, в цветочном запахе, красной помаде на губах, багровых, немного растрепанных волосах на макушке. Розэ приоткрывает губы, обвивая его шею рукой. Азул вздыхает, готовый податься вперед... Телефон в кармане Розэ издает тихий рингтон, портя всю атмосферу интимности и близости. Девушка вздрагивает и практически испуганно ойкает, сразу же доставая мобильный из кармана штанов. Азул отстраняется, отворачивая лицо, прикрывая нижнюю его часть. Розэ откашливается, отпуская его из своих рук и удивленно ахает, теряя все смущение и неловкость, которые возникли в ней несколько мгновений назад. – Я практически пропустила клиента! – восклицает девушка, подпрыгивая с дивана, поправляя свои волосы и складки на одежде. Азул поправляет очки на переносице, поднимаясь вслед за ней. Розэ тараторит, бросая взгляд на украшения на столе, потом на парня перед ней. – Мне надо бежать. Я вернусь через... Розэ смотрит на время на часах, задумчиво и практически разочарованно хмуря брови. Ну, вот кто просил клиентов назначать встречи на такое неудачное время?! – ...буду надеяться, что где-то через час. Украшения не трогать и ждать меня здесь. Я вернусь. Будешь помогать мне клеить сосульки и снежинки на шкафы. – она быстро целует его в щеку, оставляя легкий красноватый след губной помады и, не дождавшись хотя бы одного слова в ответ, быстрым шагом движется к выходу из кабинета. – До встречи, Зу-зу. Дверь за ней тихонько захлопывается, лишь на мгновение позволяя музыке из зала зазвучать громче. Азул остаётся один наедине с приглушённым новогодним джазом и блестящими в свете ламп украшениями. Он бросает на них взгляд, когда дверь громко хлопает, вновь впуская в помещение торопящуюся Розэ. Он даже не успевает удивиться и спросить «в чем дело», когда девушка быстро хватает со стола одну из сосулек, засовывая ее Азулу в нагрудный карман, похлопывая по нему. – Я же забыла... – с отдышкой произносит она. – …, что на одну сосульку больше сделала. Она лично твоя. На ней несколько настоящих жемчужин, чтобы обо мне напоминала. А теперь я точно побежала. Дверь за ней захлопывается окончательно, а в кабинете остается лишь тонкий шлейф цветочных духов. Азул стоит на месте несколько мгновений, ожидая что Розэ может вернуться снова через несколько мгновений. Но по ту сторону слышится лишь бодрый новогодний джаз и приглушенные разговоры посетителей, а сама девушка торопиться на встречу с клиентами. Азул тянется к нагрудному карману, доставая оттуда украшение. Сосулька из бисера блестит на свету, жемчужины притягивают к себе внимание. Азул улыбается, соглашаясь со словами Розэ. Да, действительно. Вид этих "морских сокровищ" теперь ассоциировался только с ней. Был ли в этой сосульке смысл, если все сегодняшние украшения девушка в любом случае делала только для него? Даже если и не было, на сердце становится слишком приятно и хорошо. И, быть может, все украшения Розэ обладали таким уникальным шармом, потому что в душе Азула горела странная, совсем нежданная любовь к этой чуть капризной, веселой девушке, которая как ураган ворвалась в его жизнь. И он возвращается к своему столу, укладывая украшение обратно в карман, намереваясь быстрее разобраться с документами, ведь вечером ему предстояло украшать кабинет с немного капризной и чрезвычайно нежной компанией. Потому что украшения, даже кажущиеся на первый взгляд такими нецелесообразными, внезапно приобретают свой привлекательный смысл, когда дело касалось Розэ. Его Розэ.