Бек для персонажа по ролевке маскарада Яков Красов

      В клане про таких, как Яков говорят «он был Тремером еще до рождения» - и в каком то плане это действительно так. В раннем возрасте Красов потерял родителей в следствии достаточно обыденного, но тем не менее печального события — типичное ограбление в подворотне пошло не так — после чего попал под опеку своего дяди, родного брата своего отца, Михеля Красова. Михель — это необычный во многих смыслах человек. Помешанный с раннего возраста на заговорах, ищущий тайные смыслы в каждом пробеле исторической хроники, изучающий множество оккультных практик и хронописей — всю свою жизнь он пытается дотянуться до скрывающего всю картину мироустройства полотна. В какой то момент Яков даже подумывал, а не ошибкой ли стало его становление и на самом деле на его месте сейчас должен быть его дядя. В прочем, эти мысли покинули его спустя несколько лет. Дядя бы точно не смог довести все до конца. Учитывая столь ярую фанатичность опекуна — вполне ожидаемо, что на любознательный, тянущийся ко всему новому, а тем более тайному юный разум Якова очень благотворно легли основы и ценности жизни, исповедуемые его дядей. Он очень быстро оказался поглощен новыми знаниями и с головой окунулся в этот покрытый тайнами и загадками мир, тем более, что это помогало отвлечься от недавней утраты родителей. Яков ходил вместе с дядей на тайные сходки, вместе они искали логические, а не «настоящие» объяснения тем или иным событиям как историческим, так и современным, помогал ему в добывании необычных компонентов и даже принимал участие в ритуалах. Для ребенка все это казалось очень захватывающим, он представлял себя настоящим колдуном из сказок, не замечая, как новое увлечение становится полноценной частью его жизни и личности. Дядя так же позаботился и об традиционном образовании племянника — подергав за связи и устроив его в частный учебный комплекс.       Так и шли дни будущего тремера — днем учеба, вечером оккультные практики. В подростковом возрасте Яков уже был полноценным членом местного тайного общества, мог вести конструктивные диалоги и споры, в добавок он увлекся детективными историями, изучал громкие дела, а так же, порой, даже умудрялся погрузиться в разгадки и произошедших недавно преступлений благодаря своей дружбе с Максом Фаргусом. Макс — это, наверное, единственный настоящий друг, во всяком случае Красов считал его именно таковым. Фаргус был сыном офицера, работающего в убойном отделе. Именно благодаря Максу у Якова и появилось новое увлечение, ведь его отец то и дело приходил домой с очередной рабочей папкой, которую мальчишки утаскивали и с неподдельным интересом вчитывались в отчетные строчки, пытаясь своими силами раскрыть очередное преступление и помочь Фаргусу старшему.       Когда Якову было 19 лет — на границах города-государства разгорелся очередной конфликт. Отца Макса призвали в армию и он, не долго думая, отправился в след за ним. Яков тоже хотел отправиться на фронт, но тут свою роль сыграл дядя, настояв, что способности Красова могут куда лучше послужить на благо города в тылу. От части благодаря связям Михеля, от части благодаря удаче, а от части и сообразительности Якова — парень устроился в контр-разведку и помогал выискивать ячейки коллаборантов. Быстро проявив свои интеллектуальные таланты в пригороде, Яков был предписан к городскому отделу. Служба шла успешно и не без участия Красова были предотвращены несколько покушений и терактов. Тем не менее работа не проходила бесследно, от постоянной нагрузи и стресса Яков начал много курить. Пару раз даже довелось оказаться в самой гуще перестрелки при накрытии очередного убежища предателей. В одной из таких облав ему прострелили ногу. Травма, конечно, со временем была пережита, но в напоминание о ней осталась хромота.       Тем не менее Яков не испытывал по этому поводу волнений, ведь в период своего пребывания в госпитале он встретил Тарью. В последствии они ни раз шутили о том, что их отношения — это слишком клишированный роман. Медсестра и раненый боец, сколько раз это встречается в книгах и даже человеческих жизнях? И тем не менее именно это случилось с ними. Общий язык они нашли в первую же ночь знакомства и, как бы парадоксально не звучало, но именно раненый Яков утешал пустившуюся в слезы юную медсестру. Тарья Хоратская принадлежит к гордому одесскому роду медиков, но в отличии от своих родителей, каждый из которых врач далеко не в первом поколении, Таша к медицине не испытывает никакого трепета, в добавок, еще и боится вида крови. Тем не менее под давлением старших она отправилась получать медицинское образование, а в ходе разгоревшегося конфликта была отправлена в госпиталь. Все те пару недель, что Яков пробыл в госпитале, Хоратская постоянно навещала его в свободные минуты и между сменами, общаясь обо всем подряд, а когда Красова выписали — уже он начал навещать девушку.       Спустя год военный конфликт был наконец завершен. За отличную службу родине Яков был удостоен ряда наград, а так же получил недвижимость в Одессе и пособие ветерана. Вопреки протестам Хоратских влюбленные съехались. Якова сразу невзлюбили родители Таши, ведь буквально уже на первой встрече с ними он начал настаивать на том, что девушка должна прекратить свои страдания в попытках освоения медицины и заняться более приятным ей делом. Искры ненависти с обеих сторон в тот период не многим отличались от боевых действий, но как либо внешне повлиять на ветерана Хоратские не смогли, в итоге сдавшись. Тарья перевелась с медицины на педагогику. Когда все улеглось и наконец начались спокойные будни Яков вновь вернулся к любимому делу. На какое то время распрощавшись с возлюбленной, он вернулся в родной пригород навестить дядю и Макса. Второй, как оказалось, тоже удостоился военных почестей и теперь живет в Одессе.       Дядю же Красов застал в не лучшем расположении. За то время, что он отсутствовал, Михель успел загнать себя как физически, так и ментально. Все повторяя, что наконец он добился успехов, изможденный, запущенный, обезумевший больше прежнего Михель сидел в своей квартире с заколоченными и напрочь зашторенными окнами. На все вопросы Якова он отвечал лишь «Я был прав! Я нашел! Они существуют! Да! Я видел, общался, я пил… они есть! Да да да!». Пол и стены квартиры были исписаны какими то пентаграммами, разными символами, магическими и алхимическими знаками. Понимая, что все плохо, Яков тут же забрал дядю в город, теперь уже через свои связи выбив ему хорошего врача и место в психбольнице. Когда вся бюрократия была улажена, он вновь вернулся в дядину квартиру в поисках ответов, что же все таки случилось, что могло потрясти мозг даже столь закоренелого оккультного фанатика.       Первым делом он нашел старые, показываемые еще в детстве больше забавы ради, нежели из практичности трактаты и личные заметки о вампирах. Почерк был дрожащим, скачущим, очень многое читалось с большим трудом и все, что Яков смог вынести из рукописей — что дядя утверждает, что повстречал представителя вампирского рода. После этого он начал более внимательно изучать имеющиеся в квартире на данный момент книги, фолианты — как и ожидалось, большая часть имеющегося касалось библейских историй о Каине, средневековых мифов и легенд, нашлась даже парочка довольно скептических романов на вампирскую тематику, тем не менее Яков продолжал изучать все то, что дядя успел нанести в дом. Ночь за ночью, пропуская сон, отмеряя часы сигаретами. В своей квартире парень бывал все реже и реже, объясняя Тарье все то дядиным состоянием, то рабочими делами, пока в один день со словами «долгосрочная командировка» он не переехал в пригород. Энтузиазм познания тайного, несколько поутихший за время военного конфликта, разгорелся с новой силой.       Постепенно Яков начал понимать, что за символику использовал дядя, расписывая свою квартиру и их предназначение. Здесь были и защитные сигилы, и призывные пентакли, и ритуальные круги. На первый взгляд убежище безумца начинало приобретать цельную картину. пространство было с выверенной точностью распределено под разные нужды и при этом между каждыми секторами имелось по несколько кругов защиты. Прошло пол года, когда Яков впервые вернулся Одессу. Без какого либо на то желание, но парень понимал, что если он скатиться в тоже состояние, в котором он обнаружил Михеля — ничего он узнать не сможет. Было необходимо отвлечься. Яков вновь стал проводить время с любимой, уделяя ей каждый день, хоть на задворках сознания все так же продолжал пытаться свести все точки во внятную картину. В Одессе он прожил несколько месяцев, несколько раз навещая дядю, с успокоением каждый раз наблюдая, что его состояние возвращается к норме. Но, решив, что пока не стоит рушить только возведенные хрупкие стеночки здравого рассудка, все вопросы и попытки Михеля свести к его последним исследованиям Яков тут же пресекал, меняя тему или же просто прощаясь. Спустя несколько месяцев, проведенных с Тарьей и время от времени так же пересекаясь с Максом, Красов вновь отправился в пригород. В этот раз прихватив новых книг по оккультизму и библейской тематике. В пригороде Яков восстановил контакты с культом, членом которого продолжал являться, аккуратно выуживая из членов по крупицам новые полезные знания и трактаты.       После перерыва работа шла с новым запалом. Находились осечки и не состыковки как в дядиных рукописях, так и в личных. Вкус триумфа буквально витал в этой проклятой богом квартире, Яков всем своим нутром понимал, что напал на след чего то действительно неординарного. Тем временем уже близился Новый Год. Красов редко покидал квартиру, лишь когда трехдневный голод болью сводил его желудок, заканчивался никотин или же появлялась необходимость вновь пересечься с кем то из культа.       30го декабря, в очередной раз сидя за дядиным столом и расписывая комбинации символов, подбирая ингредиенты, условия сотворения он вдруг воскликнул «Это оно! Оно! Я сделал это!». Подорвавшись с кресла, он схватил плащ и отправился собирать очередной перечень ингредиентов, как уже ни раз до этого. Могильная земля, терновый кол, белладонна, пепел горящего костра, кровь заклинателя — все это было легко достать, но все упиралось в последний ингредиент — фаланга сородича. Сородич? Кто это? Что за трактовка? Почему нигде нет точно описания? Эти и другие вопросы терзали Красова, пока он направлялся к одному из складов культа.       Это был арендованный контейнер. Приближаясь к нему, не смотря на позднюю ночь и легкую метель, Яков разглядел охранника — он всегда находился на одном и том же месте. Это был неонат культа, примкнувший к нему не больше года назад. «Сородич… сородич… сородич?». Приблизившись к культисту, Яков молча кивнул ему и тот, разглядев знакомое лицо, развернулся и принялся отворять контейнер. «Сородич?». Рука Якова невольно нащупала в кармане ритуальный кинжал — остаток с прошлой неудачной попытки сотворить ритуал. Костяшки пальцев машинально сжали рукоять. Хоть кинжал и был ритуальным, не способным оказать посильную помощь в открытом противостоянии, он был заточен — это было необходимо, когда Яков вскрывал очередную артерию собаки или иной пойманной для ритуала животины. - Сородич? - вдруг вслух спросил Яков. - Да? - несколько растерянно ответил парень, отворяя контейнер. Тусклый свет масляной лампы, горящей внутри, озарил акт убийства. Сколько не пытался Яков вспомнить, что случилось в тот момент, но память всегда подводила его. Следующее, что всплывает в воспоминаниях — это как он затаскивает внутрь контейнера тело в конвульсиях с воткнутым в горло кинжалом и обильно текущей из артерии кровью. Заперев за собой дверь, Яков принялся лихорадочно рыскать среди имеющего инвентаря, отбрасывая ненужные флаконы, переворачивая ящики. - Вот оно! Слышишь, сородич? Сегодня у нас все получится! Сложив необходимые ингредиенты, Красов принялся разводить небольшой костер внутри контейнера. Пока тот разгорался, Яков кровью «сородича» начал чертить пентаграмму, борясь с собственным нетерпением, тщательно выводя каждый символ. Когда все было готово, он разложил необходимые компоненты по нужным местам, вынул из шеи мертвеца кинжал, приложив некоторое усилие, все таки за время изнурительных изучений, голоданий, стресса и бессонных ночей он знатно исхудал и ослаб, он отрезал одну фалангу «сородича» и положил ее в центр пентаграммы. Резким движением разрезал ладонь и окропил фалангу своей кровью, после чего принялся зачитывать заклинание.       Слово за словом, слог за слогом, Яков предвкушал успех, его взгляд был прикован к пальцу в центре узора, руки дрожали, на лбу выступал пот, голос то и дело предательски срывался, но, благо, в заклятиях важна не интонация, а вера. Завершив причитание, Яков схватил палец и, закинув в рот, резкими укусами он отгрызал плоть и глотал не разжевывая, пока не осталась лишь кость. Когда «пиршество» было завершено, он закурил. В ожидании изменений, провел некоторое время в тишине, всматриваясь в костерок. В какой то момент стало невыносимо дышать и пришлось приоткрыть дверь. Яков решил выйти наружу. Прошелся туда-обратно, пробежался, запыхался. Ничего не случилось. Триумфа не случилось. Чудо не явилось. Яков ничего не обрел и вокруг так же все оставалось неизменным. - Тварь! Лжец! - пиная труп, с жалобой кричал Красов. Гнев охватил его, но лишь на несколько мгновений. В разум, потерпевший неудачу, начала проникать реальность. Осознание содеянного. Не долго думая Яков подтащил тело к разбросанным ящикам, каким то книгам и остальному хламу. Разжег костер побольше и, оставив небольшую щель для кислорода, быстрым шагом отправился обратно домой. Пока он шел, разум его занимали противоречивые мысли. Он понимал, что сотворил. Он понимал, что должен испытывать вину или же раскаяние, угнетение, но все, что его одолевало в тот момент — это разочарование, что в очередной раз ничего не вышло. Вернувшись домой, он запер за собой дверь и, обессиленный, скатился по ней на пол. Накопленная усталость и стресс нагнали его и, не справившись подняться, он отключился.       В себя Красов пришел от трели телефона. Подорвавшись, он подошел и снял телефон. Это была Тарья. - Привет, любимый, как ты? Не забыл, какой сегодня день? Сможешь приехать домой? Взглянув на календарь, Яков прикинул, сколько дней он не отметил в этот раз. - Конечно, Таша, не оставлю же я тебя без подарка. Скоро уже отправлюсь. - Хорошо, я жду. Не ответив, Яков повесил трубку. В голове стали всплывать воспоминания прошлой ночи. Желудок тут же скрутило и его вывернуло наружу. - Это просто неонит, конечно же он не сородич… - пробубнил себе под нос Яков, вытирая рукавом губы. Окинув взглядом квартиру, он развернулся и вышел.       Домой в город он приехал днем. Тарья, вероятно, сейчас закупалась к праздничному ужину, а потому было время привести себя в порядок. С трудом, но Яков справился побриться, помыться и завалился спать. Из крепких объятий сна его вновь вырвал звонок. Дотянувшись до телефона у кровати, он не открывая глаз приложился ухом к трубке. - Она у нас, - раздался приглушенный голос по ту сторону. Сонливость моментально отступила. - Кто ты? Где она? Только посмей, сука… - Подъезжай к мосту. Поговорим. Раздались гудки. Подорвавшись, Яков сорвал со стены картину, за которой был укрыт сейф, и вытащил оттуда револьвер и несколько сменных заряженных барабанов. Накинув свой плащ, он положил револьвер в карман. Нащупал там что то еще. Вытащив, он увидел фалангу. Желудок вновь скрутило, но в этот раз Красов сдержал рвотный порыв. На улице уже был поздний вечер. Солнце давно ушло за горизонт, но в канун людей на улице было все еще много.       Добравшись до назначенного места, Яков запустил руку в карман, крепко сжимая револьвер, взглядом окидывая округу в поисках чего либо или кого либо необычного. Необычное нашлось очень быстро. У тропинки, ведущей к дороге, проходящей под мостом стояла фигура и приветливо махала ему рукой. - Отпусти ее, - сказал Красов, приблизившись. - Не переживай, Яков, мы просто с тобой поговорим и она будет свободна. Просто… твой темперамент в последнее время не располагает к конструктивному разговору, нам был нужен веский аргумент на то, чтобы ты не развернулся и не ушел. - Что вам надо? - Не спеши, пойдем. Мужчина в шляпе и пальто развернулся и зашагал по тропинке. Красов пошел следом. - Расскажи мне, как давно ты балуешься всем этим? - Я не понимаю о чем ты. - Да брось, все ты понимаешь, - мужчина запустил руку в карман и вытащил оттуда обгоревший ритуальный нож. - Не надо мне врать, Яков, я… мы знаем многое о тебе, но не все. И потому просим тебя нам помочь понять тебя. Не ходи вокруг да около, ты ведь хочешь поскорее увидеть ее, верно? - С самого детства. - Хочешь ее увидеть? - удивленно спросил мужчина. - Занимаюсь этим. - Как занимательно… ты имеешь какое то отношение к Михелю Красову? - Он мой дядя. - Хм… интересная у вас семья, конечно. Сюда. Мужчина свернул с тропы не доходя до дороги снизу. Под мостом Яков обнаружил еще одну фигуру. - Твоя возлюбленная вон в том фургоне, - указав пальцем на припаркованный у обочины старый фургончик, произнес мужчина. - Она в порядке, просто спит. Как только мы здесь закончим — ты просто сядешь в фургон и поедешь домой. Фургон можешь оставить себе… подарок на Новый Год. - Что вам надо? - Мы хотим, чтобы ты прекратил свое безумное увлечение. Или хотя бы взял его под контроль. Посмотри на себя. Эти синяки, худоба, пустые глаза. Занимаешься невесть чем, ешь человеческие пальцы… как долго ты еще протянешь в этом темпе, прежде чем навредишь кому то… более близкому? - Какое вам дело до того, чем я занимаюсь? - У нас… есть свой интерес. Тебе о нем знать не нужно. - Тогда с чего мне вас слушать? - Видишь это? - мужчина кивком головы указал себе за спину. Стоящий позади достал из кармана какое то устройство. - Это детонатор. Если ты сейчас не включишь голову, то тогда включится он. И тогда твоя любимая уже, может, и не проснется. - Только попробуй, сукин… - Следи за языком, смертный! - мужчина на мгновение оскалился, однако, этого мгновения хватило Красову, чтобы узреть клыки. - Ты сделаешь так, как мы тебе говорим, иначе ни тебе, ни твоей женщине, ни твоему дяде не насладиться грядущим годом. - Это вы… - Красов, ошарашенный, собственным умозаключением, сделал шаг назад. - Вы…Это же вы! Сородичи! - Ох… Яков. Твои познания забрались так далеко? Тогда обстоятельства меняются. Стоящий позади вновь потянулся к карману, но не успел он сунуть руку, как раздался выстрел. Еще один. И еще. В этот же момент над городом прозвучали взрывы, заглушившие пальбу, небо озарили яркие огни салюта. Того, кто демонстрировал детонатор, откинуло назад. Не медля ни секунды, Красов высадил оставшиеся пули в говорившего все это время мужчину и, накинувшись, столкнул его вниз, сам заваливаясь на того, кого подстрелил первым. Руки Якова беспорядочно стали хвататься за пальто сородича, пытаясь нащупать карман, отобрать детонатор, как угодно сделать что то, пока еще есть возможность спасти Тарью. В этот момент лежащий сильной хваткой вцепился в плечо Красова, второй рукой хватая парня за волосы и впился клыками в его шею. Яков закричал от боли, но очередной салют заглушил его крик. Одной рукой пытаясь отбиваться, второй Красов таки нащупал детонатор и, выхватив его из кармана, метнул куда то вдаль. - Сука, тебе это не сойдет с рук, - раздался шипящий голос позади. Осознав, что второй уже поднялся, Красов, приложив все имеющиеся у себя силы, перевалился в сторону склона и кубарем покатился вниз вместе со вторым вампиром. В падении он смог высвободиться от укуса, хоть и ценой рваной раны, шея тут же ужасно заныла. Не иначе, как само проведение направляло сейчас его действия. Оказавшись у дороги он отбросил от себя вампира и в тот же миг несущаяся мимо машина откинула тело кровососа на несколько метров. Взглянув наверх, Яков увидел, что первый уже несется к нему. Взвывая от боли, он подорвался и рывком метнулся к фургону. Дверь оказалась открыта. Таша лежала на заднем сиденье. Разбираться сейчас с ее состоянием времени не было. Нырнув внутрь, он рукой проверил ключ зажигания — на месте. Поворот, гул мотора, педаль в пол и фургон со скрипом и рвущимся мотором рванул по дороге. Кровь жарким быстрым потоком текла по шее, в голове одна за другой проносились мысли, подобно машинам на дороге, не задерживаясь даже для осознания, руки холодели. Яков пытался зажать рану, но кровь просто сочилась меж пальцев. Благо дом Макса был не так далеко. Игнорируя светофоры, едва несколько раз не врезавшись в другие машины, выезжая на встречку, Яков через несколько минут добрался до места. Еще подъезжая к нему, Красов облегченно вздохнул, увидев свет в окнах. В последний момент чуть сбавляя скорость, он въехал в стальную ограду. Это точно должно было привлечь внимание Фаргуса. Превозмогая боль, пересиливая слабость, Яков вывалился из фургона и, сжимая зубы, встал на ноги и поплелся в подворотню. Позади послышался возмущенный крик Макса, но Красов понимал, что надо удалятся как можно дальше от дома своего друга, чтобы уберечь и его и Ташу. С каждым шагом тело сдавало, слабость все сильнее наваливалась на парня. Не в силах сделать следующий шаг в какой то момент он просто скатился по стене в каких то закоулках. Дрожащей, едва контролируемой рукой он вытащил из кармана пачку сигарет, рассыпав их перед собой. Подобрав одну, он взял ее в рот. Достал зажигалку. Благо, что она была не кремневая. Не с первого раза, но ему все же удалось закурить. Глубокая затяжка тут же отдалась кашлем, сжимая легкие, наполняя рот кровью. Но он продолжал пытаться затянуться, пусть хоть никотин скрасит его последние мгновения. - Ты был прав, дядя… - прохрипел Яков, улыбаясь. - Они реальные… существуют… сородичи… - он в очередной раз сплюнул кровь. - Суки… Голова Якова поникла, из пальцев выпала сигарета. - Придурок, мы просто могли стереть тебе память и ты бы спокойно поехал со своей бабой отмечать новогоднюю ночь. Что за пиздец ты устроил. - Брось, Хаель, откуда ему то знать о том, что мы можем? Ты просто бесишься, что он отправил тебя под машину. - У меня ребро, блять, сломано! - До завтра заживет. Перед мутным взглядом Якова появились две пары туфлей. - И что с ним делать? - Не знаю, но он талантливый. Ты видел, сколько всего он прошерстил? Умудрился даже отрыть где то один из ритуалов наших. Жалко такого упускать. - Делай, что хочешь, но мне он точно не нужен. Послышался звук удаляющихся шагов - Ну что, Яков? Не сдох еще? - Мужчина схватил парня за волосы и поднял его голову. - Вижу, не сдох. - Не.. трожь… Ташу… - булькая, выдавил из себя Яков и постарался плюнуть в лицо вампиру, но кровь лишь побежала по его подбородку. - Сука… - Та не тронем, не тронем. Ты мне скажи лучше, чего ты больше хочешь? Сдохнуть в этой подворотне, уйти человеком на своих условиях? Или же, может, ты хочешь соприкоснуться с настоящей магией? Ты ведь не дурак, Яков. И все, чем занимался, имеет свою силу, просто ты был для этого слаб. Хочешь ли ты узнать ответы, которые всю жизнь искал с дядей? Слова, произносимые мужчиной напротив с трудом достигали сознание Красова. С еще большим трудом до него доходил их смысл. Но он услышал главное. Его взгляд на мгновение прояснился. - Магия… И разум Якова впал в забвение. Так, 1 января 1977 года в подворотне умер Яков Красов. Ветеран войны, оккультист и возлюбленный. Так, 1 января 1977 года родился новый Тремер - Яков Красов.       Свое становление Яков воспринял достаточно спокойно. Когда его разум вновь вернулся — с ним вернулась и память о всей прошедшей жизни и о последних днях. Конечно, свыкаться с новым рационом, новым образом жизни, осознавать себя мертвым, придерживаться теней и переулков было сложно, особенно, когда Красову дали волю свободно перемещаться по городу. Он ни раз боролся с желанием вернуться домой. Провожал взглядом возвращающуюся с работы Тарью, всю в слезах и в печали. Как хотелось ему подбежать к ней, обнять, сказать, что вот он, жив, все с ним хорошо. Но он отлично понимал, что этого нельзя допустить. Последствия этого безрассудного действия были слишком жестоки. Он не хотел, чтобы Таша погибла. Так он себе говорил. На самом же деле Якова, как бы он не старался этого отрицать, сдерживало нечто иное. Ему открыли доступ к невиданному объему знаний. Более того, теперь он мог заниматься полноценной магией. В контроле крови он быстро начал демонстрировать успехи. Ему казалось, будто он вновь в детстве. Только вместо дяди — сир, а вместо полу лживых фолиантов — настоящие работы влиятельных деятелей клана. Его завораживали новые перспективы. Практически все свое время он уделял практикам и освоением новых знаний. Так как дядя все еще был в психбольнице, Красов вновь поселился в его квартире. Теперь то он полноценно видел всю картину того, что начинал дядя и того, что продолжил он. Изменяя то тут, то там символы, формулировки, линии — он наконец смог привести магический ансамбль в действие. И это так же служило его развитию и становлению настоящим тремером. Так прошло несколько лет. Красов многое узнал о мире сородичей, о довольно шатком положении вампиров в мире людей и о их внутренних сопротивлениях. Он старался избегать участия во всем этом, все таки от нежизни ему требовалась лишь магия и доступ к ней, все эти интриги, влияния, доминирования были ему чужды. Но однажды беда постигла клан.       До сих пор неизвестно, как это произошло, но в руки второй инквизиции попали данные о расположении главной капеллы тремеров и, конечно же, она не погнушалась этими данными воспользоваться. Кровавая во всех смыслах ночь настигла клан и все верные традициям каиниты отправились на защиту драгоценных архивов знаний клана. Однако, капелла пала, а с ней клан потрясло и новое проклятие. Славящиеся силой кровавых уз тремеры в раз утратили власть над своими вассалами и неонатами. Началась внутренняя клановая бойня. Каиниты восставали против своих вассалов, сиров и князей, часть тремеров отделилась. По ослабленным внутренними распрями не постеснялись нанести удар в спину и некоторые кланы.       Сир Якова так же пал жертвой предательства — другой неонат, получивший становление еще до Красова, решил отомстить своему названному отцу и расправился самым подлым образом — подослал в убежище сира днем гулей, которые и закололи его.       Красов хотел было начать охоту отмщения, но осознал, что без уз крови, до этого связывавших его с сиром, ему в целом вся эта история оказалась безразлична, тем более что на пороге уже красовалась новая угроза — теперь уже для всей камарильи. Шабашиты, собрав последние силы, решили нанести удар сразу по нескольким важным центрам камарильи, еще и обзаведясь поддержкой в лице анархов — на защиту маскарада и традиций всего вампирского сообщества были призваны многие, в том числе каждый оставшийся верный маскараду тремер. Впервые за свою жизнь… и нежизнь Яков покинул границы родины и отправился защищать сородичей на улицах чужих государств. Он попал в тактический отряд. Небольшая группа вампиров, возглавляемая старейшиной, занимающаяся точечными, но выверенными атаками на бреши в защите противника. Ни раз Яков оказывался в тылу врага, но каждый раз ему удавалось покидать стан противника живым. Командиром ячейки так же был тремер не менее 9ого поколения — Яков точно не знал, какого, но по силе и навыкам, ни раз продемонстрированным в пылу сражений сразу было понятно, что перед ним долгожитель с густой кровью в жилах.       Чеслав Нилич заменил Якову сира, став сиром не по узам крови, а по отношению. Разглядев в юном каините таланты, он не раз подсказывал ему, как лучше обращаться со своими силами, чему уделить внимание и искренне хвалил Красова, когда тот достигал поставленной перед ним задачи. - Когда все это закончится, найди время и навести меня, быть может, я смогу научить тебя чему то более стоящему, - ни раз говорил Чеслав. Однажды, рамках очередного задания, когда ячейка Якова пробиралась в тыл, на них была организованна засада — какая то крыса проникла в управление и слила данные о предстоящей операции. После долгого боя против превосходившего числом противника из ячейки в живых остались двое — Яков и Чеслав. Любый бы на их месте сломя голову рванул назад, благодаря судьбу за ниспосланное спасение, но педантичность тремеров не позволила им уйти. Задача была дана и ее необходимо выполнить в точности, тем более что начало уже все запоганило.       Той ночью особо ярая ячейка анархов лишилась влиятельного барона, а уже следующей прекратила свое существование. Конечно же многие сородичи не знают имен героев тайного фронта, но даже спустя годы в высоких кругах, где к этой информации у сородичей есть доступ, звучат имена двух тремеров, которые весомо повлияли на расстановку сил на одном из основных фронтов борьбы с шабашем. Когда шабаш начал активно сдавать позиции, командование все реже начало обращаться к услугам тактического отряда.       Все свое свободное время Яков по возможности в тот период проводил с Чеславом.       В последствии шабаш потерпел полное поражение и явной угрозы с его стороны более не ожидалось и, когда это случилось, Якову позволили вернуться в родной город. - Что ты думаешь о узах, Яков? Спросил Чеслав в их последнюю встречу. - Да в целом ничего. Все кланы ведь обладают ими в той или иной мере, да и все наше общество сородичей по факту построено на взаимоотношениях сира-пташки, сюзерена-вассала, принца-аристократов. - Да, в этом ты прав. Но сейчас, когда ты не связан более никакими узами, поменялось ли у тебя восприятие их? - Пожалуй, да. Они… как бы смешно не звучало, сковывают. - Верно, Яков, верно. И сейчас многие высокородные тремеры во всю ломают голову над тем, как вернуть узы обратно в клан. Глядишь, пройдет пару лет и мы вновь начнем накладывать свои лапы и чьи-то души. - Хорошо, что мой сир сдох в таком случае. - И то правда. Однако, что ты думаешь о сородичах своего поколения? Не жалко тебе их? Ведь у многих из них сиры живы. И когда наше проклятие начнет слабеть — их свободу вновь начнут ограничивать. - Это наша вампирская природа, разве нет? - А что, если я скажу, что нет? Яков помолчал. - Слушаю. - Ты точно осознаешь, какой выбор ты сейчас делаешь? - Нилич посмотрел в глаза Красова. - Слушаю, - повторил Яков, отвечая взглядом, в котором проскользнула мимолетная, но очень яркая искра. - Когда придет время, ты все узнаешь, - улыбнулся высокородный. - А пока помни, что за выбор ты сделал.       Первым делом Яков, конечно же, отправился проведать Тарью. Она все так же живет в его квартире и, похоже, ухажера у нее нового не нашлось — от чего у Якова отлегло. После, он одной из ночей решил навестить своего друга — за него Красов был очень рад, когда через окно увидел на руках друга маленького ребенка. Удовлетворив свой первичным интерес к близким, он попытался проведать и дядю, но пробраться в психбольницу ему не удалось, а за те несколько ночей, что он вглядывался в окна — обнаружить его он не смог. Тогда Красов отправился в пригород, однако, там его ждал неожиданный сюрприз. За время отсутствия Якова его дядю наконец выписали из психбольницы. И шок от этой встречи испытали оба. Когда за спиной Якова захлопнулась дверь — на пол в квартире с грохотом рухнул в обморок Михель.       Быстро оглядевшись, Яков удовлетворенно убедился, что больше никого нет, подхватив тело дяди, он уложил его на диван а сам, подошел к его столу. Там лежали очередные рукописи, наработки, при этом Яков распознал и свои работы — конечно, он же их никуда не убирал. Он посмотрел на дядю и, сымитировав тяжелый вздох, уселся в кресло. На столе лежали дядины сигареты. Ради интереса Яков взял одну. Взял зажигалку. Зажег ее и тут же выронил из рук. Вид пламени дернул звериное нутро. Но Яков не сдался. Его, как и всегда в таких ситуациях, теперь терзало любопытство. С пятого раза он смог удержать зажигалку в руках ровно на столько, чтобы зажечь сигарету, после чего глубоко затянулся. Конечно, ни на легкие, ни на мозг никакого эффекта это не проявило, да и никотин его организму теперь не в состоянии принести ни капли вреда, но вкус поганого дешевого табака, клубами наполняющий его рот и трахею, пробудил в нем теплые воспоминания о прошлом. За те пару часов, что он ожидал, пока дядя придет в себя, Яков выкурил еще несколько сигарет. - Здравствуй, дядя, - произнес Яков, когда Михель стал приходить в себя. - Я-я-яков? Но… но как? Яков ткнул пальцем в рукописи, что лежали на столе. - Мы были правы, дядя. Ты был прав. В глазах изможденного, замученного жизнью и, вероятно, горем утраты единственного близкого в жизни человека, вдруг зажглась искорка. Яков прекрасно ее узнавал, ведь ни раз и в своих, еще в те времена, когда был жив, он видел ее. - Как ты, мальчик мой? - протерев очки и всматриваясь в племянника, спросил Михель. - Справляюсь… - неопределенно ответил Яков, махнув рукой. - Оно того стоит? Яков помедлил, после чего кивнул. - Да, это в десятки раз лучше того, чем мы занимались с тобой раньше - А когда я… - Но за это прилагается очень тяжелая плата, - перебил дядю Красов. - …смогу тоже… - Очень тяжелая, дядя, - Красов встал и подошел к дяде, протягивая ему сигарету. Собрав в очередной раз волю в руках, он сам поджег ему сигарету и закурил сам. - Мальчик мой, ты же знаешь меня лучше других, неужели ты думаешь… - Именно поэтому, - вновь прервал дядю Яков. - Я не хочу видеть, как ты превращаешься в безумца, который не в состоянии даже имени своего назвать. Яков отошел к столу, достав с полки два бокала, он вытащил из под стола виски — там всегда есть виски, Михель всегда придерживал пару бутылочек и Яков придерживался этого правила, пока жил тут сам. Он наполнил два бокала, после чего, когтем слегка порезав ладонь, отправил несколько капель в бокал, предназначенный дяде. - Но… - Никаких «но». Если я решу, что ты сможешь с этим справиться, то мы поговорим об этом. А пока… - Яков помедлил, крутя в руках бокал. - Держи. Михель молча принял его. - За встречу, - объявил тост Яков, предлагая чокнуться. - За встречу, - поддержал Михель.       С тех пор, время от времени, Яков продолжает навещять дядю, они продолжают общаться о том, о чем они могут общаться всегда — о оккультных и мифических вещах. Обычно Яков выслушивает новые теории и находки дяди, чуть поправляя в каких-то моментах, подталкивая его на верный путь мышления, но, изредка, в особо хорошем настроении, рассказывает ему некоторые мелочи из «реального» оккультизма. Жить более в дядиной квартире Яков отказался, как бы тот не предлагал. Он вернулся в Одессу и постепенно пристроился под крылом некоторого вентру. Иногда выполняя для него какую-то работу, он постепенно выстроил с ним условно доверительные отношения.       Так же, не желая из ночи в ночь обрекать себя на охоту, Яков решил, что лучше, если нужные сосуды сами будут его окружать и в моменты надобности будут даже не против сами предоставить ему свою кровь. Таким образом он открыл оккультный «кружок» - маленькую секту, объединяющую таких же людей, каким был он при жизни, каким остается до сих пор его дядя. Знаний на то, чтобы вертеть умами мелких фанатиков у него хватало и при жизни, о чем уж говорить теперь, когда он обладает куда более обширными знаниями и способностями.       Отсутствие серьезных угроз в каждом из миров открыли наконец пространство для обыденной, спокойной жизни. Периодами продолжая навещать близких людей, основное свое время Яков все так же неизменно продолжает уделять совершенствованию навыков и открытию новых знаний.