После первой арки
12 мая 2024 г., 17:43
Два месяца прошло со злополучного праздника фонарей, вечера, который перевернул жизнь всего вампирского общества Одессы. Открытое нападение в центре города лопатоголовых в момент парада полностью перечеркнуло такое понятие, как маскарад на улицах этого города.
Люди узнали о вампирах и, как следствие, незамедлительно последовала охота. И без того набирающая популярность инквизиция с каждым днем набирала в свои ряды все больше последователей. Облавы на котерии, гонения, публичные казни, чистка среди высокопоставленных должностей — если для вампиров уготовлен свой ад — то Одесса стала его олицетворением.
Наблюдая начало этого безумия по ТВ в Белой Розе что то внутри Якова екнуло. Нет, это был не страх за свою судьбу, не ярость или гнев в направлении устроивших все это, не сожаление по отношению к сородичам, которых буквально рвали или же расстреливали в прямом эфире. Он ощутил разочарование. Из без того последние пару недель были не из самых простых, пару ночей до этого он буквально не умер во второй раз, но от того он не переставал пытаться находить плюсы своей ночной жизни, теперь же все в миг обрушилось.
- Надеюсь, нам удастся пересечься вновь, друзья, - сказал тремер, обращаясь к Каю со Святославом и, забрав у Матери кейс с деньгами, покинул бар.
Яков вернулся в свое убежище, однако, понимая, что оно дискредитировано, задерживаться здесь на долго он не планировал. В течении пары ночей он не без содействия Рейна Лоренса обзавелся новым домом на окраине территории котерии — небольшое, более не функционирующее производственное помещение со скрытым подвалом. Перетащив свою скромную библиотеку Яков вернулся к самому родному и вечному — к познаниям тайн магии. У него уже долгое время имелась пара наработок по ритуалам, которые, наконец, пришло время завершить. В перерывах от усердных попыток довести разработку до функционала он предавался расшифровке дядиного дневника и изучению позаимствованного у него фолианта по демонологии.
Свое убежище Яков покидал редко — утолить голод и попутно проведать оставшихся, по истине верных последователей, обновить запас сигарет, восполнить запас ингредиентов, да проведать, как поживает Таша. Обычно все это совмещалось единой вылазкой, большую часть которой он выделял наблюдению за своей любимой. Не смотря на то, как срыв маскарада повлиял на жителей города, для Таши — из за того, что Михель ей поведал все несколько раньше — данное событие далось не только проще, но и в каком то смысле облегчило ношу, ведь теперь это не было тайной, больной фантазией, за которую могли тебя принять за обезумевшую, так что ее состояние во многом начало идти на поправку.
Что касается Михеля — Яков с трудом, но уговорил Рейна попридержать дядю под замком. Навещал его тремер стабильно раз в неделю, уделяя буквально всю ночь общению, спорам и попыткам успокоить бедный больной разум старика. Завершив свои изыскания в отношении дневника и фолианта — Яков вернул их дяде, а так же, хоть по первой и хотел умолчать от Михеля последние события, но решил, что лучше постепенно подавать ему информацию, чем он окажется на свободе и вновь свихнется. С большим трудом, но состояние Михеля удалось частично стабилизировать, хоть на то и потребовалось не малое количество крови и часов разговоров.
В какой то момент он пытался связаться с Чеславом, но все оставленные в тайниках послания оставались там и через день, и через два, и через пять — контактеры попросту не зибирали их.
Еще одной причиной несколько раз покинуть свое убежище стала Женевьева. Не смотря на новую обстановку в городе вампиры в большинстве своем все же никуда не делись и продолжали жить и воплощать свои планы и идеи под покровом ночи, а аристокраия во главе с принцем все не теряла попытки вновь накинуть вуаль незнания на жителей города. Несколько раз она выходила на связь с просьбой о помощи и Яков не отказывал ей. Терять поддержку в лице влиятельного вентру, тем более входящего в круг приближенных к принцу, принесло бы только больше проблем. Яков не пытался вникнуть в происходящее, он прекрасно осознавал свои силы и возможности на данный момент, а потому, трезво рассудив, что лучше сосредоточиться на самосовершенствовании, чем подставлять свою голову, без лишних вопросов выполнял поставленную задачу и вновь скрывался в своем подвале.
Конец лета ознаменовался пусть менее серьезной, но тем не менее печальной новостью. Мать покинула мир живых. Наглая лгунья до последнего старалась держать лицо, отказываясь от помощи и уверяя, что все в порядке, даже когда кашляла кровью, но реальность нагнала ее. Она не была кем то серьезным для Якова, даже другом ее назвать было бы сложно, но все же она являлась достаточно близким тремеру человеком, чтобы вызвать в нем некоторую печаль. Он не присутствовал на ее похоронах, но следующей же ночью из чувства уважения и признательности за всю оказанную ей помощь навестил ее могилу, пробыв на кладбище чуть ли не до утра.
Порой, в моментах, когда Яков бывал на улице, он чувствовал пристальное внимание за своей персоной, явную слежку, пропитанную ненавистью и злобой, но ни разу ему не удавалось обнаружить наблюдателя. Может, то была просто паранойя, а, может, тот самый чокнутый охотник на «детей» сира тремера приглядывался к очередной жертве. Но как бы то ни было, прежде чем вернуться в своей убежище Якову удавалось скрыться от этого хищного взгляда.
Сейчас, когда осень понемногу начинает украшать кроны деревьев золотыми красками, Яков все так же большую часть своего времени проводит в подвале, выжидая когда обстановка в городе поутихнет или же когда кто то явится по его немертвую душу.
