Реки зацветут весной

К счастью, Лука был достаточно догадливым, чтобы понять: пора сматываться, когда напарница вдруг посмурнела и замолчала на несколько минут. Приказ у него уже был, и лучше он все обсудит с Ньеманом чуть позже, желательно, когда за ним закроется входная дверь квартиры Леблан. Поэтому Ришар быстро ретировался, все время на пути к выходу кидая на Ризли многозначительные взгляды, мол, «пора убираться, ее лучше оставить в одиночестве хорошенько все обдумать», но мужчина покачал головой и молча проводил его. И только выйдя на улицу, Лука подумал, что, может, оно и к лучшему — вдруг у комиссара появится кавалер. Радуясь своей внезапной находчивости, парень сел на мотоцикл и поспешил домой, в конце концов его ждал приятный и долгий сон в любимой кровати.

***

Прикрывая колени пледом, Клоринда глянула на Ризли, который только что принес с кухни две чашки горячего какао и тарелку бисквитов. Выглядел он при этом совершенно обычно, даже расслабленно, словно все происходящее полностью укладывалось в норму. Но для Леблан все было далеко от нормы. Почему, увидев на записи Навию, она впала в ступор, а не сразу же связалась с ней, чтобы потребовать ответов? Почему, пока она смотрела на ее улыбающееся лицо, в груди болезненно сжималось сердце? Почему в голове заметалось столько вопросов, что этот назойливый шум спутанных мыслей отдавался в висках тупой болью? Принимая из рук Ризли горячую чашку, Клоринда с удивлением заметила, насколько сильно дрожали ее руки. Никогда она еще не испытывала такого шквала эмоций. Не то чтобы она не разочаровывалась в людях или ее не предавали, но Навия была настолько близким к сердцу человеком, что даже малейшее подозрение на ее причастность к преступлению буквально сбивало с ног. Разумом Клоринда понимала, что скорее всего это лишь совпадение, и знай Навия о подробностях расследования, тут же рассказала все подруге, но сердце продолжало беспокойно биться, словно предчувствовало грядущую беду. А между тем созревали вопросы: что она там делала, зачем надела мужское пальто и была ли знакома с Оливией? — Вам надо успокоиться, — раздался спокойный голос совсем рядом. — Слишком громко думаете. — Я спокойна, — ледяным тоном ответила Клоринда, сжимая крепче кружку. — М-м-м, ну да, конечно. Будь ее воля — капитан бы подавился этим его «нудаконечно». Мужчины! Нахмурившись, девушка отвернулась, чтобы не встретиться с ним взглядом. Однако между делом заметила, что может и не успокоилась, но переживала теперь явно меньше, — Ризли удалось зажечь в ней маленькую искорку раздражения, которая тут же отогнала непривычный ворох чувств. Ньеман усмехнулся ее реакции, но промолчал, — держать в легком тонусе не значит вызвать ненависть и злость, которые он вряд ли бы пережил. — Не волнуйтесь, я уверен, что мадемуазель Навия все объяснит при встрече. — Знаю. Беспокойство сожрет ее изнутри, если она сейчас же не прекратит себя накручивать. — Вы ведь переживаете не только за ее причастность к делу, но и за ее безопасность? — пытался подбодрить капитан. — Ведь вдруг она впуталась во что-то опасное, пока работала. Слушая такие логичные доводы Ризли, Клоринда заталкивала ненужные эмоции в дальний ящичек подсознания — всему свое время, а сейчас нужно мыслить рационально. Сама того не замечая, она начала прокручивать большим пальцем тонкое кольцо на указательном. Всего минута затишья, и ее мозг вновь начал работать слишком много, слишком быстро. Она перебирала столько различных вариантов событий, что, казалось, все дальше уходила от истины, пока ее взгляд становился все холоднее и отстраненнее. У Навии новый клиент, и они встречались в баре? Он как-то связан с люмилином? Может она защищает Дюбуа или других посредников? Нет, она бы не связалась с наркотиками. — Эй, — Ризли слегка толкнул ее плечом, и Леблан дернулась, от удивления вытаращив на него сиреневые глаза. — Хватит думать. — Не могу. Это привычка, всегда прорабатываю худшие варианты. — Плохая привычка. — Зато я никогда не разочаровываюсь. — Это называется тревожное расстройство. Рекомендую обратиться к специалисту. Невольно у Клоринды вырвался тихий смешок. Действительно, ей давно пора проверить голову. Строить теории все равно бесполезно, без доказательств и разговора с самой Навией все ее предположения были лишь всплесками бурной фантазии. Лучше в самом деле занять мозг чем-то другим. Леблан перевела взгляд на спокойный профиль Ризли и невольно опустила его ниже — у мужчины были сильные руки со слегка видимыми венами, светлую кожу покрывали частые и уже поблекшие шрамы. Пожалуй, она слишком часто разглядывала его руки, но ничего не могла с собой поделать — они то и дело приковывали к себе взгляд. Нестерпимо хотелось узнать их историю, но, помня предыдущий ответ, Клоринда решила спросить о чем-то более безобидном. — Расскажите о Меропиде, пожалуйста. Ризли скосил на нее вопросительный взгляд. Сейчас его глаза казались почти голубыми, словно приближалась весна и лед начал таять. — Если хотите, чтобы я не думала, меня надо отвлечь, — пояснила девушка, вдруг про себя отмечая, насколько близко они сидели. Плечо Ньемана почти касалось ее. — Там довольно скучно. Город бывших преступников, но спокойный и тихий. Проблемы в основном доставляют приезжие. — Достопримечательности? — Статуя волка на центральной площади считается? — Более чем. Ризли хмыкнул и вдруг спросил, покачивая стакан с какао, чтобы осевший на дно шоколад вновь смешался с молоком: — Может, перейдем на ты? — Я не против. Окончательно расслабившись, Клоринда наконец-то спокойно глотнула какао и почувствовала насыщенный вкус темного шоколада, нежного цветочного меда и немного пряной корицы, а после закусила легким печеньем, что выгодно оттеняло яркий вкус напитка. Никто из ее знакомых не готовил какао так. — Очень вкусное какао, спасибо. — Неужели распробовала? Леблан кивнула, чувствуя, как лицо теплеет от смущения — она слишком увлеклась самокопанием. Уже открыв рот, чтобы извиниться, ведь не дело пропадать в собственных мыслях и сомнениях, когда важнее всего найти убийцу, но ее прервал стук в дверь. — Лука вернулся? — озадаченно спросил Ризли, забирая у вскочившей с дивана Клоринды кружку. — Сомневаюсь. Лука уже давно видит десятый сон, — уверенно прошептала Леблан. По пути в коридоре она вытащила из ящичка запасной пистолет и проверила патроны. Тихий шаг к двери, заглянула в глазок, но никого не увидела. Оглянувшись, она поймала беспокойный взгляд Ньемана, спрятавшегося за углом на всякий случай. Дважды щелкнула завертка прежде чем Клоринда открыла дверь, но на лестничной площадке никого не оказалось. Еще раз она оглядела пустующий подъезд, все-таки решив, что это балуются дети. Девушка потянула дверь на себя, чтобы снова закрыть, но внезапно встретила сопротивление. — Я! Внизу! Вообще-то! — раздался девичий голос откуда-то снизу. Клоринда опустила взгляд, и ее брови удивленно приподнялись. Небольшого роста девочка с двумя нелепо милыми голубыми хвостиками и излишне проницательными глазами для ребенка ее лет стояла прямо под дверью и хмуро разглядывала комиссара. — Сиджвин? — раздалось за спиной у Леблан. — А ты все-таки нашел себе невесту? — весело спросила девочка, и ее лицо тут же приобрело ангельское выражение. Но Клоринде почему-то подумалось, что доверять ему не стоит. — Это твоя дочь? — вырвалось у девушки. Повисла тишина. Ризли ошарашенно переводил взгляд с Клоринды на Сиджвин и обратно. — Нет. — твердо отрезал он в конце концов, собравшись с силами. Безразлично — хотя на самом деле она умирала от любопытства, — пожав плечами, девушка отошла, чтобы пропустить девочку внутрь. Как бы не удивился Ньеман, но предположение было вполне логичным. На вид у них слишком большая разница в возрасте, чтобы Сиджвин была его сестрой, а мысль про дочь всплыла довольно спонтанно, чтобы обдумывать еще и другие варианты. В коридоре девочка быстро скинула ботинки и рюкзак и тут же упала на диван в гостиной, словно была у себя дома. Наблюдая за ее действиями, Ризли хмурился, но не решался сделать замечание. А Сиджвин между тем покусилась на его какао и почти залпом осушила кружку. — А ты неплохо повторил мой рецепт. Молодец, — похвалила его девочка, мило улыбаясь. В ответ Ньеман тяжело вздохнул. — Это моя племянница или что-то вроде того. — Предупреждая новый вопрос, сказал Ризли. — Дочь моего знакомого, с которым мы росли в приюте. — Ясно. Полагаю, стоит разогреть ужин? — Да, пожалуйста, — с виноватой улыбкой попросил мужчина. Клоринда скрылась на кухне, но все равно прекрасно слышала разговор дяди и племянницы, поэтому, пока тарелка крутилась в микроволновке, не могла не подслушать. — Что ты здесь делаешь? — Приехала за тобой, что же еще. — Клоринда как на яву представила ее невинное личико с округлившимися глазками, а в следующую секунду, как хитро она улыбается: — Но кто знал, что мой дядя заведет себе подружку? — Мы работаем вместе. Запищала микроволновка, и девушка поспешила поставить разогреваться другую порцию. — Поэтому ты остался у нее так поздно? Ты не думай, я не осуждаю. Наоборот, была бы счастлива понянчить младших. — Господи, Сиджвин… Следом раздался девичий визг, а после на кухню вошел Ризли с девочкой на плече, а она хлопала его маленькими ладошками по спине, пытаясь заставить опустить на землю. — Все нормально? — Да, просто один мышонок ведет себя очень плохо, — пояснил Ньеман и опустил племянницу на стул. — А с тобой, Сиджвин, мы еще поболтаем завтра, потому что твой отец оторвет мне голову, если узнает, что ты из Меропида доехала аж до столицы. Одна. — А не надо было оставлять меня с дядюшкой Фло! — насупилась девочка. Ризли скрипнул зубами, явно имея что еще сказать, но промолчал — спорить с обиженным ребенком бесполезно. Пытаясь поддержать капитана, Клоринда слегка коснулась его руки, и когда их взгляды встретились, улыбнулась ему с сочувствием. Про себя Ньеман в который раз отметил, насколько ей идет улыбка. — Как ты добралась? — Леблан решила помочь напарнику, пришлось постараться, чтобы ее голос звучал мягко, ведь хоть она и любила детей, но разговаривала с ними очень редко. — Легко, — почувствовав поддержку, Сиджвин расправила плечи. — Купила билет на автобус с карты дядюшки Фло, он все равно никогда не смотрит историю расходов, а потом притворилась дочерью уснувшей женщины. Кажется, она была очень уставшей, ни разу не проснулась, представляете? Согласно кивая, девушка поставила на стол тарелки с легким салатом и лазаньей, неведомо откуда взявшейся в ее холодильнике. Скорее всего, это дело рук Навии: наверное, она беспокоилась, что подруга забудет о еде, и заказала доставку в тот день, когда они расстались не на лучшей ноте. Понимая, куда могут завести размышления, Клоринда постаралась перевести внимание на другие вещи. Например, на Ньемана, который с беспокойством наблюдал за Сиджвин, с удовольствием уплетающую лазанью. — Надо было мне хотя бы позвонить, Сид… — Звонила. Ты не брал трубку, а потом я вспомнила о Невиллете, ты давно записал его номер в мой телефон на всякий случай. Вот я и решила, что это тот самый случай. — Это он дал тебе мой адрес? — со скепсисом спросила Клоринда. Сиджвин кивнула с набитым ртом. Комиссар переглянулась с Ризли. Откуда судья мог знать ее адрес? Вряд ли Навия стала ему рассказывать, где коротает вечера, чтобы его соблазнить. А Ньеман не распространялся о частной жизни комиссара. Возможно, он навел справки специально для девочки, но неприятный осадок все равно остался. После позднего ужина Ризли помог помыть посуду, и Клоринда вдруг поняла, что будет невежливо выгонять мужчину с ребенком на улицу ночью. Поэтому, бросив взгляд на задремавшую на диване Сиджвин, предложила: — Останетесь на ночь у меня? Уже готовый будить племянницу капитан замер у спинки дивана и обернулся. В серо-голубых глазах читалось недоумение и надежда, что ему не послышалось, ведь часы давно показывали полночь, и тащиться с сонной Сиджвин к Невиллету совсем не хотелось. — А можно? — глупо спросил Ризли. Клоринда не сдержала тихого смешка. — Диван большой, оба поместитесь. Сейчас принесу вам постельное. Через пару минут Клоринда вернулась с комплектом постельного белья, и при помощи Ризли раздвинула диван, вытащив пару подушек и одеял. Пока взрослые разбирались с местом для сна, Сиджвин даже не поменяла позы, пребывая уже не в дреме, а в полноценном сне. Так что мужчине пришлось самостоятельно укладывать ее в кровать, предварительно замотав в одеяло, словно бурито. Слишком хорошо он знал, как эта маленькая девочка умеет крутиться во сне. — Знаешь, я лучше лягу на полу… — Почему? — Потому что лучше я сразу там усну, чем ночью меня спинают на край, и я упаду. Девушка окинула взглядом огромный диван, на котором могли бы поместиться еще два таких же Ризли. — Тогда принесу еще подушек. — Спасибо. Наконец-то устроившись в собственной кровати, Клоринда вновь вспомнила о Навии, но, следуя уже проверенному методу, поспешила опять перевести внимание. На ум сразу пришел Невиллет. Ее не отпускал вопрос: все же откуда он узнал ее адрес? И почему не позвонил Ризли, когда Сиджвин с ним связалась? Хотя может и звонил, телефон капитана разрядился еще днем, и только сейчас он вспомнил, что нужно поставить его на зарядку. Но тогда почему не набрал самой Клоринде, раз знал, что они вместе — разузнав ее адрес, мог ведь узнать и номер телефона? Напрашивался вывод, что либо кто-то врет, либо… Невиллет тоже был не так прост. И пока что, за неимением других сведений, Леблан остановилась на самой логичной на первый взгляд теории, что у судьи были ограничены ресурсы: он узнал ее адрес из полицейского участка, а номер телефона ему никто не смог предоставить, поскольку Клоринда ни с кем не общалась, у дежурного был только адрес ее электронной почты и старый рабочий номер, который она сменила незадолго до повышения. Еще раз проверив уведомления на телефоне, девушка записала в заметки, что надо обновить сведения в участке, чтобы такого больше не случалось. Вдруг девочка бы потерялась в огромном Кур-де-Фонтейне, по улицам которого до сих пор бродит убийца? Немного подумав, она добавила в план расследования «задать несколько вопросов Невиллету», кто знает, может у него найдется интересная информация, раз он смог раздобыть адрес комиссара. Чтобы не утонуть во внезапно нахлынувшем чувстве вины перед Сиджвин и Ризли, Клоринда постаралась поскорее уснуть.

***

Возвышавшееся впереди здание морга не вызывало ничего, кроме отвращения. Мертвецы Клоринду не смущали, но, зная, что запах разложения неизбежно будет преследовать ее весь оставшийся день, пока она не вернется домой и не бросит абсолютно чистые вещи в стирку, не могла сдержать своей брезгливости. В последний раз вдохнув свежий холодный воздух ноябрьского утра, Леблан вошла в здание. Встретили ее знакомые полупустые коридоры, стены которых были обклеены обоями бледно персикового цвета. От вереницы окон было достаточно света, поэтому лампы не горели, идеально чистый пол почти блестел, намытый хлоркой. Где-то слышались перешептывания студентов, а где-то по коридору разносились зычные голоса преподавателей, кажется, Леблан пришла во время пар — на верхних этажах бюро судебно-медицинской экспертизы располагался факультет медицинского университета. На нижних этажах, в прохладном подвале морга спали вечным сном мертвые, куда комиссар и держала путь. В кармане завибрировал телефон, и пока она не скрылась под землей, Клоринда решила прочитать сообщение, вдруг там что-то важное. Ньеман: как успехи, госпожа комиссар?

Уже в морге, вот-вот встречу судмедэксперта. Что у вас с Лукой?

Ньеман: хвала богам в кур-де-фонтейне мало хольцендорфов, нам удалось найти близняшек. одного из них зовут итэр. едем к ним

Присматривай за Лукой, пожалуйста.

Ньеман: не волнуйся, кло) все будет в лучшем виде Она словно наяву услышала его раскатистый смех и невольно смутилась, — щеки потеплели, а сердце забилось чуть чаще, чем нужно. И что еще за «Кло»? Когда они стали настолько близки? Или Ризли любит форсировать отношения? Хотя это было неудивительно, если вспомнить, как он обращался к ней в первую встречу. Обычно Клоринда посчитала бы подобное грубостью, но непринужденность Ризли ей по какой-то причине импонировала больше, чем следовало. И сообщения он писал как Ришар — лапслоком, словно подросток. Ньеман: удачи с шеврез, о ней слухи даже до меропида доходят. многие ее побаиваются Она вздохнула. Когда-то во времена учебы в университете с Шеврез у них были неплохие отношения, особенно увлекательно было ходить в тир вместе, но с тех пор Клоринда устроилась в национальную полицию стажером, будучи еще студенткой, а Шеврез похоронила отца, лишилась глаза и отчислилась с юрфака, выбрав новую стезю в виде судебной медицины и криминалистики. Возможно, сложись история иначе, они были бы лучшими подругами, но Шеврез замкнулась в себе, а Леблан никогда и не была достаточно общительной. Отправив Ризли в ответ фотографию, которую сделала утром, девушка заблокировала телефон. Это новое фото теперь самое драгоценное, что есть в ее телефоне: где еще можно увидеть огромного мужчину, спящего на полу, и маленькую девочку, свалившуюся на него с огромной кровати? Да так, что ни один из них не проснулся. Шурша бахилами, Клоринда направилась к лестнице — внизу ее уже ждали. На ходу пришлось поправить смявшиеся манжеты халата и съехавшую в бок косынку. Теплые обои сменились белой плиткой, от которой исходила прохлада, в воздухе витал сладковатый запах разложения с едкой примесью хлорки. В каком-то извращенном смысле пахло больницей — стерильной и абсолютно не способствующей выздоровлению. У секционной ее встретила Ивелин Шеврез — судмедэксперт, лучшая в своем деле, если не учитывать ее не самый приятный характер. Фиолетовые волосы она собрала в пучок и спрятала под косынкой, на подбородке висела спущенная маска, открывая вид на одинокую родинку возле губы, а один глаз прикрывала черная повязка. Стараясь дышать как можно реже, а главное не ртом, Клоринда подошла ближе и поздоровалась. В ответ Шеврез только кивнула и протянула скрепленный отчет о вскрытии. Они вошли внутрь, и Леблан пришлось приложить все силы, чтобы совладать с резким запахом гнилого трупа, пролежавшего в воде слишком долго. Если в коридоре ей уже было плохо, то теперь было просто ужасно — ее острое обоняние в который раз сыграло с ней злую шутку. Поэтому Клоринда не сразу заметила девушку, стоящую к ним спиной возле второго металлического стола, а на первом, накрытая белой тканью, покоилась Оливия Флоранс. — Я невовремя? — Клоринда посмотрела на синюшное тело мужчины со вспоротым животом, когда незнакомка отошла за новым инструментом. В холодном свете ламп все казалось голубоватым и серым, особенно хмурое лицо незнакомой девушки. — Это моя кузина Илона, мы ей не помешаем, — подала голос Шеврез, даже не обратив внимания на пролетевшую мимо каплю крови, которая шмякнулась на пол возле ее ноги. Как бы ни хотелось взять пример с Ивелин, но Леблан не могла не смотреть. Илона, словно настоящий мясник, копошилась во внутренних органах, не замечая как, ее резиновые перчатки почти по локоть испачкались в крови; впрочем, и фартук весь был в бурых разводах. Что уж говорить о капающей алой жидкости на пол? Небольшой рост только усугублял впечатление: злобный гном с темными волосами, роющийся в кишках Санты за неуплату зарплаты на прошлое Рождество. Клоринда отвернулась — ей пока хватало одного серийного убийцы, незачем думать уже о возможном следующем. — Получилось найти что-нибудь интересное? — прежде чем открыть отчет, Леблан хотела услышать живое мнение эксперта, а не хлюпающие звуки разрезаемых органов на фоне. — Чисто, как и всегда, — Шеврез безразлично пожала плечами. — На дальнем столе ее одежда, можешь осмотреть, но на многое не надейся. Хоть они и знали друг друга довольно давно, фамильярность Шеврез всегда была непривычной. Такая же холодная и замкнутая, как Клоринда, она жила только своей работой и собственным чувством справедливости, которое часто расходилось с нормами закона и морали. Но Леблан не переживала, что ее проблемой может стать еще один кандидат в серийные убийцы, потому что Шеврез никогда не стала бы одной из тех, против кого борется. Клоринда качнула головой и вытащила из пакета сложенную уже давно не белую, местами посеревшую и в бурых разводах сорочку, в которой нашли Флоранс. Через перчатки невозможно было почувствовать структуру ткани, но, кажется, она была из хлопка, без узоров и окантовок, с тонкими лямками — дешевая, такие продают в массмаркетах за копейки. Довольно легко купить несколько штук, хранить у себя и использовать, когда понадобятся. Отследить покупателя вряд ли получится — одежду могли купить несколько лет назад. Или вовсе убийца сшил ее сам, учитывая его завидные способности к шитью, а крой у ночнушки был довольно простой. Прощупывая ткань дальше, Леблан обнаружила, что разводы крови словно сосредоточены у ворота. — Ей перерезали горло? — Да. — Ты сказала все как обычно, — ее голос приобрел стальные нотки. — Сказала, как всегда чисто, — парировала Шеврез. — Не обнаружено ни ДНК, ни посторонних веществ, ни чего бы то ни было еще. — Тем не менее, что предыдущей жертве проломили голову, ты не опустила, — холодно заметила комиссар. — Ты ведь проводила его вскрытие. — Если честно, смысла в обоих ранениях я не вижу, и физические улики отсутствуют. — Я пришла сюда не только за уликами, мне нужно знать, что именно с ними сделал Кукольник. — Клоринда выдохнула. — Суть в том, что удар по голове и перерезанное горло действительно бессмысленны — почему он отходит от своего привычного стиля убийства? Шеврез развела руками, совершенно не настроенная на размышления. Кажется, она провела прошлую ночь на ногах и чертовски устала, потому что иначе комиссар не могла объяснить ее пассивность. Явно недовольная, но неизвестно чем — собой или Леблан, — судмедэксперт скинула ткань с тела Оливии. — Если бы я не поняла по следам крови, ты бы мне сама все рассказала? — Ты хороший детектив, Леблан, так что да, я бы все рассказала, дай ты мне минуту и не начни сразу же засыпать вопросами, — усмехнулась Ивелин. — Ты даже тело осмотреть не успела, а сразу на меня накинулась. Слова Шеврез смутили комиссара, но она быстро пришла в себя. В конце концов, это ее работа — задавать вопросы. — Она умерла задолго до того, как упасть в воду. И опережая твой вопрос — нет, дело не в порезе. Думаю, Кукольник хочет что-то скрыть, — продолжила Шеврез с видом, будто достала козырь из рукава. Еще секунду назад Клоринда собиралась извиниться, но теперь уставилась на судмедэксперта взглядом, от которого у кого угодно пошли бы мурашки. Неужели она не могла без предисловий и прелюдий сразу выложить главное? — С этого начать было нельзя? — Мне нравится тебя злить, а то обидно, когда всю жизнь мечтаешь работать в полиции, а в итоге прозябаешь среди мешков с костями. Клоринда только закатила глаза от этой детской ревности. Понять Шеврез можно было, ведь из-за травмы разбилась ее мечта пойти по стопам отца, когда-то служившего в жандармерии, но подвергать риску расследование и трепать и без того шаткие нервы Леблан было чересчур. — Еще несколько анализов пока не готовы, но вскоре должны прийти результаты, — поделилась Ивелин. — Все-таки дашь мне краткий обзор отчета, а не только вывод? — с толикой бессилия спросила Клоринда. — Даже поделюсь теорией, — хмыкнула Шеврез, подзывая Леблан к телу. — Начнем с повреждений: синяки, ссадины нанесены при жизни, многие начали заживать, хотя есть и свежие; порез на горле посмертный; следы сексуального насилия — разрывы на верхней части влагалища и повреждения прямой кишки. А теперь теория: она умерла от передозировки. Клоринда вздрогнула. В ушах зашумело. Неужели Конте прав и люмилин связан с Кукольником? — Определила вещество? — в горле пересохло от волнения. — Провела анализы на самые распространенные, но они ничего не выявили. Более редкие, которые тяжело обнаружить, сейчас проверяются в лаборатории. — Люмилин в том списке есть? С удивлением Шеврез глянула на Леблан и кивнула. — Но его почти невозможно отследить. Он быстро распадается, но мы что-нибудь придумаем. В конце концов, моя подруга — спец по токсикологии. — Очень на это надеюсь. Как наркотик попал в организм? — продолжила допрос Клоринда. — Носовые пазухи чистые и не раздражены, поэтому очевидно: это не порошок. Я осмотрела каждый миллиметр тела и нашла вот что… — Шеврез повернула голову Флоранс и указала на участок кожи за левым ухом. — След от иглы крошечный, только с лупой увидишь, уже почти зажил. Еще есть на предплечье, ввели прямо в вену. Значит первый укол убийца сделал во время похищения, скорее всего, после бара. Почему тогда он не зажил? Это было странно. Второй укол, вероятно, стал ее последним, но зачем? Кукольник всегда топил своих жертв живыми. — Согласна, странные следы, — прочитала все по лицу комиссара Ивелин. — А что с порезом? Левша или правша? Шеврез задумчиво прочертила линию над шеей Оливии. — Предварительно — правша. Но может и амбидекстер. — Ивелин глянула на часы и присвистнула. — Тебе пора, у меня скоро лекция, а все остальное есть в отчете. Все еще ломая голову над новыми загадками, Леблан посто кивнула и пошла к выходу. — Не забудь снять защитную одежду и если будут вопросы — звони, — бросила ей в след судмедэксперт. Но мысли Клоринды были уже далеко от морга, тела и грязных бахил. Порез, сломанный череп, наркотики, Навия, театр и Дюбуа, подозреваемый Конте и пропажа комиссара, — слишком много фрагментов, которые Леблан пока не могла сложить воедино, и слишком много вопросов, которые все еще требовали ответов.

***

Что лучше: стоять в морге в окружении жмуров или сидеть в засаде в компании Луки Ришара? Если бы спросили у Ризли, то он не задумываясь ответил: «лучше в морг». И выбор его будет очевиден, ведь, во-первых, компания очаровательного комиссара Леблан с прекрасными сиреневыми глазами много лучше, чем молодой инспектор с дурной привычкой хрустеть всем подряд, потому что некуда девать энергию, а во-вторых, Ньеман уже устал сидеть без дела и следить за квартирой в ожидании подозреваемого. Сидя на одном месте, он мог только думать-думать-думать, вот только иногда слишком много думать вредно. Потому что рано или поздно ты окончательно запутываешься в собственных выводах, начинает болеть голова, и в итоге все становится еще сложнее, чем было. Ризли не разделял опасений Клоринды по поводу Навии, но вот Невиллет вызывал у него вопросы. Все элементы мозаики казались разрозненными и мало подходили друг другу, словно их расследование упускало намного больше фактов, чем можно было подумать в начале. Чувство подвоха и неувязки не отпускало Ньемана ни на секунду. Он вздохнул и постарался отмести размышления на потом, чтобы оговорить их с Леблан, которая наверняка чувствовала что-то похожее. Сейчас нужно было сконцентрировать все внимание на близнецах Хольцендорф. За окном все такой же унылый осенний Кур-де-Фонтейн в преддверии зимы — тоскливо, дождливо и серо. Сейчас бы выпить горячего чая и съесть парочку вкуснейших булочек с корицей, вместо того чтобы слушать, как в Луке, словно в бездонной яме, пропадает упаковка чипсов за упаковкой. К концу этого дня машина капитана точно будет вся в крошках… — Когда закончим, ты здесь все пропылесосишь, — предупредил Ризли, когда Лука потянулся за очередным снеком. — Боже, ладно, дядь, не суетись, — фыркнул парень с недовольством. Кажется, выспавшись, мокрый щенок немного приборзел. Ньеман прищурился, удерживая ледяной взгляд на Луке, который тут же нервно сглотнул от холодка, пробежавшего по загривку, а его глаза обеспокоенно забегали по улице в поисках их подозреваемого. — Следи за языком, малой, — с напускным спокойствием предупредил Ризли, но в его глазах словно сгустились свинцовые тучи, и Лука лишь поспешно кивнул. От того, чтобы замерзнуть насмерть, Луку спасла появившаяся на той стороне дороги девушка. Она перепрыгивала лужи, стараясь не запачкать обувь, но выходило у нее плохо, в придачу на бегу приходилось прикрывать голову сумочкой от дождя. — Это…? — Люмин Хольцендорф, да, — подтвердил Ризли, сверившись с записями и фото в документах. — Смотри-смотри! — Словно увидел единорога, Лука замахал рукой, призывая капитана поднять взгляд. — К ней кто-то выходит! И правда, дверь открылась, второпях по ступенькам сбежал высокий парень в одной футболке с рыжими волосами, в руках он держал зонтик. Девушка увидела его и, явно обрадовавшись, тут же бросилась к нему в объятия. Вместе они скрылись в доме. — Думаешь, Итэр там? — Когда мы успели перейти на ты? — Ньеман усмехнулся, вынимая ключи из зажигания. — Ну, я подумал, мы теперь все одна большая семья, — пробубнил Лука, отправляя в рот последнюю чипсину. — Прости, но ты приемный. С этими словами Ризли вышел из машины, тихо захлопнул дверь и поспешил перебежать через дорогу, чтобы не промокнуть. Оставшийся в одиночестве Ришар сначала обиженно нахмурился, а потом хмыкнул и отправился за напарником. — Вообще-то, это ты… вы прибились к нам, а не наоборот… — только и успел прошептать Лука, прежде чем дверь перед ними открылась, и вновь показалась рыжая голова. Голубые глаза с подозрением осмотрели каждого с головы до ног медленно, подмечая каждую деталь. И опережая закономерный вопрос, Ризли сунул ему почти под нос раскрытое удостоверение. — Добрый день. Инспектор Ришар и жандарм Ньеман, мы из полиции и хотим задать вам несколько вопросов. Голос его звучал уверенно, что даже Лука поверил и кивнул в подтверждение. Поверил, пока не дошло, как именно их представил мужчина. А бросив быстрый взгляд на то, как Ризли прикрывал фотографию на удостоверении пальцами и как молниеносно он убрал его в карман, он понял, что чертова ксива в руках капитана — это его удостоверение. От злости, стыда и досады, что его так просто облапошили, уши у Луки покраснели. И когда он только успел? Ризли на вид раза в полтора больше Ришара, так как ему удалось незаметно позаимствовать его документы? Почему-то казалось, что простой капитан жандармерии забытого богами городка не мог обладать навыками вора, но, вспомнив, как Ньеман расправился с замком в квартире Оливии, он был уже не так уверен в простоте капитана. Стиснув зубы, Лука затолкал свою обиду подальше, рассудив, что дело сейчас важнее выходок Ризли, который, судя по всему, не желал оставаться на вторых ролях, ведь совершенно не имел права вмешиваться в дела полиции Кур-де-Фонтейна. — Здравствуйте. По какому поводу? — рыжий нахмурился, а в его взгляде четко читалась настороженность и что-то темное. Возможно, угроза? — Мы расследуем дело об убийстве и ваши показания могут нам очень помочь. Парень крепче стиснул дверную ручку, словно порываясь захлопнуть дверь перед их носами, но оставался на месте, что-то обдумывая. — Мы ищем Итэра Хольцендорфа вам знакомо это имя? Лицо парня тут же скривилось, будто он съел что-то кислое, но при этом тело его заметно расслабилось. — Лучше поговорим об этом внутри, инспектор. Он отошел в сторону, пропуская в дом полицейских, а после закрыл за ними дверь. Квартира была уютной, с приятными светлыми обоями, везде висели фотографии счастливой парочки и их кота. В гостиной на ковре с толстым и мягким ворсом устроилась Люмин, вычесывая большого рыжего кота. — Аякс, кто там был? — бросила девушка, не оборачиваясь. — Люмин, у нас гости, — спокойно ответил Аякс, приглашая полицейских присесть на диван. Под обеспокоенным взглядом девушки, которая тут же вскочила на ноги, прижимая к груди не то кота, не то тигра, Лука почти сразу провалился в обилие подушек, пока Ризли выбрал менее мягкий объект мебели и опустился в кресло. Напротив в точно такое же сел Аякс. Его голубые глаза излучали холод, а черты лица стали жесткими и очень сильно отличными от того, что Ньеман успел заметить, когда парень встречал Люмин на улице. Он чувствовал исходящую от них угрозу и стремился защитить свою девушку. — Простите, что потревожили вас, но нам необходимо найти одного человека, — Ризли показал им фотографию Итэра на телефоне и продолжил: — вашего брата, мадемуазель Хольцендорф. — Опять что-то натворил? — милое личико исказил гнев. — Говорила ведь ему не связываться с этой де Фонтейн! Ризли и Лука тут же переглянулись. Возможно Итэра связывала с театром не только его любовь к искусству, но и что-то большее? Еще было странно, что Аякс лишь молча наблюдал и даже словом не обмолвился со своей девушкой о причине визита полиции. — Что вы имеете ввиду? Мы немного по другому поводу, — скучающе уточнил Ризли, стараясь показать, что их визит не связан с чем-то серьезным, вдаваться в детали с самого начала было бы ошибкой. Девушка всплеснула свободными руками, поскольку кот уже давно удалился на кухню поедать свои сухарики. Кажется, она подумала, что брат опять сделал какую-то глупость, и не хотела его покрывать, а потому сразу начала искренне отвечать. Вероятно, Люмин устала гоняться за братом, который позабыл о сестре и впутывался в проблемы слишком часто, чтобы и дальше это терпеть. — В последнее время он очень часто дарит ей цветы, анонимно конечно, но при желании можно легко выяснить отправителя, ведь осторожность — это не про моего брата. Причем дарит ей какие-то редкие цветы, которые обычно не принято использовать во флористике. — Вы не знаете, он был знаком с Оливией Флоранс? — Флоранс? — Аякс, молчавший все это время, удивленно вскинул брови. — Итэр часто о ней рассказывал, в основном то, как сильно она его раздражала. Мол, игра у нее плохая, и сама она неприятный человек. Люмин кивнула, соглашаясь с молодым человеком. — Да, но… Она не успела договорить, как в квартире раздался звонок от двери. И, вероятно, так было лучше, ведь, судя по ее лицу, Люмин собиралась спросить их прямо о цели визита. — Сегодня слишком много гостей, — пробубнил Аякс, направляясь к двери. Воцарилась тишина, в которой Ньеман и Люмин встретились взглядами. Светло-карие глаза удивленно расширились, когда до нее дошло. Первый — хмурый и уставший мужчина с холодным, пусть и скучающим голосом, второй — молодой и молчаливый, но все это время внимательно осматривающий квартиру. Два полицейских пришли расспрашивать о глупостях ее брата? Едва ли его одержимость де Фонтейн был настолько серьезной, значит дело было в другом. Итэр влип во что-то посерьезнее назойливого фанатства. И когда она это поняла, в гостиную вошел брат. Три пары глаз уставились на вошедшего. Люмин с беспокойством, Ризли и Лука оценивающе. — Люмин, у тебя новые друзья? — с нервным смешком спросил Итэр, медленно делая шаг назад. Со слов сестры: осторожность не была его сильной чертой, зато интуиция, которая, кажется, была семейным качеством, подсказала ему, что присутствующие здесь явно не друзья. — Нет, Итэр, это к тебе, — дрожащим голосом ответила Люмин и отступила к стене. Поймав ее движение взглядом, Итэр бросился к двери, на ходу отталкивая Аякса. Уже давно готовый к погоне Лука сорвался следом — повезло, что все сконцентрировались на Ризли и не обращали на него внимания. Ньеман усмехнулся, наблюдая, как Ришар быстро настигает убегающего близнеца, и достал из кармана визитку Клоринды, которую ранее умыкнул с тумбочки в коридоре у нее дома. — Позвоните, если у вас будет желание рассказать о брате, мадемуазель Хольцендорф, — попросил Ризли, протягивая карточку с номером Леблан. Девушка только открывала рот, словно выброшенная на берег рыба, не зная, что сказать. На улице прижимая Итэра к мокрому асфальту, Лука заламывал ему руки, чтобы надеть наручники. Барахтаясь в луже, парень сопротивлялся из последних сил, но Ришар, знающий свое дело, уверенно вдавливал его лицо в тротуар. Со стороны они оба выглядели весьма грязными, хотя Итэру явно повезло меньше — вся его одежда промокла, тогда как инспектор отделался только джинсами и ботинками. — Повезло, что дождь кончился, я же не захватил с собой зонтик, — поделился Ризли, когда подошел к ним ближе. За спиной, в нескольких метрах от них на крыльце стояли Люмин и Аякс и наблюдали, как близнеца арестовывает полиция. Ньеман махнул им рукой, и пара скрылась в доме. Судя по всему, девушка действительно устала от выходок брата, раз даже не попыталась их остановить. — Ты зачем убегал?! — рявкнул ему на ухо Лука. — А вы зачем догоняли?! — крикнул в ответ Итэр, старательно поворачивая голову, чтобы не наглотаться воды из лужи. Встав на ноги, Лука потянул на себя Хольцендорфа, а Ризли помог ему подняться, подхватив под вторую руку. Ришар поджал губы и осмотрел свою пострадавшую одежду. — Сука! Это мои любимые джинсы за сорок евро!