Бывший лучший друг Тадаши Ямагучи!

      Акааши был действительно пьян. И Ямагучи, отринув все свои заботы, не переставал поражаться этому, идя за товарищем по вечерне пустому тротуару не пойми куда. Он даже не знал, что нужно делать в подобной ситуации: на ум приходила лишь мысль спросить совета у более опытного и рассудительного человека, как Акааши, но проблема в этом и была! Тадаши поспешил и нагнал парня, единственное, что он мог сейчас сделать – это быть рядом и, если понадобится, выслушать его или доставить обратно домой.       Ямагучи искренне надеялся на сознательность семпая и его исключительную порядочность. А еще на осведомленность в картографии – он, честно, пытался определить, куда они идут, но сбился на третьем повороте. Он уже начинал понимать шутки про пьяную компанию друзей, которая начинала свою вечеринку в Токио, а на утро просыпалась с похмельем в аэропорту Сеула. Он, конечно, хотел там побывать, но не при таких обстоятельствах.       – Наконец! – устало выдохнул Акааши, выводя их на небольшую площадку, ограниченную с одной стороны высоким забором, увитым растительностью, с другой чередой стареньких автоматов с едой и напитками.       Они проследовали прямо к ним, и парень, не задумываясь над выбором, сунул купюру в автомат и выбрал нужную позицию.       – Извини, что потащил так далеко, но только здесь есть газировка с голубикой, которая помогает мне в таких случаях.       –Ничего.       Акааши присел на корточки, доставая из отсека автомата две выпавших бутылочки, одну протянул Ямагучи, а вторую незамедлительно открыл, взглядом выискивая при этом местечко, куда бы им присесть.       – Спасибо, – Тадаши принял напиток и указал на лавочку в тени фонаря у раскидистого куста айвы.              Они просидели молча довольно долго по ощущению. Акааши, небрежно откинувшись на спинку скамейки, медленно пил свою газировку, глядя вперед затуманенным взглядом и нервно подергивая ногой, а Ямагучи неловко глядел на голубую баночку с нарисованными веселыми ягодками в своих руках, судорожно пытаясь придумать тему для разговора, чтобы заполнить тишину. Выходило скверно.       – Думаю мне надо объясниться, – с тяжелым вздохом начал Акааши.       – Если вы не хотите, не нужно.       – Нет, пожалуй, хочу, – он стянул с носа очки и убрал их в карман. Устало потер переносицу, жест, который ассоциировался у Тадаши с Цукки. – Извини, если доставляю тебе неудобства, и вместо приятного времяпрепровождения с интересными людьми, ты вынужден сейчас сидеть с недовольным жизнью пьяным мной.       – Акааши-сан!.. Я так не считаю! В смысле, – он задумался, говорить или нет. Решился. – Я считаю вас своим другом, поэтому буду рад выслушать.       – Спасибо, Ямагучи, – парень глянул на него непривычно открыто, – я не хочу грузить тебя своими проблемами, но мне кажется, что я взорвусь, если и дальше буду молчать.       Он помедлил, покручивая в руках банку газировки и тихо признался.       – Не уверен знаешь ли ты, но мы с Бокуто состоим в некоем подобии отношений… Мы встречаемся.       У Тадаши глаза расширились от удивления, и он тут же укорил себя за слишком громкий шокированный вздох. Он никогда бы не подумал, что Акааши, как и он, может оказаться геем. С другой стороны, его взаимоотношения с Бокуто и их совместное проживание в квартире расставляло все на свои места. Ямагучи взволновало признание, он поспешил честно ответить, радуясь в душе, что, возможно, у него может появится друг, с которым в дальнейшем можно будет обсудить то, что он пока мог обсуждать только с Хитокой.       – Я тоже… То есть я гей. Вы смело можете делиться со мной переживаниями, Акааши-сан.       Парень в ответ посмотрел на него и кивнул, мягко улыбнувшись. Перевел взгляд в даль и начал.       – Я кажусь себе таким ребенком, когда думаю о том, что чувствую. И меня еще больше угнетает то, что я не знаю, как перестать это чувствовать, – Акааши ленивым жестом выкинул пустую банку из-под газировки в урну рядом и устало потер лицо. Ямагучи сидел, замерев и ожидая продолжения. – Я чувствую ужасную всепоглощающую ревность к Бокуто в отношении его друзей и ничего не могу с этим поделать.       После признания того, что было у него на сердце, Ямагучи взглянул на семпая по-новому. Он всегда казался таким безразличным, устойчивым, как каменная стена, спокойным и рассудительным. Тадаши запоздало кивнул в ответ, осмысливая нового Акааши перед собой.       – Чувствую себя покинутым, не интересным. Понимаешь, Бокуто очень энергичный и вокруг него постоянно толпа людей, его часто приглашают поиграть в волейбол, на вечеринки. Я совсем не такой, да мне этого и не хочется, но я каждый раз ревную его как ребенок, друзья которого собрались за его спиной и пошли гулять вместе, не позвав. Ревность даже не в плане романтических отношений, а простого внимания. Ведь даже если мы выбираемся куда-нибудь вместе, рядом обязательно оказывается кто-то еще, и я чувствую себя бесполезным рядом, отвергнутым.       Акааши тяжело выдохнул и отвернул голову. Ямагучи не мог поверить в рассказ семпая: в жизни никогда не подумал бы, что тот может так думать! Акааши казался самым уверенным в себе человеком в его окружении (ну после Цукки конечно), и вовсе казалось, что сейчас все это говорит не он!       Но сомнения прошли тут же, когда Акааши чуть повернулся и стало видно его выражение лица – сведенные брови и сжатые в полоску губы. Он открыто переживал сейчас неприятные эмоции. Неужели он прятал подобное в себе? А теперь оборона каменного лица прорвалась под действием алкоголя или вновь пережитой ранящей ситуации. Наверное и того и того. Стало не по себе, но Ямагучи глубоко вдохнул, сохраняя настрой быть сильным и помочь другу.              – Акааши-сан, я уверен, что Бокуто очень дорожит вами. Он восхищался вами еще в школе, и я всегда считал вас самым близкими друзьями… Ну и парой, думаю, тоже.       – Проблема в том, что я знаю это, но все равно не могу перестать испытывать ревность.       – Извините, можно я попробую высказать предположение? – Тадаши почувствовал, что понимает, что сейчас испытывает друг.       – Говори, Ямагучи, я слишком устал от того, что чувствую и хотел бы понять это, чем бы оно ни было.       – У меня в детстве было подобное. Понимаете, мой лучший друг Цукишима в глазах моей мамы всегда был очень хорошим. Гораздо лучше меня, выше, уверенней в себе, учился на пятерки в младшей школе, медали получал за разные научные мероприятия. Она каждый раз ставила мне его в пример, а меня хвалила очень редко, ведь мне не получалось чем-то выделяться. В какой-то момент я даже хотел порвать всякую дружбу с Цукки, лишь бы мама перестала меня с ним сравнивать, но проблема была в том, что я им тоже восхищался. Хотел быть таким же крутым, уметь отвечать своим обидчикам. И я ревновал свою маму к нему очень сильно, ведь я ее сын, а не он. И я постоянно жаждал ее похвалы, одобрения, чтобы мной восхитились. Чувствовал себя плохим сыном.       Ямагучи еще никому из друзей не рассказывал этой истории, кроме Цукки, конечно же. Было нелегко говорить, но по внимательному взгляду Акааши он понял, что ему это нужно.       – В итоге все закончилось тем, что мы с Цукишимой поругались, и я с горяча выдал ему все свои переживания. И он меня спас еще раз, – Тадаши нежно улыбнулся, почесав затылок, – он сказал, что дело не во мне и том, что я недостаточно хорош в чем-то, а в том, что мама поступает неправильно и мне следует ей рассказать о своих чувствах. Мне стоило больших усилий озвучить ей это, ведь я был очень неуверенным в себе, но после разговора она расплакалась и сказал, что не хотела, чтобы ее слова привели к такому. Она лишь хотела показать мне хорошего человека, чтобы я брал с него пример и вырос успешным. Тогда она мне пообещала, что будет больше обращать внимание на меня и давать мене больше любви. После этого я перестал ощущать ревность.       Акааши легко кивнул, опуская взгляд, Ямагучи поспешил озвучить свое предположение.       – Может быть вам с Бокуто тоже стоит поговорить о ваших переживаниях?       – Мы говорили, но сложность ситуации в том, что он не понял, что я хотел до него донести. Бокуто не глупый парень, но мы с ним слишком разные, он не проживал таких эмоций, для него в порядке вещей быть дружелюбным со всеми. Я тогда таким дураком себя почувствовал, что рассказал ему. Он обещал, что не отойдет от меня теперь ни на шаг и будет звать с собой на все вечеринки. Но мне этого вовсе не надо было, лучше не стало.       Ямагучи задумался. У него все решилось разговором. Но что делать, когда это не помогает?       – Я понимаю, что дело во мне, – Акааши вздохнул и медленным жестом надел свои очки обратно, показался более спокойным, – я искаженно воспринимаю ситуацию. Наверное, дело в том, что мне в детстве тоже не хватило любви родителей. Но ведь я уже не ребенок, должен понимать, что это неправильно требовать все внимание окружающих себе, и чувствовать подобное глупо.       – Не глупо, Акааши-сан, я понимаю подобное... – Тадаши задумался, – может быть ваша проблема не в том, что вам не достает внимания Бокуто, а то, что в общем не достает внимания и понимания, особенно от родителей, когда вы были еще ребенком?       – Ты прав... – Акааши снова нервно свел брови и отвернул голову. – Ты прав, Ямагучи. Все-таки я еще такой ребенок. Все проблемы идут из детства, да?       Его голос звучал чуть более глухо, Тадаши искренне хотелось его подбодрить, но он понимал, что нужно дать семпаю немного времени. Честно говоря, Ямагучи вовсе не рассчитывал, что его простые слова попадут прямо в точку. Он ведь вовсе не гений.       – Так говорят психологи почти что во всех фильмах, наверное, они могут быть правы, – Акааши скептично фыркнул на его заметку, и Тадаши понял, что может продолжить, – наверное вам тоже следует поговорить с родителями или объяснить для себя их поведение и отпустить. И не сомневайтесь, для Бокуто вы точно вне конкуренции, вы очень крутой человек!       – Спасибо, Ямагучи, – Акааши обернулся к нему с благодарностью в глазах и смущенной улыбкой. Ямагучи сам широко улыбнулся в ответ, – мне стало полегче и, кажется, есть над чем подумать. Благодарю за заботу!              Не успел Акааши совершить свой искренний поклон благодарности в сторону Тадаши, как со стороны переулка послышался громкий нарастающий топот, будто мимо бежали марафон. В следующее мгновение на площадку вылетел со скоростью кометы ошалевший Бокуто, упирая руки в колени и осматриваясь. Ямагучи едва ли успел понять, что это именно он, как парень издал самый громкий в его жизни возглас.       – АКААШИ!!!!!!! Ты ЖИВ!!! Я тебя потерял, ты оставил свой телефон дома, я звонил тебе раз тридцать, я думал тебя ПОХИТИЛИ!!!!! Я ТАК ПЕРЕЖИВАЛ, Акааши!!!       В ту же секунду, не успев сказать еще что-нибудь, Бокуто кинулся к ним, разводя руки в каком-то очень устрашающем жесте. Ямагучи инстинктивно отодвинулся с прицельной точки маршрута его движения, а Акааши, тихо хихикнув, закрыл глаза и понимающе улыбнулся, смиренно ожидая своей участи. Бокуто налетел на него с объятиями, Тадаши в шоке уставился на них. Он не был точно уверен, остался ли Акааши жив после такого, казалось, что его расплющили, однако парень подал признаки жизни, вытащил свою руку и ласково погладил Бокуто по спине.       – Ну-ну, Бокуто-сан, со мной все хорошо, я просто вышел с Ямагучи-саном за газировкой, мы бы скоро вернулись.       – Акааши!!! Я тебя потерял!!! Я не хотел тебя терять, но Куроо отвлек! Я же обещал проводить с тобой больше времени!!..       – Все в порядке, Бокуто-сан. Не нужно постоянно быть рядом, я во всем разобрался.       Бокуто отстранился и непонимающе взглянул на него. Даже брови театрально поднял в удивлении или вопросе. Акааши улыбнулся в кулак, но объяснять не стал, коротко взглянув на Ямагучи.       – Я мог и сам сходить купить тебе газировки, если ты сильно хотел!!! Ты бы мог сказать мне! Мне же не сложно!       – Бокуто-сан, вы однажды потерялись, когда вышли за ней из дома. Мне пришлось консультировать ваш путь обратно по телефону, как навигатору.       – Ну это было тогда... – Бокуто почесал затылок, – сейчас бы я нашел.       Его взгляд упал на Тадаши. На лице снова появилась буря сменяющихся эмоций. Парень побоялся, что его сейчас тоже обнимут или ударят сильной ручищей по плечу, но ничего не произошло, Бокуто лишь неуверенно помялся, будто почувствовал вину.       – Все в порядке. Ямагучи-сан в курсе наших отношений, поэтому не нужно кукситься тому, что мог нас выдать.       – Хух, сразу бы сказал. – облегченно выдохнул Бокуто и протянул Акааши руку, чтобы помочь встать со скамейки. – Пойдем домой! Парни скоро уйдут, и я сосредоточу все свое внимание на одном тебе!       – Хорошо, – Акааши поднялся и Бокуто снова заключил его в любовные объятия, крепко прижимая к себе. Тадаши даже стало немного завидно. Он тоже мечтал оказаться в таких теплых объятиях любимого им человека…              – Мы пойдем, но прежде позволь сказать пару слов Ямагучи-сану наедине.       – Ну ладнооо…       Бокуто нехотя отпустил парня и отошел ко входу на площадку. Тадаши поднялся со скамейки и подошел к Акааши.       – Хочу еще раз тебя поблагодарить, – легко поклонился ему парень, – и благодарю, что поделился со мной личным. Впредь, если тебе захочется поговорить о чем-нибудь с тем, кто может тебя понять… Я всегда на связи.       – Спасибо, Акааши-сан, – Ямагучи смущенно улыбнулся, – вы не казались удивленным, когда я сказал вам, что… ну я тоже гей.       – Честно признаюсь, я подозревал. И также о том, что ты, возможно, влюблен в Цукишиму-сана. Извини, что лезу не в свое дело.       – Ничего, – Тадаши густо покраснел, закрывая щеки руками, – вы правы. Но неужели это так бросается в глаза?..       – Нет, не переживай. Просто у меня много опыта, – парень в ответ подбадривающе улыбнулся, – буду рад быть твоим другом. И поддержать.       Ямагучи кивнул и они двинулись к Бокуто, которые уже начал нервно постукивать ногой в нетерпении.              

~~~

             После разговора с Акааши Ямагучи отвлекся. И с приобретением нового друга его настроение даже улучшилось. Поэтому, когда они вернулись в дом, он смог влиться в компанию и продолжить общение с ребятами.       Кулинарный шедевр Бокуто Котаро вышел неплохим. Тадаши ожидал худшего, субъективно предполагая, что семпай окажется не лучшим поваром, но наелись они на славу, да и вечер, в целом, он не спешил назвать плохим. Было нормально. А с Цукишимой, который, видимо, под действием алкоголя немного разговорился и отпускал ему на ухо ехидные шутки, и вовсе стало весело.       Они шли с Кеем по вечерней тихой улочке. Было уже достаточно много времени, зажглись фонари, прохожих и вовсе не было. Небо совсем утратило ярко-алую расцветку заката и все больше укрывалось бархатно-синим ночным пологом с вереницей наплывающих облаков. Это было так атмосферно, что даже дышалось как-то по-особенному свободно.        – Как будто в старые добрые времена идем с тобой домой после вечерней тренировки, да? – с мягкой улыбкой заметил Ямагучи, оборачиваясь к другу. Вечер был погожий, им было в одну сторону, поэтому они решили пройтись пешком.       – Есть что-то, – ответил Кей, идя вперед неспеша, глядя на дорогу. Он был немного пьян, и Тадаши обещал себе, что позаботиться о друге в случае чего. Хотя, более вероятно, что Цукки помощь и не понадобиться.       – Я во время подготовки к экзаменам часто выходил погулять в одиночестве, чтобы мозги проветрить. Но так как времени на учебу уходило много, выходил каждый раз поздно вечером. Раньше никогда не гулял по темноте, но мне это даже понравилось. А ты… ты чем занимался чтобы отвлечься, когда к экзаменам готовился?       – Книги читал, фильмы смотрел. Посмотрел, кстати, эти мультики, которые тебе так нравились.       – А, о чем ты? – Глаза Тадаши удивленно расширились, третий раз уже за день. Но это известие казалось нереальнее предыдущих.       – Ну диснеевские мультфильмы. «Мулан», «Русалочку», «Историю игрушек», много всяких. И эту твою, ммм… – Выражение лица Кея приобрело вид глубоко задумчивый, как у доски в школе, – «Рапунцель»! Так и не понял, чем она тебе так нравится.       Тадаши ответил мысленно «потому что у меня есть неискоренимая симпатия к людям с блондинистыми волосами», но вслух отвечать не стал. Улыбался все шире от осознания того, что ему сейчас честно (и под действием алкоголя, похоже) рассказывает Цукишима.       – Мне больше остальных понравился «Как приручить дракона», неплохой мультфильм.       – Дай угадаю. Потому что там есть драконы? А драконы похожи на динозавров.       Кей задумчиво пожал плечами, а затем, признавая неопровержимую правоту, кивнул. Тадаши тихонько хихикнул в кулак. Сам не заметил, как стал идти чуть ближе к другу и поглядывать на него с заинтересованным блеском в глазах.       – Знаешь, не так давно вышел еще один мультфильм, он мне очень понравился. Там про двух принцесс сестер, одна из которых тайно владеет магией и страдает из-за этого. Еще там песни классные.       – Ты про «Холодное сердце»? Видел трейлеры.       – Ага. Как думаешь… мы могли бы как-нибудь, ну если ты не против конечно… посмотреть его вместе?       Тадаши не особо рассчитывал на ответ, ведь раньше Цукишима избегал мультфильмы, говорил, что они ему не нравились, а вместе они всегда смотрели то, что выбирал Кей. Поэтому Ямагучи особо и не обсуждал с ним то, что нравилось именно ему. Но нынешний Цукишима кивнул, соглашаясь на его просьбу, и Ямагучи радостно просиял, чуть ли не хлопая в ладоши от переполнявшего счастья.       – Можем сейчас. У меня дома.       – Приглашаешь в гости? – Ямагучи удивленно вздохнул.       – А ты планируешь ночевать на скамейке? Вроде ты сегодня не пил, но явно забыл, что у тебя в общежитии есть комендантский час, который уже прошел.       – Ой! И правда забыл… Не привык еще. То есть… можно остаться у тебя в квартире?       – Мгм.              Тадаши замолчал, пораженно разглядывая брусчатку тротуара под ногами, пока они шли рядом по темной улочке. Все было так хорошо… Даже замечательно! Он и не думал, что в то время, пока они не общались, Цукишима станет интересоваться тем, что ему, Ямагучи, так нравится. И что расскажет ему об этом потом! Что согласится вместе посмотреть мультфильм, что пригласит в гости в собственную квартиру… Это все казалось сказочным сном. В который хотелось верить. Как будто бы с перерывом в их общении, что-то произошло. Но их отношения не ухудшились, а наоборот стали только лучше. Как будто только теперь они по-настоящему стали друзьями. Как следует, взаимно. От этого сердечко затапливало сладким и теплым чувством счастья.