Конец тьмы или света?

Два обнаженных тела лежали красиво и нежно прижимались к друг другу, олицетворяя собой запретный плод, который каждый из них опробовал на вкус. В воздухе все еще чувствовался запах недавнего вожделения, смешавшийся с едва уловимым ароматом пота. Последний словно напоминал влюбленным о чувственно проведенной ночи, пылких и дерзких движениях рук и одержимых взглядах, которые пытливо бросались в этот ночной «бой». Голова Лизы лежала на груди мужчины, прижимаясь к нему всем телом. Максим же расслабленно расположился чуть выше женщины так, что его рука объяла ее плечи, словно заботливое, согревающее покрывало. Лиза проснулась первой. Ее разбудил луч солнца, что так настырно пробивался сквозь окно гримерной больше получаса и, наконец, достиг цели. Открыв глаза, она не сразу поняла, где находится и, главное, с кем. Но ей понадобилась минута, чтобы осознать настоящий момент. Ощутив приятную дрожь от прикосновения руки, что так вальяжно и одновременно участливо расположилась на ее плечах, она сделала вдох и закрыла глаза. В голове сразу побежали картинки этой ночи. Необузданная страсть, которая так желала вырваться из ее тела, вожделение в его глазах и полное покорство в ее…Картинки сменяли одну за другой и тем самым давали возможность вновь и вновь ощутить те эмоции и чувства. Это смакование воспоминаний продолжалась бы долго, если бы разум не дал о себе знать. Мысли о том, что она имела близкую связь с человеком, который служит дьяволу и олицетворяет собой сам грех, постепенно возвращали ее в досадную реальность. Эта связь лишила их отношений возможности вернуться к тому общению, которое было. «Точка невозврата» — крутилось в голове у Лизы. Было совершенно ясно, что как прежде быть уже не может, но и развитие отношений тоже невозможно… Она четко ощущала, что Максим не готов менять свое мировоззрение, не готов совершать иные выборы. А это означало, что между ними больше ничего не может быть. Слеза скатилась по ее щеке, за ней другая. Эти следы «принятия неизбежности» мокрым и прохладным прикосновением легли на грудь мужчины, от чего он наконец проснулся. Впервые увидев возле себя настолько близко, во всех пониманиях, любимую им женщину, он улыбнулся и облегченно выдохнул, словно расставшись с страхом, что все «это» было лишь сном. Лиза в этот момент потянула руку к своему лицу, чтобы вытереть слезы и тем самым дала Максиму понять, что тоже проснулась. — Как спалось? — нежно и с улыбкой спросил он, изучая взглядом ее тело. Она слегка вздрогнула, так как не знала, что он уже не спит. — Хорошо, но, кажется, пора вставать, иначе нас могут застать здесь, — сказала она, стараясь говорить как можно более непринужденно. Но Максим успел словить нотку грусти в ее словах, от чего внутри затрещали струнки тревоги и беспокойства. Увидев, что девушка уже встала и начала собирать разбросанную по полу одежду, он спросил: — Все в порядке? Натягивая юбку, стоя спиной к мужчине, она сухо ответила: — Да. Тревога усиливалась с каждым подтверждением, что ему «не показалось». Быстро надев трусы и натянув джинсы, он подошел к Лизе, которая уже успела застегнуть блузку, и, обняв сзади, прошептал: — Я люблю тебя. Эти слова были пропитаны искренностью и чувственностью, чего не могла не заметить девушка. Ощущая, как все ее тело начало пульсировать от этих слов, она не выдержала и, резко повернувшись, спросила: — Ты готов быть со мной? Максим, удивленный резкостью движений, но радуясь простоте вопроса, не задумываясь, ответил: — Конечно! Я только этого и хочу. Но хочешь ли этого ты? — последняя фраза была лишена какой-либо уверенности и была сказана даже с легким страхом. — Быть со мной — значит отказаться от греха, Максим. Быть со мной — значит изменить многие свои выборы. Быть со мной — значит быть и с Богом. Ты точно готов к этому? — в каждое слово она вкладывала твердость, которая давала собеседнику полное понимание: есть только один вариант ответа, при котором можно иметь возможность еще хотя бы раз прикоснуться к ней. Максим медленно отпускал руки, которые все это время нежно обхватывали талию девушки. Его взгляд выражал полное опустошение. Внутри начинало разрастаться чувства безнадежности. Ему было совершенно ясно: выбрав Лизу, его ждет смерть, которая затащит его тело в могилу, а душу в ад. Оставшись там, где он есть, он тоже умрет, но останется существовать в своей привычной оболочке. Только «жить» уже будет невозможно. Лиза безвозвратно изменила его суть. Любовь, которую он испытывал к ней, никогда не оставит его. Ему казалось, что девушка предлагает ему суицид. Выбор без выбора. Боль и отчаяние поглощали его изнутри. — За что ты так ненавидишь меня? — тихо и обессилено спросил он. Ясновидящая вопросительно посмотрела на него, пытаясь прочитать ответ в его глазах. — Зачем ты заставляешь меня выбирать, зная, что какой бы выбор я ни сделал, все равно умру, — дополнил свой вопрос он, все так же обессилено, но более громко. — Что ты несешь? Максим, кто внушил тебе этот бред? Почему ты думаешь, что умрешь, если выберешь Бога? — Мне ясно дали это понять. И даже если я останусь жив, я буду бесполезен. У меня не будет сил, с помощью которых я работаю. Моя работа и есть вся моя жизнь! Как ты этого не понимаешь? — едва не переходя на крик, объяснял он. — Твои силы не от дьявола, я ясно это вижу с первой нашей встречи. Помнишь, ты рассказывал, как раньше верил в Бога, но «не было дара»? Так вот, ты ошибался, Максим, он был. Твой дар был с тобой всегда! Ты не знал о нем, ты не верил в него, но он дан тебе от Творца. Лукавый и тут обвел тебя, — эмоционально объясняла Лиза. Мужчина ощутил, как в его спину словно ударяют твердым и большим кулаком, будто пытаясь достучаться до сердца. Но не чувствуя и грамма боли, а лишь ощущая тоненькую, едва заметную нить сомнения, он задумался и на минуту погрузился «в себя». Пытаясь воссоздать картинки прошлого, он прокручивал в памяти воспоминания того светлого и, как ему всегда казалось, «наивного» периода. «Не было. Ничего не было!» — говорил он себе, смотря на прокрутку этих воспоминаний. Вдруг, он увидел, как мысли при молитве шли в его голову, словно ответы на вопросы, которыми он задавался. Как все эти ответы оказывались фактами. Он вспомнил, как моментами мог наблюдать очертания фигур возле себя, облаченные в свет. Но сейчас, как и тогда, он все списывал на фантазию и случайность. Максим «вышел» с минутного видения и обратился к Лизе: — Либо ты не знаешь о чем говоришь, либо вновь намеренно путаешь меня. — Вновь? — ошарашено переспросила она. — То есть ты до сих пор веришь, что я закрутила с тобой «роман» чтобы выиграть в проекте? — Я не знаю уже чему верить, понимаешь? — сказав это, он сел на диван и закрыл лицо руками. Его боль и отчаяние передавалось Лизе на интуитивном уровне, и она подошла к нему, сев рядом. — Максим, начни доверять мне. Пойми, Бог сильнее дьявола, нельзя с этим поспорить. И если ты разорвешь контракт с лукавым, ты будешь свободным. Тебя никто ни к чему не сможет больше принуждать. — Его невозможно разорвать, — тихо прошептал он. — Есть только один способ сделать это, и ты знаешь как, но почему-то не хочешь верить. Ты ведь признаешь существования Иисуса, ты не можешь не признавать. Тебе нужно поверить ему, довериться, и принять его. Это полностью освободит тебя. Он есть путь, истина и жизнь. Жизнь, слышишь, Максим? Ты сохранишь не только душу, но и свою жизнь. Максим впервые ощутил настолько сильное смятение внутри себя. Он поверил словам Лизы, но не окончательно. Его терзали сомнения и страхи, но то чувство ужаса, которое переполняло все его существо на протяжении последних дней, медленно отлегло и испарилось, оставив лишь смутный отпечаток в памяти. Слова любимой женщины подействовали как противоядие. Он стоял на перепутье, боясь сделать шаг, не зная правильной стороны. Ему очень хотелось поверить Лизе, но что-то сильно мешало ему это сделать. Держась за голову, он морщил лоб, сжимая глаза, словно борясь с мыслями, которые рвали и тянули его в разные стороны. Вдруг, он почувствовал как что-то приятное и слегка влажное коснулось его щеки. Это были губы Лизы. Она нежно обняла его плечи двумя руками и, тем самым, дала ощущение того, что он не один. Впервые колдун ощутил это чувство. Чувство, что ты не одинок, что в тебя кто-то верит и, возможно, даже любит…