Конец тьмы или света?

Все эти дни колдун провёл в страшном сопротивлении. Одна часть его души словно желала выбрать свет, любовь, Творца. А вторая яро твердила: за светом тьма, за любовью ложь, а Творец наполнен равнодушием к своему творению уже долгие годы. Это было похоже на состояние алкогольного опьянения. Когда ты настолько теряешь рассудок, что воспринимаешь реальность как сон. Но боль, которая пронзает твое тело, стоит тебе только упасть, быстро возвращает тебе понимание действительности. В очередном таком одурманенном состоянии он сам не заметил, как оказался у квартиры Ильи. Тот открыл дверь сразу после пары едва слышных, как казалось колдуну, стуков. На самом же деле Максим остервенело бил кулаками об железную поверхность, словно за ним гнался убийца, и он, спасаясь, пытался попасть в безопасное место. Ошарашенное лицо Ильи, появившееся из небольшого проема двери, привело Максима в чувства. — Это ты? — с видимым облегчением проговорил сосед, — Что случилось? Почему так стучишь, нужна помощь? — уже более тревожно продолжил он. — Да я просто…— замялся колдун, — Решил зайти в гости, думал, вдруг ты не дома, — пробормотал он, пытаясь выдать хоть какие-то адекватные объяснения своему поведению. Илья пожал плечами и открыл дверь полностью, приглашая этим жестом гостя зайти в квартиру. Проходя в гостиную, Левин оглядывался, рассматривая стены, увешанные фотографиями. На большинстве из них был Илья с тремя детьми: две девочки и мальчик. Больше всего его внимание привлек последний. Ребенок лет десяти казался слишком худым, а на лице вместо наивной, детской улыбки была слегка натянутая и выражающая усталость. — Как твои дела, друг? — начал интересоваться Илья, параллельно заваривая чай. — Все хорошо, как ты? — с этими словами колдун наконец уселся на диван и перенес свое внимания с обстановки помещения на соседа. — Да как тебе сказать…Мама скончалась недавно, — снизив голос, ответил он, и, опустив, голову поспешно начал макать заварной пакетик в чай. Максим сразу ощутил, как запах скорби охватил всю комнату. Было ясно, что для Ильи потеря матери — настоящая утрата. На контрасте с братом, который только и думал о наследстве, Илья явно был погружен в себя после случившегося. Максиму пришла в голову мысль, что возможно ему удастся уговорить соседа отказаться от наследства, а, значит, его братцу ритуал будет без надобности. — Соболезную. Ты как, держишься? — участливо поинтересовался он. — Держусь, а куда деваться? — ответил он, передавая стакан чая в руки колдуну. — А ты один в семье? Братья, сестры? — колдун задал вопрос, который, по его мнению, мог дать возможность заговорить о брате. — Нет, еще братик есть, на пять лет меня младше. «Братик» резануло слух собеседнику, что он едва не скорчил лицо от презрения, вспоминая отвратительное лицо того мужчины, что с цинизмом рассказывал ему, как собирается решать свои «семейные вопросы». — Только он не сильно обременен потерей. Его больше беспокоит наследство, — с грустным смешком констатировал Илья и невольно отвернулся, словно стыдясь этого факта. — Большое наследство? — Нет, дом мамы, она его на меня переписала, хотела помочь, — на последних словах он поднял голову взглянув на фотографию, что висела на стене. На ней был изображен тот самый худой мальчишка, что слегка ввел колдуна в замешательство своим уставшим выражением лица. — Сын болеет? — догадался наконец Максим и почувствовал, как его план разрушается на мелкие кусочки. — Онкология, — грустно ответил сосед, — На вырученные деньги с продажи дома мы сможем оплатить операцию, это наш последний шанс. Максим, никогда не был эмпатичным человеком, и чувства других людей хоть и ощущал, но через себя не пропускал. Однако, в этот раз его охватило чувство отчаяния, страха и легкой надежды. Последняя скрыла под собой все остальное. Именно это ощущал Илья, жизнь сына которого висела на волоске. — Мы с женой в разводе, она с детьми живет у своей мамы. У меня другая женщина, но я ведь остался отцом, и всегда буду им. И, наконец, я могу помочь Мите. Он так настрадался за свои десять лет. А брат с момента смерти матери вместо поддержки донимает претензиями...— продолжал раскрывать свою болезненную историю сосед. Максим слушал и едва сдерживал слезы. Но на этот раз не от эмпатии, а от того, что ощущал себя загнанным в угол. Казалось, что он должен выбирать между своей жизнью и жизнью малознакомого ему человека. Но трагедия в том, что с каждой минутой этот человек становился ему все более небезразличен. А теперь, когда он узнал, что жизнь его сына напрямую зависит от жизни Ильи, ему стало еще более невыносимей. — Вот такая вот непростая у меня ситуация...Ладно, чего то я разоткровенничался сегодня. Еще чаю будешь? — закончил он и вопросительно посмотрел на гостя. На Максиме не было лица, и, осознав, что не может больше скрывать свое состояние, он быстро встал и направился к выходу, параллельно пытаясь объясниться: — Прости, я должен идти. Спасибо за чай, но мне надо уходить. ______________________ Лизу последние дни тоже одолевала тревога и сомнения. Несмотря на то, что расстались с Максимом они, будучи в состоянии неуверенном, сложном и даже подавленном, на прощание он нежно обнял ее. Объятие не было похоже на то, когда обнимают в последний раз, заранее зная, что все кончено. Это теплило в ней надежду. Каждый раз, вспоминая фрагменты той ночи, она невольно расплывалась в улыбке, закусывая нижнюю губу. Однако переживала она не влечение, которое, конечно, имело место в теле. Ее переполняла настоящая, искренняя и чувственная любовь. Такую любовь часто сравнивают со сном. Ты вроде бы осознаешь свои чувства, но не можешь до конца принять их существование. Словно они все еще на этапе фантазии. Но реальность была таковой, что фантазии давно остались в прошлом, а на смену им пришла действительность. И она совсе не радовала девушку. Она отчаянно молилась все эти дни, пребывая в молитве каждый свободный миг. Молясь, она верила, что Бог поможет её любимому человеку встать на путь истинны. Но стоило молитве закончиться, а ей начать погружаться в рабочие или бытовые задачи, как тревога вновь наполняла всю ее сущность, не оставляя места покою и надежде. Перед ней представлялась прекрасная картинка их будущего: искренние чувства, крепкий брак, всеобъе́млющая любовь, которая вытеснит темное прошлое из жизни Максима навсегда. Воображая во время молитвы эту картину, она поражалась, насколько явно она представлялась перед ней, как была похожа на правду. Однако эта «правда» была пока лишь ее страстным, пылким желанием. Реальность же оказывалась таковой, что Максим, вернувшись от соседа, был сам не свой. Быстро выбежав из квартиры Ильию, он намеревался, вернувшись домой, сразу же набрать номер Лизы и заявить о своем намерении. Он был уверен в том, что готов принять решение. Все еще не чувствуя любви и доверия к Творцу, но четко ощущая ненависть к дьяволу, колдун был готов даже отказаться от своих сил, лишь бы получить свободу. Ему были ненавистны мысли о «своей» власти, которая еще пару месяцев назад доставляла ему опьяняющее наслаждение. Но стоило ему переступить порог своей квартиры, как нить уверенности прервалась вместе с захлопнувшийся за его спиной входной дверью. То, что он увидел перед собой, заставило его опереться руками об стену, дабы не упасть от потери опоры под ногами. На кресле, на котором раньше так часто он любил закуривать сигарету, закинув голову к потолку и, выдыхая дым, думать о своей силе, сидела Лиза. Услышав хлопок двери, она повернулась, и на ее лице появилась нежная улыбка. — Лиза, ты тут? Но как ты…— ошарашенно пытался подобрать хоть какие-то слова колдун. — Ты дверь не закрыл, — ответила она на вопрос, который еще не успел прозвучать. Женщина встала с кресла и подошла к Максиму. Ее лицо было в паре сантиметров от его. От нее исходила непривычная, но манящая энергия. Это очень напоминало ту атмосферу, что было в их последнюю ночь. — Максим, я долго думала и решила: ты должен знать правду. На этих словах сердце колдуна бешено забилось. Он и раньше представлял подобные сцены, которые всегда заканчивались страшным. Правдой, о которой он догадывался, но боялся ее в реальности. — Я всегда выбирала и влюблялась в сильных мужчин. Которые знают, чего хотят, к чему стремятся и берут из жизни максимум. И ты именно такой, — на последних словах она нежно двумя пальцами коснулась его подбородка, словно желая притянуть к своим губами, но ограничилась одним лишь касанием, — И именно это я в тебе полюбила, Максим. За эти дни я поняла истину. Если ты откажешься от своих сил, то кем же ты будешь? Сможешь ли ты быть таким же сильным, уверенным в себе мужчиной, в которого я так влюбилась? В этот момент Максим наконец все понял. Перед ним была на Лиза. Глаза, которые блестели сексуальным посылом, никак не подходили к голосу, который желал быть мягким и чувственным. А слова о потери силы никак не сопоставлялись с мировоззрением настоящей Лизы, что была убеждена в его божественном даре. И как только эта мысль пришла в его голову, существо, прикинувшееся ей, словно прочитало это в его глазах. И в ту же минуту испарилось, словно и не было всего того, что он мгновение назад видел своими глазами. Но несмотря на то, что он раскусил уловку лукавого, внутри него все смешалось. Казалось, он совсем потерял нить реальности и неосознанно принял в свое сердце это ложное видение, эти искаженные бесами слова, как правду. «Она ведь и вправду полюбила меня таким, каков я сейчас» — крутилось у него в мыслях. — Отчего я решил, что буду нужен ей и дальше…Кто я без него? Я ничтожен…И всегда был таким, — кричал он во все горло, задыхаясь от собственных слез. _________________ Лиза вновь пребывала в непрестанной молитве. Воображая и тем самым как бы показывая Творцу то, чего так сильно желала, она фантазировала счастливое будущее. Белое, нежное, цвета ангельских крыльев платье, что так идеально сидело на ней. Две пары босых ног, бежавших по песку. Мужская, заботливая рука, в которой нежно располагалась ее хрупкая ручка. Они бегут с Максимом по берегу моря, смеются и смотрят друг на друга так, словно всю жизнь знакомы. Словно и не было ничего до этого. Только она и только он. Вдруг эту нежную фантазию прерывает виденье. Настоящее виденье, которое нельзя спутать ни с чем иным. Увидев его, девушка теряет равновесие и падает на пол. Случилось то, чего она так сильно боялась.