Все будет так, как и должно...

Однако не прошло и мгновения, как послышался взрыв на соседней улице, и прохаживающиеся грешники рванули туда. Поднялся гул, все толкались, пытаясь быстрее остальных очутиться на месте событий. Хаск сжал зубы. Его лапы превратились в кулаки. – Какого черта ты ничего сделал? Какого черта ты не дал ничего сделать мне?! Из его тени выплыл силуэт радио-демона. Аластор чуть отошел от Хаска и круто развернулся в его сторону. Его подчиненный был на грани - он уже готов вспыхнуть, подобно тому злосчастному фитилю, от любого неверно сказанного слова. Хаск в некоторые моменты был подвержен делать только то, что считал правильным. Знатный игрок в покер был на удивление честен с собой и другими - это являлось как и его достоинством, что некогда приглянулось Аластору, так и главным недостатком: этот котообразный грешник, руководствуясь собственным внутренним кодексом, мог и сильно навалять недругам, и поставить на кон свою душу в игре, просто чтобы завершился террор оверлордов... Иронично, насколько они с Энджелом похожи в бездумной тяге к самопожертвованию. К слову, о нем... – Ты сам не хуже меня знаешь, что оверлорды не могут вмешиваться в подобные бойни, – вспомнив про надобность в ответе, с привычной улыбкой, что заменяла любую эмоцию на лице, проговорил Аластор. – А ты слишком хорошая карта, которую нельзя терять в первом же круге. Бармен понял, что ругаться сейчас бессмысленно, ведь каждая минута на счету, а потому, одарив радио-демона недовольным взглядом, резко направился в сторону дыма и шума. Сейчас никто не пытался никого удержать - все закончилось, ничего больше не произойдет. Несмотря на некую иерархию "владелец-подчиненный", Аластор относился к Хаску на равных, и последнее высказывание о карте было достаточно честным. Это был действительно куш - выиграть его душу. Единственное, когда радио-демон мог напомнить о своем превосходстве - когда грешник-карточник или позволял себе указывать, как нужно или не нужно делать, или использовал элемент некой тщетной жертвенности по отношению к себе ради кого-то. Подобных случаев было единицы: два раза на общее благо, если вспомнить все тот же террор оверлордов от Аластора и последнее ангельское истребление, и один раз сегодня, что несколько необычно... Словно по щелчку пальцев Аластор скрылся в тени и переместился ко входу в студию, где уже пытался отдышаться Хаск. Зеваки толпились у здания, но, увидев перед собой двух оверлордов (немногие прохожие знали о том, что один из них таковым уже не является), отошли от греха подальше на пару метров. Котообразный бармен медлил - он боялся того, что могло быть внутри дымящегося здания, однако все равно открыл дверь и шагнул внутрь. Огня не было, да и все несущие конструкции оставались целыми. Хотелось верить, что сейчас завернешь из коридора в саму студию - и там будет все, как прежде, просто кто-то сильно увлекся своими сигарами, а на полу, подобно послушному питомцу, сидит... Аластор шел позади разогнавшегося Хаска. Почему-то радио-демона переполняла мысль, что сейчас необходимо последовать за подчиненным. Интуиция - редкий гость, и надо бы ее уважить. Когда Аластор повернул в студийный павильон, среди образовавшегося от взрыва беспорядка Хаск молча держал в ладонях автомат Энджела. Немного подумав, бывший оверлорд крепко взял огнестрел в левую лапу и в два шага оказался на том самом месте, где всего несколько минут назад мог бы оттаскивать Энджела, если бы не зеленые цепи, что сулили ему безопасный выход из этой ситуации. От порноактера не осталось и следа. Еще во время истребления все заметили, как хорошо поражают бомбочки Черри ангелов, находящихся в непосредственной близости к взрывам. Только тогда постояльцы Хазбина радовались шансу на победу, а сейчас, когда таким образом не стало одного из них... – Ни в коем случае не говорим о том, что стало причиной смерти, – не отрывая взгляда от автомата - единственного, что осталось от Энджела - отчеканил Хаск. Он не знал, что Аластор и сам пришел к подобному выводу, чтобы не пугать владелицу отеля. Последовавшую минуту молчания прервал скрежет в другой части комнаты. Аластор и Хаск подоспели к тому месту в надежде, что Энджел выжил и все миновало. Шансы есть - в последнюю секунду, одумавшись, арахнисс мог откинуть бомбочку и получить лишь ранения, но остаться живым... по меркам Ада, конечно. Однако там, под большим разбитым зеркалом, стонал от боли Валентино, тело которого кровоточило от переливающихся осколков, пронзивших его. Вечно улыбающийся Аластор посмотрел на Хаска, который, не отрывая свой холодный взгляд от раненного, понял, чего хочет знать радио-демон: – Кровопотери слишком велики, чтобы выжить. Этого было более, чем достаточно. Оверлорд с пугающей улыбкой наклонился к мотыльку: – Я победил. Но ты не можешь выполнить свою часть сделки по прекращению нападок на отель, ведь скоро умрешь. Я меняю свое условие, – в пальцах Аластора замаячил тот самый чип, с которого все и началось. Одним легким движением он скользнул вглубь ладони. Сам же радио-демон в следующий миг перешел на полушепот. – Теперь это точно останется при мне, и ты никогда его не получишь. А ваша новенькая будет следующей. Тщетные попытки Валентино противиться сказанному вызвало у Аластора лишь смешок от того, насколько это было жалким зрелищем. Радио-демон, оказавшись через шаг бок о бок с Хаском, остановился лицом к выходу, что говорило о его намерении уйти. – Кончай с ним, – приказал он подчиненному, указав взглядом на автомат Энджела как на оружие для реализации задуманного. Хаск опустил глаза на огнестрел арахнисса и после недолгих размышлений посмотрел на Валентино сверху-вниз: – Он не достоин умереть быстро и безболезненно. Как уже было сказано, он слишком долго мучил других, а потому теперь его очередь мучаться. Аластор проводил взглядом котообразного грешника, который уверенно зашагал к выходу. Его слова звучали жестоко, но справедливо по отношению к мотыльку. Шальная мысль не заставила себя ждать: а что, если Хаск когда-нибудь решит поступить, подобно Энджелу, с самим радио-демоном? Что тогда? Нет, этого нельзя допустить, нельзя доводить до подобного...     Ночь. Все оставшиеся в отеле уже спали, чего нельзя было сказать о Хаске. Ему в одиночку было сложно успокоить всех после случившегося, а потому в действие пошел старый друг алкоголь, который кого-то повалил в сон, а кого-то хотя бы просто утихомирил. Осталось протереть четыре бокала и тогда можно было самому напиться впервые за последние полгода - сна ни в одном глазу, а события сегодняшнего дня без бутылки не укладывались в голове. Протирая первый из бокалов, Хаск покосился в угол бара. Там преспокойно стоял автомат с рисунком паутинки. Сегодня он так ни разу и не выстрелил, хотя было столько возможностей и вариантов... Таких дураков, как Энджел, нужно было еще поискать, но Хаску это и не было нужно - никто не сможет быть Энтони. Для него уж точно. Хмыкнув, бармен перевернул протертый стакан и поставил возле автомата. Хаск еще на пару мгновений предался воспоминаниям и мыслям, которые он так и не озвучил арахниссу, после чего принялся за три последних бокала. Закончив и с ними, он потянулся к своей заранее подготовленной бутылке виски. Он стоял спиной к барной стойке, когда кто-то сел за нее. – Налей и мне тоже. Пока Хаск беспрекословно исполнял просьбу, из рядом стоящего настольного радио послышался протяжный и меланхоличный блюз. – Нечасто услышишь твой голос без помех, – с хрипотцой заметил бармен, поворачиваясь к клиенту и передавая ему один из двух наполненных бокалов. – Никто не должен об этом знать. Хаск знал, что сможет промолчать. На столе он заприметил краем глаза небольшой чип, скромно лежащий рядом с посетителем. Без лишних слов бывший оверлорд дотянулся до последнего неубранного бокала и также перевернул его рядом с элементом электроники. Так они и провели ночь: два постоянно полных бокала и два, принадлежащих тем, кому уже было бессмысленно что-либо предлагать...   – Сера, смотри, у нас новенький! Ой, разве это не тот, о ком так кичилась Чарли на суде?..