Мятные леденцы

      — Спасибо... — Кикё забирает банку с клубничной газировкой, сначала делая большой глоток, а потом только принимаясь внимательно рассматривать этикетку, усмехнувшись.       — Ты совершеннолетний, мог бы и чего покрепче взять.       — Рано тебе еще пить.       — Мужик, ты сначала пугаешь меня до усрачки своими фокусами, а потом говоришь, что мне пить рано. Вообще-то у меня стресс!       — Не мужик, а Закуро, — хранитель урагана устало закатывает глаза – как только Кикё отошел от шока, он снова стал невыносимым. Удивительно, как Кикё со своим характером и длинным языком благополучно, или почти благополучно, дожил до Мильфиоре. Или у него не всегда такое поведение, а Кикё интуитивно чувствует, что Закуро ничего с ним сделать не рискнёт, и без зазрения совести пользуется этим, прощупывая границы и испытывая его терпение?       — Закуро... – медленно произносит Кикё имя, будто пытаясь распробовать его на вкус, а затем улыбается. – Знал бы кто, что я вместо школы ошиваюсь со всякими старыми извращенцами... Кстати, сколько тебе лет? — Кикё поднимает любопытный взгляд. — Выглядишь на все пятьдесят. Хэй!       Закуро молча отбирает у него банку газировки, допивает остатки и небрежно ее выбрасывает. Кикё наблюдает, как смятая жестянка попадает точно в урну в паре метре от них, тихо хмыкает и качает головой, продолжая перебинтовывать раненую ладонь нисколько не впечатленный – в его представлении, сложившемся за пять минут знакомства, Закуро способен похвастаться трюками и поинтересней, чем метким попаданием мусора в корзину.       Закуро последние полчаса выглядит словно большой, гордый и очень сильно нашкодивший пёс – хмурится, поджав губы, смотрит исподлобья со смесью выражения вины и злобного упрямства, как бы давая понять, что он полностью осознает им содеянное, готов даже понести заслуженное наказание, но принципиально признавать вину не будет, а напротив, искусает до смерти того, кто попытается его пожурить. Однако, мысленно укоряет себя за то, что запоздало сообразил, что у этого мелкого пацана еще нет способностей к быстрой регенерации, которые ему обеспечивали технологии Мильфиоре и те эксперименты с коробочками, вживленные в их тела. О своем пламени Кикё, похоже, ничего не знает, какими способностями обладает – представления не имеет, и в принципе он обычный смертный, который неплохо так ободрал себе руки, пока безуспешно пытался удрать через забор. Сейчас, когда эмоции у обоих успокоились, Закуро понимает, что погорячился, привыкший взаимодействовать с совсем другим хранителем облака, умевшим одним движением гасить его агрессию, но этот Кикё не смог бы всерьез с ним посоперничать, хоть и держался хорошо. Мысль о том, что с импульсивностью хранителя урагана Мильфиоре, молодой Кикё может попросту не дожить до часа «Икс», несколько охлаждает его в прямом смысле вспыльчивую натуру, заставляя переключиться в режим заботы: суровой, неуклюжей, порой неуместной чисто мужицкой заботы – но как умеет!       В процессе поиска аптеки Закуро удалось немного и в общих чертах без подробностей поведать о том, что с ним произошло, как он оказался в прошлом и какое отношение он имеет к Кикё, сам удивляясь, насколько сейчас его рассказ выглядел нелепо и фантастично. Особо нелепым казалось его почти маниакальное желание поговорить с Кикё. Тот не без издёвок подметил, что Закуро пристал к нему лишь потому, что в будущем они работают вместе, но сейчас-то это не так, и вряд ли они должны были познакомиться в этом времени, особенно таким образом. Как бы ни было раздражающе-неприятно осознавать свою неправоту, но с рассуждениями Кикё он поспорить не мог. Закуро удивился, насколько легко и спокойно Кикё воспринял новую, некоторыми местами шокирующую информацию, заинтересовался пламенем и не сбежал снова, как только остался в почти безлюдном сквере один на несколько минут. Видимо, небольшой дополнительной демонстрации пламени урагана было достаточно, чтобы Кикё поверил, да и из Закуро рассказчик был такой, что проще было показать.       — Ты в будущем такой же жуткий прилипала? – спустя несколько долгих минут молчания Кикё вновь поднимает на него взгляд с легкой ухмылкой на губах. — Ты ведь в курсе, что мог просто дождаться, пока вернешься в свое время, а не преследовать меня? Я ведь ничего не знаю об этих ваших технологиях и реально ничем не смогу помочь.       "Ладно. Я идиот", — думает про себя Закуро и хмурит брови.       — Ага, — подтверждает Кикё, будто обладает способностью читать его мысли. — Говоришь, есть такие штуки, которые могут переместить тебя в будущее. Если они есть в этом времени, то почему бы тебе просто не воспользоваться ими?       — Чтобы такой штукой воспользоваться, мне нужно добраться до Италии... есть идеи, как это осуществить? — Закуро и сам уже усмехнулся, испытывая неописуемое облегчение от того, что Кикё сменил тему, не заставляя его больше заниматься самокопанием. — Меня сюда перенесла не одна из этих штук, а другая установка, и я не знаю, как они будут взаимодействовать. Вдруг это меня прикончит? Или произойдет что-то такое, что вообще всех прикончит.       "Скорее помешает планам Бьякурана, и он прикончит меня, а заодно и всех. Или еще хуже – Кикё выпотрошит меня, как поросёнка, на потеху Бьякурану…", — от этой мысли Закуро стало не по себе. Но озвучивать свои опасения вслух он не стал, хоть и сразу подумал, оказавшись в этом времени, что просто забрать Базуку Десятилетия у семьи Бовино было бы быстрей и проще всего.       — К тому же я переместился в прошлое на одиннадцать лет и восемь месяцев, а те штуки перемешают ровно на десять лет вперед. Даже если я ей воспользуюсь, я попаду туда, где никто ничего не знает о случившемся – не хотелось бы застрять еще и там.       "И получить по шее от Бьякурана дважды", – это был один из весомейших аргументов не продолжать дальнейшие эксперименты со временем.       — Но должны же быть другие варианты вернуться?       — Может они и есть, но я их не знаю...       — М-м-м... А как вообще действуют те штуки и твоя установка? – задумчиво протянул Кикё, слегка нахмурившись, будто усиленно пытался что-то сложить в уме.       — Перемещают человека во времени. Вроде как меняют местами его версию из настоящего с этим же человеком из будущего.       — То есть, второй ты должен был попасть в будущее и сейчас находится там, так?       — Да.       — И через несколько минут вы должны были поменяться местами обратно, будто бы ничего не произошло?       — Да, – терпеливо, хоть и с некоторым нажимом, произнес Закуро, не понимая зачем Кикё переспрашивает по несколько раз то, что хранитель урагана и так уже рассказал.       — Тогда получается… что если ты не вернулся обратно, еще и переместился во времени неправильно, то что-то уже произошло в процессе перемещения. Если тебе нечем заняться, то стоит проверить, действительно ли молодой ты исчез из этого времени. Если его здесь нет, значит, все в порядке, и тебе нужно просто еще подождать. А если он не переместился в будущее... — Кикё беззаботно пожимает плечами. — Если нет, значит, ты тут застрял навсегда.       — Почему ты так думаешь? – рассуждения Кикё выглядели достаточно логичными. По крайней мере, Закуро сам не догадался проверить наличие или отсутствие своей молодой версии. Это и немного успокаивало, но и беспокоило одновременно – возможность остаться в этом времени навсегда его нисколько не воодушевляла, и ему бы хотелось получить однозначный ответ, а не очередную загадку.       — Это ведь очевидно! Если я правильно понял, как работают твои установки, а вы оба в одном времени, получается не на кого менять тебя в будущем. А это означает, что твоя установка не сработает.

***

      — Откуда у тебя появилось пламя? Это тоже результат экспериментов в твоей лаборатории?       Кикё не прекращает сыпать самыми разнообразными вопросами практически всю дорогу, из обрывочных рассказов Закуро убежденный, что тот работает в какой-то крупной сверхсекретной исследовательской лаборатории, где творятся всякие фантастические вещи и изобретаются разные жуткие приборы, способные в одно мгновение уничтожить мир или спасти человечество. В основном его вопросы касались пламени и способностей хранителя урагана, и практически на все эти вопросы Закуро не может толком ответить, никогда не задумываясь, откуда вообще пламя в нём появилось – он просто пользовался им, воспринимая, как часть своего тела, которая была с ним всегда.       — Нет, это не результат экспериментов. У некоторых людей есть разные способности, некоторые из них такие, как у меня. Но как бы тебе сказать… не все люди могут ими воспользоваться. В общем, я смог, — в очередной раз сумбурно и путанно объяснил Закуро.       — Понятно, — Кикё лишь улыбается, и по нему было видно, что парню совсем ничего не понятно – это даже к лучшему. — То есть ты уже родился мутантом, на тебе ставили опыты, и на самом деле ты не из будущего, а сбежал из лаборатории от своих мучителей?       — Я не мутант. И не сбегал ни откуда. И никто опыты на мне не ставил! — возмущается Закуро. Кикё лишь посмеивается в ответ.       — А что, если ты не переместился в будущее и сейчас обе твои версии столкнутся лицом к лицу?       — Не знаю... Произойдет что-нибудь ужасное: разрушится мир, Апокалипсис наступит, откроется портал в Ад?       — Хотелось бы на это взглянуть, — вновь смеется Кикё, кажется, получая больше удовольствия от самого факта обсуждения разных невероятных вещей и собственных комментариев к ним, чем действительно пытаясь в них вникнуть.       Они плавно переходят к бурному обсуждению всех возможных вариантов последствий пребывания Закуро в прошлом, но Кикё знает о подобных явлениях только из комиксов и фильмов и то очень поверхностно, так что это больше походит на несерьезный трёп с шутками и застольной философией в стиле "а что, если?". Но хранитель урагана рад даже этому. Как минимум, Кикё своей болтовней отвлекает его от мрачных мыслей, и его уровень тревожности и раздражительности снижается до приемлемого. К тому же какой-никакой план у них имеется – сначала добраться до деревни Закуро.       — Я сказал, что еду на экскурсию с классом на все выходные. Так что нам нужно вернуться к понедельнику. А свои документы ты так и не нашел?       — Нет, — хмурится Закуро, когда встречается с Кикё спустя почти неделю после их первого столкновения в этом времени и разговора.       Закуро все это время сомневался, что Кикё захочет с ним увидеться еще раз, а тем более помогать, с учетом того, как хранитель урагана себя вел. К тому же, если хорошо и спокойно подумать, то можно прийти к выводу, что школьнику взрослые проблемы малознакомого человека не нужны, а Кикё и правда не может помочь ничем, кроме как составить компанию. Но нет, он все же пришел полный энтузиазма. И даже подготовился к путешествию – с рюкзаком через плечо, набитым всякими нужными в дороге мелочами. Похоже Кикё воспринял их нелепое знакомство, как интересное приключение, новые впечатления, и попросту веселился. Даже при таком раскладе Закуро не на что было жаловаться – по крайней мере, он сейчас не один.       Документов же у Закуро, даже водительских прав, действительно не имелось. В Мильфиоре они ему не требовались – у Погребальных Венков было все, чтобы существовать комфортно инкогнито, ведь именно в этом был смысл их работы – быть невидимым для мира. В деревне же, где Закуро воспитывался и жил до Мильфиоре, к таким вещам, как паспорт, относились пренебрежительно – оформляли его лишь потому, что так положено или можно было получить какие-то пособия, а потом хранили где-то в комоде, часто не вспоминая о документах до самой смерти. Закуро за своими документами не следил, как и все, так как не думал, что у него будет возможность когда-либо покинуть деревню и жить по-другому. Признаться честно, до появления Бьякурана в его жизни, он и не хотел жить по-другому. Потому сейчас он не представлял где и как можно достать хотя бы поддельное водительское удостоверение — о реальном и речи быть не могло.       — Хм... На поезде было бы в два раза быстрей, но придется ехать на том транспорте, где удостоверение личности не спрашивают... — Кикё беззаботно пожимает плечами, кажется, ни капли не огорченный подобным развитием событий.       Ему бы тоже не дали купить билет без сопровождающего взрослого, так как шестнадцать ему исполнится лишь в сентябре, но об этом Кикё решил промолчать – он уже умел выкручиваться и так.       До деревни Закуро было далековато. И что молодой Закуро мог делать в городе?.. Хранитель урагана не помнит, чтобы в юном возрасте выбирался куда-то дальше соседней деревни, и расположенных между ними рынка и сельской школы, да и город, где жил Кикё, был совсем ему незнаком. Скорее всего, его переместило не только во времени с ошибкой, но и место пребывания по неизвестным причина поменялось. Это плохо... Возможно, поэтому он не может самостоятельно попасть в свое время. Или еще хуже – он попал не в прошлое, а переместился в параллельную вселенную. Это тревожило, так как любой из этих вариантов означал, что Закуро застрял тут навсегда. Но делиться своими опасениями он не спешил, надеясь на лучший исход — перспектива начинать новую жизнь с нуля, будучи никем в этом мире, его абсолютно не прельщала.       В салоне пригородного автобуса было душно и тесно, кресла были не слишком удобными при его росте – нельзя было вытянуть ноги, еще и огромное количество разных раздражающих элементов, что совсем не добавляло Закуро настроения. Поездка им предстояла долгая — выйдя в пятницу на закате к автобусной станции, чтобы попасть на ночной рейс, они прибудут в нужное место лишь к обеду субботы.       В отличии от Закуро, духота в автобусе и необходимость несколько часов провести в одной позе, Кикё ничуть не беспокоили – ему явно было удобней. Практически всю дорогу он болтал ни о чем и обо всем сразу, бесконечно переключая свое внимание с распросов Закуро о будущем и его способностях, на рассказы о каких-то лишь ему смешных школьных анекдотов. Но даже его энергии не хватило на всю поездку, так что последние несколько часов пути Кикё просто спал. Закуро, привыкший спать в любой позе в любом месте, часто демонстративно или от скуки, здесь же напротив, не мог позволить себе подобную роскошь, буквально застыв, вжавшийсь в спинку сиденья, боясь пошевелиться и даже громко дышать, чтобы случайно не разбудить Кикё, который скатился головой на его плечо. Ведь когда вообще взрослый Кикё спал на его плече? Примерно никогда...       Несмотря на продолжительный и бурный роман в будущем, Кикё все равно держал любовника на расстоянии вытянутой руки, не позволяя ему лезть к себе в душу и тем более на свою территорию, не делился с ним ни своими впечатлениями, ни переживаниями, ни чувствами больше, чем это необходимо для пары часов страстного секса. У Закуро подобный порядок не вызывал вопросов или негодования – он понимал, что Кикё вполне может не хотеть смешивать работу с личными отношениями. Или напротив, приберегает более близкие отношения до того момента, пока Бьякуран полностью не реализует свой план, – что вполне в духе рациональности Кикё, а Закуро и не настаивал, довольствуясь тем, что имеет. Молодой Кикё на его фоне отличался кардинально своей непосредственностью, непредсказуемостью, открытостью, разговорчивостью, желанием обсуждать даже самую незначительную мелочь и живыми эмоциями, которые не стеснялся демонстрировать. Закуро не мог теперь решить, какой Кикё ему нравится больше: тот, что сейчас доверчиво спит у него на плече, приоткрыв раскрасневшиеся губы, или отстраненный вариант из будущего. Но пришел к выводу, что ему одинаково нравятся оба варианта – в конце концов это всё один и тот же Кикё, только с разных сторон.       Автобус остановился в пункте назначения в самый разгар дня, но путники не особо торопились, прогулочным шагом, не без остановок на перекусить, преодолевая путь по узким горным тропкам, чтобы оказаться у деревни аккурат к наступлению темноты – так легче будет зайти в дом Закуро, не привлекая к себе лишнего внимания. Домик, оказавшийся почти на окраине деревни, был маленьким, словно игрушечным, с низким потолком, деревянными стенами, тщательно оштукатуренными изнутри, небольшими окнами, парой комнат, и кухней, служившей одновременно и столовой и гостиной. Как и все дома в деревне, этот не был исключением: удобства во дворе, открытая веранда и самое простое внутреннее убранство. В общем, ничем не примечательный сельский дом в котором когда-то жила небольшая семья. Но судя по царившей внутри тишине, сейчас здесь никого не было.       Кикё с жадным интересом пытался рассмотреть все, что высвечивал холодный свет только-только взошедшей луны, проникающий в окна, что не заметил, как Закуро оказался позади и не спешил перешагнуть порог собственного же дома. Подметил, что в комнатах нет ни телевизора, ни другой современной бытовой техники, книг было всего несколько и те слишком старые, что даже названия на обложках не разобрать, одежда валялась грудой на низком деревянном комоде и шатком стуле рядом, несколько грязных тарелок в стопке на кухонном столе так, будто их приготовили помыть, но не успели, тканевые занавески с изображением кукурузы, связки сушеных трав, специй и овощей свисающие с потолка над мойкой, издающих приятный пряный аромат. Если прислушаться, то казалось, что от Закуро тоже исходит этот пряный аромат сушеных на солнце трав, свежей черной земли и... горького дыма.       — Здесь никого нет уже несколько дней, — тихо, почти шепотом произнес Кикё, будто боясь потревожить царившее здесь таинственное спокойствие. — Ты один все время жил?       В ответ Закуро лишь неопределенно повел плечом. Он не слишком стремился с кем-либо обсуждать ту жизнь, что была у него до встречи с Бьякураном. Он в принципе был уверен, что никогда больше не попадёт в свою деревню. Когда-то он отчаянно хотел уничтожить это место вместе со всеми своими воспоминаниями – сжечь, словно ведьму на костре, чтобы избавиться от её недоброго сглаза, – что однажды и сделал. Не помогло. Деревня исчезла, но воспоминания остались. Ему не хотелось наяву возвращаться в этот дом, где его оставили в одиночестве сначала родители, которых он даже не помнит, а потом все, кто был ему дорог. Но теперь и сам был поражен, что вновь оказался здесь и доверил кому-то, пусть не секрет, а часть своей настоящей жизни такой, какой она была. Пусть даже этот мелкий пацан вообще ничего не понимает.       — Так ты сирота... — неуверенно озвучил свою догадку Кикё.       — Пойдем отсюда, — Закуро ответил резче, чем ему хотелось. — Понятно, что второго меня тут нет. Зато наверняка соседи уже знают, что двое неизвестных проникли в мой дом, и скоро вся деревня сбежится сюда с вилами – исчезновение моей молодой копии они уж точно заметили.       — Ну да, ты прав, — Кикё легко соглашается и первым вышмыгивает на улицу в темноту, стремясь как можно скорей скрыться за высокой изгородью и кустами. Закуро колеблется буквально секунду, прикрыв глаза и медленно выдохнув, воздерживаясь от того, чтобы второй раз не спалить здесь все дотла — еще не время, — и следует за парнем.       Обратная дорога прошла в молчании, с холма спустились быстро – возле трассы они оказались чуть за полночь: тьму разбавлял лишь свет серебрянной луны на безоблачном, усыпанном яркими крупными звездами небе, отражавшимися на влажном от вечерней росы асфальте. Нужно пройти еще пару километров до автобусной станции, прежде чем они сядут на ночной рейс и отправятся в город. Впереди задорно подмигивала неуместно-оранжевая вывеска круглосуточного придорожное кафе и автозаправки, словно заманивая всех неспящих выпить отвратительно-горького кофе и сьесть пару жирных бургеров, которые так любят дальнобойщики. Закуро подумал, что кофе ему сейчас не помешает – почти двое суток без сна не пошли ему на пользу. Даже с его выносливостью было тяжело, да и Кикё, хоть и спал в автобусе, выглядел немногим бодрей. Тем более, в кафе было практически безлюдно, чтобы к ним никто от скуки не пристал с расспросами или разговорами о жизни.       — Что ты об этом думаешь? — Закуро прерывает молчание первым, потому что гнетущая атмосфера, воцарившаяся с того момента, как они покинули деревню, уже начала его напрягать.       — Правда хочешь узнать? — улыбается Кикё, без лишних слов поняв, что именно волнует Закуро. — Судя по всему, тебе больше не о чем беспокоиться – ты поменялся местами сам с собой и теперь сможешь вернуться в будущее. Осталось только подождать.       — Знать бы, сколько ещё ждать...       — Год и восемь месяцев, — безапелляционно заявляет Кикё, пряча руки в карманы толстовки.       — С чего ты так решил?       — Если сбой произошел только во времени, то когда оно здесь выровняется ровно до десяти лет, твоя установка сработает, и ты вернешься назад. Я так предполагаю.       — Хм... интересная теория.       — Я не разбираюсь в этом, но другого варианта у тебя всё равно нет, — Кикё пожимает плечами. — Ты когда-нибудь угонял машины? — он резко меняет тему, когда они подошли к кафе ближе.       — Было дело... а что? — Закуро несколько замешкался, не догадываясь, почему парень решил перескочить именно на эту тему.       Кикё приостанавливается, вместо ответа окинув спутника с ног до головы оценивающим взглядом, будто сомневаясь, хватит ли у Закуро духа взаправду совершить нечто незаконное и опасное, а затем отводит взгляд в сторону, лукаво ухмыльнувшись. Закуро внимательно следит за выражением лица и глазами Кикё, находя ответ на вопрос там, где тусклый свет желтого фонаря высвечивает на парковке два тягача и спрятавшийся в темноте чуть поодаль от них старенький серый Форд.       — Кикё, мне не нравится, что ты задумал, — хмурится Закуро, начиная понимать ход его мыслей, но поздно – Кикё уже подобрал с обочины увесистый камень и направился к одинокому автомобилю настолько стремительно, что хранитель урагана не успевает схватить его и остановить.       Что-что, а в планы Закуро не входил угон машины или какой-то еще криминал, пока он не вернется в свое время – здесь подобное чревато неприятными последствиями и бог знает чем ещё. Тем более не собирался позволять Кикё самому совершать какие-либо преступления и влипать в неприятности – вряд ли это было запланировано Вселенной в его жизни в присутствии Закуро из другого времени. Так что он ринулся следом за парнем, рыча и тихо ругаясь себе под нос, что скорости даже мелкому Кикё не занимать, а он вынужден играть роль няньки взбалмошного подростка.       — Кикё, твою мать! Даже не вздумай этого делать!       — Ты задумывался, как это выглядит? Взрослый мужик похитил несовершеннолетнего и заставляет его делать неизвестно что... Это тянет на о-о-очень серьезное преступление, — Кикё резко останавливается возле автомобиля, как только Закуро с ним поравнялся, усмехается, и разбивает стекло передней дверцы раньше, чем хранитель урагана успевает перехватить его за руку.       — Да какого черта ты творишь?!       — Воу! Даже сигнализации нет! Что стоишь? Я не умею заводить машину без ключа! — Кикё смеется, решительно забираясь в автомобиль, стряхивая с сиденья битое стекло, и открывая изнутри водительскую дверцу.       Сколько бы Закуро не ругался, находясь в шоке от извращенной логики Кикё и того, что он в принципе прав – кому поверят в полиции: Закуро, у которого даже удостоверения личности нет или «несчастному» несовершеннолетнему парнишке? Так что ему ничего не остается, кроме как бессильно застонать, поспешно залезть в машину следом и подыгрывать.       — Да твою ж мать! — Закуро отборно матерится, не находя вообще никаких приличных слов, чтобы выразить свое негодование – у него паника, но он принимается судорожно копаться в бардачке, ища отвертку.       — А разве машины не при помощи проводов заводятся? — Кикё откровенно забавляется происходящим, жадно следя за действиями хранителя урагана. Он явно перепутал реальность с экранными приключениями и не отдавал отчета своим поступкам, чем еще больше выводит Закуро из себя.       Действительно, что у этого парня в башке творится, и какие еще неожиданные сюрпризы он может подкинуть? Если раньше хранителя урагана просто бесила его манера бесконечно подтрунивать по поводу и без, то сейчас он начал бы всерьез опасаться даже такого мелкого Кикё, если бы не был так занят решением проблемы – свалить с парковки раньше, чем кто-то вызовет полицию.       — Нет! Это трюк только для твоих идиотских фильмов! — огрызается на него Закуро и заводит двигатель при помощи пламени и отвертки, взломав замок зажигания буквально в последний момент – к ним уже бежит, прихрамывая, хозяин автомобиля, выглядящий ничуть не моложе своей машины.       — Ты просто сумасшедший! — продолжает ругаться Закуро, лихо выруливая со стоянки, чуть не переехав разъяренного старика.       — Так это ты машину угнал! Не надо все валить на меня! — хохочет Кикё.       Вопреки всем законам логики и по законам жанра, никакой погони с патрульными машинами и воющими мигалками за ними не последовало, так что Закуро удалось уехать довольно далеко в сторону города. То ли старик не смог сразу вызвать полицию, то ли не так уж сильно был заинтересован в своем автомобиле… в бардачке, впрочем, никаких документов не нашлось – видимо, так называемый владелец, водил ее без прав, как это делают многие сельские, всегда пренебрегая подобными мелочами, ведь редко выбираются куда-то за пределы деревни или местного рынка. Можно сказать, что им крупно повезло. Но это везение быстро кончилось вместе с неожиданно опустевшим бензобаком – машина резко начала снижать скорость и кряхтеть, пока не заглохла в какой-то непонятной глуши. Закуро успел лишь свернуть с дороги, остановившись на небольшой пустоши близ высокого скалистого обрыва.       — Все никак в толк не возьму, какой черт тебя дернул, — тихо ругался Закуро, обходя машину, попинав в сердцах бесполезное колесо.       — Просто интересно стало, — Кикё улыбается как ни в чем не бывало.       — Интересно ему стало, — не скрывая своего раздражения передразнивает Закуро.       — В жизни это намного веселей, чем в кино, — беззаботно произнес Кикё, будто раздражение хранителя урагана никак его не трогало. — И как теперь до города добираться? Тут поблизости вообще ничего нет, — Закуро же веселья Кикё не разделял, и сколько бы ни силился понять мотивацию его очень уж своеобразных поступков, но так ни к какому выводу не пришел.       — Не знаю… Но от того, что ты пинаешь машину, бензин в баке волшебным образом не появится, — смеется Кикё, кажется, нисколько не смущенный тем, что они застряли неизвестно где, откуда неизвестно сколько придется идти пешком до ближайшей станции, поселка, деревни или города. И что вряд ли на пустующей трассе, на которой они не встретили ни единой машины, внезапно попадется сердобольный водитель, который решится подвезти одного подростка и одного подозрительно-мрачного вида мужика до ближайшего города.       А на горизонте тем временем теплился рассвет, разбавляя ночной сумрак золотыми лучами просыпающегося солнца, весело игравшими на серых камнях скальных пород. Узкая полоска безоблачного неба на горизонте стремительно окрашивалась в нежно-розовые и сиреневые оттенки, иссиня-черное небо сперва приобретало бледно-бирюзовый цвет, прежде, чем уступит яркой голубизне, будто впитывая в себя зелень раскинувшихся под ним цветущих майских полей в низине ущелья, украшенных редкими домиками и огнями дальних городов, отсюда казавшимися такими маленькими и забавными, совсем не настоящими, словно разноцветные булавочные головки кем-то беспорядочно воткнутыми в землю.       — Красиво, — тихо произносит Кикё, устремив взгляд на горизонт, туда, где прозрачные, потерявшие яркость, звезды, встречаются с солнцем, никогда до этого не наблюдавший рассветы, тем более в подобных обстоятельствах. И в интонации его голоса слышно, что Кикё не уверен, нравится ли ему открывшийся вид по-настоящему или он должен ему нравиться лишь потому, что кто-то где-то когда-то находил рассветы красивыми и романтичными — этот вопрос ему еще предстоит решить, но он переключается уже на следующий:       — Я все думаю и не понимаю… ты взрослый и со сверхспособностями: не встречал еще никого, кто вот так бы силой воли огонь зажигал без зажигалки, мог бы спалить целый проулок за секунду или машины угонял забавы ради. Наверняка ты много чего еще можешь. К тому же ты из будущего и знаешь о тех вещах, о которых здесь не знает никто, например, какие акции сейчас покупать: «Эппл» или «Майкрософт», — Кикё забирается на остывающий капот автомобиля и теперь болтает одной ногой, пяткой белого кроссовка отстукивая одному ему известный ритм по бамперу. — Ты ведь явно в более выгодном положении, чем другие люди. Почему ты, ну… не пользуешься этим? Я бы на твоем месте забил бы на всякое будущее и жил бы в свое удовольствие!       Закуро лишь молча смотрит на него в ответ, изумленно изогнув бровь, а спустя секунду неопределенно пожимает плечами. Он понятия не имел об акциях, а тем более о каких-то «Эпплах» и «Майкрософтах» – все его знания о финансах и технологиях ограничивались лишь деревенским бытом, да и экономические сводки он никогда не читал, как и все новости пропускал мимо ушей, чтобы сейчас в прошлом разобраться, какое дело выгорит. Но, признаться честно, его нет-нет, да посещала та же мысль – забить на все и жить в свое удовольствие. Его тут никто не знает, у него здесь ничего нет, а в акциях и экономике он может и по ходу дела разобраться, коль заниматься больше нечем, – буквально начать игру под названием «Жизнь» заново, но уже с чит-кодом. К тому же все, что ему по-настоящему было нужно, сидит рядом и беззаботно болтает. И все было бы легко, если бы не было так сложно и страшно.       Закуро не использовал ничего из того, что уже имел, больше, чем это необходимо для выживания – даже о собственном комфорте не заботился: спал, где придется, ел, что попадется, будто снова оказался выкинут на обочину жизни. И на то была веская причина – он боялся нарушить своим появлением не в своем времени хрупкую ткань Мироздания, Вселенной, Времени или чего-то такого, что привело бы к катастрофе или необратимым последствиям в будущем. Еще он был абсолютно уверен, что Бьякуран до него доберется, где и в каком бы времени Закуро не находился, если его опрометчивые поступки навредят Джессо и его планам. Впрочем, это тоже может быть одним из вариантов, чтобы как можно скорей вернутся обратно в свое время… Что-то такое начало медленно и со скрипом вращаться в голове Закуро, подталкивая его к мысли, что Кикё и в этот раз, сам того не подозревая, предложил неплохой вариант решения проблемы. За несколько секунд мир перевернулся, тревога улетучилась и оказалось, что творить без оглядки всякие глупости – это не только не опасно, но и ни капельки не страшно, а может быть даже полезно! И одновременно с разумной Закуро посетила и шальная мысль – если ему и суждено было нарушить какой-то баланс или разрушить будущее, то наверняка он это уже сделал. А что до его молодой версии? Может, её уже и не существует. Может, и Кикё из будущего тоже уже не существует, как и самого Закуро из будущего, как и самого будущего, а существует лишь это настоящее, которое им предстоит сделать своим будущем, таким, каким им захочется?       Закуро осознал, что боялся вовсе не последствий и не возможного "строгого выговора с занесением в личное дело" от Бьякурана, не разрушения чего-то там, о чем он представления не имеет – глупо переживать о том, о чем не знаешь, – он боялся перемен. Боялся того, что его жизнь будто оборвется в этом моменте и начнется заново, и Кикё никогда не станет таким, каким хранитель урагана его знает. Но сейчас, наблюдая за беспечной уверенностью Кикё, столь глобальные перемены не казались таким уж страшным, даже наоборот выглядели интересными. Закуро за мгновение преобразился и воодушевился, теперь готовый идти на поводу у любой безумной идеи Кикё и творить любое безобразие, какое только придет им в головы, чтобы просто посмотреть, что из этого получится. Но тут же потерял свою мысль и весь энтузиазм, когда Кикё достал из кармана толстовки горсть мятных леденцов, отправляя один из них в рот. Закуро напряженно сглотнул:       — Зачем тебе столько леденцов?       — Хм? — Кикё поднимает на него непонимающий взгляд. Ну да, это леденцы, которые раздают буквально где угодно, но и Кикё тоже не дурак, чтобы отказываться от бесплатных угощений.       — Их же не едят просто так...       — Почему? На вкус приятные — мята без ментола. Могу и с тобой поделиться. К тому же после них обещают свежее дыхание, — Кикё многозначительно играет бровями с ухмылкой и отсыпает половину конфет из кармана в ладонь Закуро.       Закуро, похоже, шутку не оценил. Улыбка медленно сползает с лица Кикё – он замечает, что мужчина смотрит на горсть леденцов в своей ладони слишком уж напряженно, будто мятные леденцы оказались его злейшим врагом, которого ему ужасно хочется уничтожить, но Закуро вынужден с ним сотрудничать. Кикё щурится, не понимая, почему Закуро так беспокоят эти леденцы, но в голове начинает вырисовываться какая-то картина. Все, чему он не придавал значения, вдруг складывается, как два плюс два: странное поведение Закуро, его неуклюжая забота, то, как этот мужик буквально прилип к нему в первый же день знакомства и почему-то продолжает с ним до сих пор общаться, несмотря на значительную разницу в возрасте, полное отсутствие общих целей и интересов, еще и посвящая при этом в тайны своей жизни. Так с «просто коллегами по работе» себя не ведут. Ой, не ведут… До Кикё медленно доходит, что Закуро хмурится не от отвращения к мятным леденцам, да и в принципе леденцы тут не при чем, – он...       — О-о-о... так ты со мной тра-а-ахаешься, — протягивает Кикё.       — Что?! — Закуро меняется в лице, округляя глаза так, как до этого никогда не округлял, и начинает заливаться румянцем настолько интенсивным, что его щеки, шея и уши практически сливаются с цветом его огненных волос.       — Хо-хо, я угадал, да? — Кикё расплывается в улыбке, понимая, что попал точно в цель, произнося это так, будто подобное никаким образом не касается его лично, а он лишь обсуждает сальную сплетню. — И как оно? Я тебя или ты меня?       — Как тебе такое в голову взбрело?! — если Закуро раньше думал, что его смутить невозможно, то сейчас ощутил себя неопытной юной девой, которая впервые произнесла вслух слово "пенис". Да и как ему вообще отвечать на подобные вопросы?!       — А что? Ты сам мне столько рассказываешь, как много времени мы проводим вместе, так чего теперь строишь удивленную рожу? — Кикё смеется, забавляясь его реакцией. — Так ты мне еще и наврал! Нифига мы не работаем вместе!       — То есть тебя это не шокирует? — осторожно интересуется хранитель урагана спустя долгую паузу, когда приобретает способность вновь спокойно говорить.       — Нет. А разве должно?       — Хм-м...       Закуро не может правильно сформулировать, почему подобная новость должна шокировать или смутить Кикё. Может, потому, что это странно – узнать подробности своей же интимной жизни от неизвестного мужика из какого-то фантастического будущего? Хранителя урагана подобное возмутило бы не на шутку. Или потому что Закуро никогда не собирался поднимать этот вопрос с мелкой версией Кикё, которому, как минимум, не нужно подобное знать – ничем хорошим это не кончится, – и разговоры на темы секса со взрослыми малознакомыми мужчинами должны еще смущать. Или потому что интимные отношения мужчины с мужчиной, пусть и не воспринимаются в современном обществе, как нечто ужасное, извращенное и больное, но и не являются безусловной нормой. К тому же Закуро не знает наверняка, определился ли этот Кикё со своей сексуальной ориентацией или вообще еще об этом не задумывался. Но, судя по всему, Кикё прекрасно определился.       — Ну трахаемся и трахаемся, что в этом такого? — усмехается Кикё, вновь первым прерывая неловкое молчание. — Это ведь не я с тобой здесь и сейчас трахаюсь, а какая-то моя версия из будущего, которого вполне может не наступить. Забавно... — непринужденно смеется Кикё без намека на издевку. — Да и ты вроде неплохой человек, фокусы интересные показываешь, выглядишь нормально, одет прилично, пахнешь вкусно и с характером – вон, добился успеха в жизни, с какой-то исследовательской лаборатории работаешь, собираешь там всякие жуткие установки. Думаю, да, ты бы мог мне когда-нибудь понравиться. Может и дураком ты только прикидываешься, агент Апокалипсиса, — Кикё так легко и искренне об этом говорит, что Закуро окончательно теряет дар речи.       Ясно, что Кикё рассматривает его сейчас лишь с высоты собственного небольшого опыта и первого впечатления, ничего не зная о реальной жизни и деятельности Закуро, которые нельзя перенести на его взрослую версию. Высказывает ровно то, что думает — так просто и слегка наивно, даже не пытаясь витиевато завуалировать комплимент, как делает взрослый Кикё. И Закуро это окончательно выбивает из колеи. Знать, что вызываешь симпатию у подростка Кикё, конечно, приятно, особенно, когда эта симпатия взаимная, но Закуро невольно задается вопросом, что же тогда в нем нашел взрослый Кикё, которого невозможно впечатлить ни пламенем, ни дорогой одеждой, и который знает уж гораздо больше обо всех отрицательных сторонах хранителя урагана...       — Я в будущем так же хорош? — Кикё отвлекает от размышлений остолбеневшего Закуро очередным вопросом.       Хорош — это не то слово. Великолепен! Безупречен! Восхитителен! Прекрасен, как утренняя заря. Однако, Закуро не собирается тешить самолюбие мелкого Кикё и выкладывать перед ним свое истинное отношение, как оно есть.       — Если станешь чуть более серьезным и прекратишь так много болтать, может, достигнешь моего уровня, — не мешкая отвечает Закуро, ухмыльнувшись.       — Я неотразим, не так ли? Врать ты тоже не умеешь – у тебя на лице сейчас все написано, — Кикё самодовольно улыбается и смотрит на него с вызовом в бирюзовых глазах, закусив нижнюю губу, мол "и что ты мне ответишь?".       Закуро хотел бы хоть раз ответить что-то оригинальное и колкое, но не успел... И даже подумать не успел, как Кикё внезапно схватил его за отворот плаща и резко притянул к себе. Закуро и понять-то толком не смог, что произошло и каким образом их губы встретились, а он оказался втянут в поцелуй – только рот приоткрыл, как немая рыбка, выброшенная на берег, а дальше уже рефлекс и Кикё сделали свое дело.       Но пару вещей Закуро все-таки понял. Понял, как сильно он соскучился по своему любовнику, по его прикосновениям и поцелуям, как боялся, что этого больше никогда не случится, если он навсегда застрял здесь, в прошлом. И какая разница, что жарко целует он лишь молодую версию, но это тот же Кикё – он пахнет, как Кикё, у него голос Кикё, тот же цвет волос, тот же вычурный макияж, те же губы, пусть они мягче, чуть полней, и у его губ тот же вкус – еле уловимый сладковатый вкус мяты. Закуро замирает на долю секунды, будто его только что осенило, но Кикё уже вплетается пальцами в его встрепанные волосы на затылке, крепко их сжимает и настойчиво подталкивает продолжать, что все посторонние мысли из головы хранителя урагана мгновенно улетучиваются, так и не успев оформиться.       Поцелуй длится бесконечно долго. Кажется, что целую вечность. Кажется, что солнце уже успело взойти высоко, а прохладное майское утро превратилось в июльский полдень. Или это от близости Кикё становится так жарко? Закуро понимает, что зря ревновал к леденцам – это действительно ничего не значит. Сейчас становится так очевидно, что Кикё не так уж много с кем-либо целовался в своей жизни, или не целовался вовсе. Но недостаток опыта он с лихвой компенсирует своей настойчивостью. Закуро с удовольствием бы показал, как правильно, как он привык, но оставляет свою попытку, даже не успев начать – Кикё не дает перехватить инициативу и нахально скользит языком меж губ и острых зубов хранителя урагана, а Закуро позволяет парню исследовать свой рот языком так, как ему захочется, лишь незаметно направляя и сам утопая в поцелуе, от которого черепную коробку заполняет плотная пастельно-розовая сладкая дымка. Кикё всем своим видом, жестами, телодвижением даёт понять, может, не специально, что это не просто любопытство или очередной юношеский эксперимент забавы ради – он действительно этого хочет. И его сбившееся горячее дыхание вперемешку с тихими, едва-едва уловимыми вздохами, какие бывают у Кикё лишь на пике возбуждения, говорят о его желании, как нельзя красноречиво.       Но стоит Закуро окончательно забыться, уверенно подхватить Кикё под спину между лопаток, прижать к себе крепче, практически уложив под собой на капот автомобиля, и попытаться спуститься губами к шее, как он получает резкий отпор, словно пощёчину или ушат холодной воды, вылитой сверху – Кикё отталкивает его от себя, уперевшись ладонью в грудь хранителя урагана.       — Я не хочу знать большего, — произносит Кикё севшим голосом. Несмотря на растрепанный вид, раскрасневшиеся щеки, потемневшие, ставшие практически черными, от возбуждения глаза, и влажные, припухшие губы, которые он рефлекторно облизывает, его слова звучат твердо и убедительно, что Закуро не остается ничего другого, как подчиниться – он уже знает, когда "нет" означает "нет".       И пусть внешне он старается оставаться невозмутимым настолько, насколько это позволяет ситуация и собсвенное тяжелое дыхание, но изнутри его буквально разрывает разбушевавшийся ураган из желания и эмоций – Закуро готов рычать, скулить, умолять, лезть на стенку или наоборот сброситься с этого чертого обрыва у котрого они застряли, лишь бы Кикё позволил ему сейчас справиться с невыносимой, почти болезненной теснотой в его брюках. Но всему свое время... и это время должно наступить не сейчас.

***

      — Если тебе все равно нечем заняться ближайшие пару лет, то можно отправиться в Италию и поискать там ту штуку, про которую ты говорил, — предложил Кикё, когда они уже подходили к городу.       Их небольшое путешествие почти подошло к концу – угнанный автомобиль так и остался сиротливо стоять у обочины рядом с живописным обрывом. Яркие краски рассвета остались там же — путешественникам повезло к полудню выйти к какому-то населенному пункту, там найти станцию и даже без особого труда, но за дополнительную плату, втиснуться в пригородный автобус, который делал небольшую остановку в этом посёлке. Оба чертовски устали, что даже эмоции после жаркого поцелуя слишком быстро истлели, разговаривать ни о чем не хотелось, да и мысли у обоих были разве что о горячей ванне и уютной постели, так что обратную дорогу до города оба спали, не замечая ни неудобства, ни духоты в салоне, ни тряски, а водитель автобуса еле их растолкал, когда путники прибыли на конечную станцию далеко за полночь. Вид у обоих оставлял желать лучшего, но даже сейчас, глядя на раскрасневшуюся ото сна и резкого пробуждения щеку Кикё и смазанный макияж на веках, Закуро находил его очаровательным. Спустя полчаса прогулки в ночной прохладе, дарующей немного бодрости, Закуро начал вновь возвращаться к размышлениям, что ему делать дальше: оставить все, как есть, и наслаждаться жизнью, искать способ вернуться в свое время, или просто затаиться и терпеливо ждать, сходя с ума от скуки и одиночества... Вопрос был действительно сложный, но обсуждать его вслух Закуро не хотел, однако, Кикё, как всегда, нашел лучший ответ на незаданный вопрос:       — Тем более, у меня скоро каникулы начнутся и тоже будет полно свободного времени.       — Так ты хочешь просто устроить себе каникулы в Италии или мне помочь? — усмехается Закуро. На самом деле, он совсем-совсем не против отправиться с Кикё на каникулы хоть на край света, или в любую точку на карте, куда парень ткнет пальцем.       — Хочу совместить приятно с полезным. Или приятное с приятным – в Италии у меня каникул еще не было, — смеется Кикё, но неожиданно получает в ответ лишь тишину – и даже напряженного недовольного сопения не слышно, как обычно это делает Закуро, когда не хочет отвечать. Кикё оборачивается через плечо, чтобы проверить, где там замешкался его спутник.       — Закуро?..       Но рядом абсолютно никого не было.