Облик злодея

      Что мог бы подразумевать совсем не имеющий опыта молодой злодей под званием «преданный гончий пес»? Скитания по миру со своим хозяином, а может покушения на убийства героев? Обо всем этом раньше мечтательно раздумывал Этил. Ему нравилось проводить время за барным столиком в подпольном заведении вместе с хозяином и выслушивать мольбы о пощаде жертв своего героя. Это было особенным удовольствием: Этил знал, что хозяин доверяет ему больше всех из его мелкой шайки и разрешает смотреть на все это, стоя гордо на ногах, держа острие ножа у глотки жертвы в ожидании команды. Он правда казался псом; Жертва брыкалась, гнулась под ним, но в конце концов ничего не могла поделать: она тут же испарялась на глазах, как только шершавые руки хозяина касались ее тела. Самому же Этилу всю эту боль ощущать не пришлось, ведь он всегда был сильнее других, умнее и коварнее. Он был прототипом своего хозяина, буквально его вторым «я», которое слилось с ним воедино, но находясь при этом в другом теле. Однако прошло уже два года и все изменилось. Тогда ему только стукнуло пятнадцать и жизнь была малиной.       Сейчас тот период, когда время сменяется на смутное: тучи сгущаются, птицы больше не осмеливаются вить свои гнезда возле заброшенного компьютерного клуба, куда поселился альянс злодеев, а ветреная погода доносит слухи об альянсе народу, открывая глаза на «бездействующих» героев. А Этил стал не просто неопытным злодеем, что примкнул к лиге в пятнадцать, а уже страшной легендой в Японии в свои семнадцать. В этот период, Этил — верный гончий пес, одним своим именем пугал людей. Герои искали пса, а не его хозяина, что держал черноволосого за поводок и волочил за собой.       Настолько пугал их этот неизвестный.       Несмотря на всю сложность своей злодейской жизни, на вечные скитания и постоянные стычки с героями, Этил был справедливее, сдерживал своего хозяина от губительных поступков, порой сохранял жизни другим, что вводило геройское общество в ступор. Его отмазкой всегда был ответ: «я следую за Шигараки, но мировоззрение у меня как Пятна».       И это заставляло их все приукрашивать так, что эти мифы про гончую становились правдивее, нежели истинный облик «пса».

***

      Ясный, залитый солнцем день стал знаменательным. Безумная улыбка не сходила с морщинистого лица красноглазого, главаря альянса злодеев; Горящий неподалеку фургон скрывал то, что происходит за ним. Вокруг были голые деревья, которые стали жертвой огня Даби, политая кровью почва источала смрад. А на фоне всего этого беззаботный юноша стоял в позе солдатика, внимательно следя за действиями своего хозяина. К слову, тот был вне себя от ярости —хоть и беседовал с бывшим лидером Якудзы, «Восемь Обетов Смертельной Скверны» — он ощущал себя сильнее, ведь в его руках — люди, преданные люди. Один из этих был совсем рядом, прямо за тощей спиной злодея, что безразлично смотрел на муки Кая Чисаки.       Желтые глаза с некой надеждой смотрели на красноглазого Этила. Он же, в свою очередь, своим апатичным взглядом не сулил бедному ученому ничего ободряющего. Немые гляделки прервал Шигараки.       —И ты думал, что такой как ты, сможет стать боссом подпольного мира? —голос хозяина дрожал. Тело содрогалось будто от холода, однако вокруг них пылает фургон, поэтому списать все на легкую одежду и ветер было бы неточно.       Презренный взгляд алых глаз леденил душу, одновременно создавал пожар. Это заставляет чувствовать себя неловко — вечно прикрытые от света глаза спрятаны за черными, как крыло ворона, ресницами. Однако это не мешает другим взглянуть на него под другим углом обзора и подглядеть, насколько облита кровью его радужная оболочка глаза. Высокий, крепкий мужской стан — мечта любой девицы из провинции, ищущей принца или гварда. Но это иной случай. Другие просто мнулись под ним, а Шигараки использовал это как свое личное оружие, способ, благодаря которому он с легкостью добивается того ответа, которого он желает услышать. Всего этого ведь легко добиться, когда у тебя есть гончая с кричащим званием Бладхаунда*.       —Не-еа-а, —насмешливо протянул Шигараки, шагнув назад, стискивая двумя руками, оттопырив два пальца, крепкую руку «пса», мол «смотри, это мое оружие и оно целится туда, куда я гляжу». Театральная маска личины — того же равнодушия — трескалась от обладателей алых глаз. Точно такие же безумные красные глаза Шигараки куда более уверенные, чем когда-либо. Хихикнув в кулак, он продолжил, — Я придумал кое-что, что тебе понравится даже больше.       —Ты ничего не можешь без своей псины, —прежняя, всегда терпеливая манера речи Кая Чисаки исчезла. Он не вертелся на койке как угорелый, желая высвободиться, не кричал, не умолял, чтобы его не тронули. Просто он ожидал той самой пощады Бладхаунда, той же гончей, той же убийцы, того же Этила Эргана.       Все это так похоже на очередной обман Чисаки, что Шигараки не воздержался, дав Этилу подслушать конфиденциальный разговор, в случае чего самому не марать руки. Шигараки готов убивать, все верно, однако ему льстило, что есть кто-то, кто может сделать это за него. Он не находил в этом ничего, что могло бы с крахом разрушить все его планы. Этил был ему предан как никто другой, хоть во взгляде его были заметны сомнения, а Шигараки был снисходителен к нему как никто другой. Шигараки считал, что, это как бы все, что ему было необходимо для достижения своей цели злодея. Он уже практически на вершине этой социальной ступени.       Однако вечные претензии других, вечные поиски пса, а не его хозяина, сеют сомнения в нем.       —Я ненавижу тебя. Ненавижу то, насколько ты высокомерный, —сиплый, заикающийся голос выдавал, что он говорил это искренне. Он повторял слово «ненавижу», как молитву, в которой умоляет бога о милости к его безрадостной судьбе. Убийственные руки освободили конечность Этила. Шершавыми руками он чесал себе свои грязные волосы, путая и вырывая синеватые пряди из головы.       У Этила, на самом деле, нет ничего общего с псинами, но есть кое-что выделяющееся. Сострадание. Этил видел хозяина таким убитым нередко, однако видеть сильные стороны того, кому служишь, это воодушевляет, нравоучает двигаться вперед, не останавливаться и продолжать идти бок о бок с таким человеком. Черноволосый сразу отторгал хозяина, забывал, что видел в нем своего героя, видя, как тот убивается и спрашивает у него советы, срывается и изливает душу за барным столиком — а стол этот повидал многое: начиная от обычных переговоров с кружкой пива в руках, заканчивая рвотой на ней и обнаженной душой. И не только души.        Он каждый раз сливался как дерьмо в унитазе. Скорее, именно Этил считал себя дерьмом. Невозможно искренне служить тому, кого считаешь слабее себя. Но Этил ругал себя за такие мысли. Как он может думать о таком? Его семье ничего не угрожает, его даже приняли в альянс, будучи пятнадцатилетним сопляком, но он смеет представлять, как тот вершит правосудие без поводка на шее.       Но все же…       Рука Шигараки потянулась к набедренному карману Чисаки, тот же, будучи осведомленным о его причуде, напрягся.              —Поэтому я возьму вот это с собой, но тут две коробки. В какой из них товар с законченной формулой? —Шигараки усмехнулся на реакцию ученого, продолжая играться со страхом смерти.—Впрочем, какая разница. Кстати, тебе не кажется лицемерием при всем этом пользоваться причудой самому? Знаешь что, Восстановитель, если ты так ненавидишь причуды и пытаешься их стереть.—Он сделал короткую паузу, отчего огонь, вызванный бунтом Даби, был слышен так, словно горел сам Этил изнутри. Шигараки слишком много, но не спорю, красиво говорит — это не нравится, во первых, Этилу, а во вторых, не нравится вообще никому (можно понять по ворчанию Спиннера, исходящего изнутри целого грузовика). Открыв одну коробку с микстурой, тот не задумываясь, кинул ее за спину.— Теперь ты беспомощен и лишен сил, будем величать тебя «Бессильный».       Сумасшедший взгляд Шигараки обглодал ученого до косточек. Этил сделал шаг назад, ближе к грузовику, как только рука хозяина возвысилась вверх с ножом.       —Ты рассыпешься в труху, если я не отрежу тебе руку, —он старался придать голосу переживание, хоть малейшую крупицу той жалости, которую вызывал вид, открывшийся перед ним. Но как назло, у него нет причин на это.Шигараки залез одной ногой на лежанку, наклоняясь над изнеможенным лицом ученого, крича, брызжа слюной в лицо ученого, —и теперь это все мое! Ты отдал всю свою жизнь на создание этого препарата! —Шигараки давил на больное, оголяя зубы, —теперь ты можешь только смотреть, утопая в зависти, —он пытался вбить в разум Чисаки то, что все, ради чего он потратил половину своей жизни, было зря. Это «все» было украдено другим ублюдком, возжелавшим еще больше власти, больше силы, больше преимуществ, — и теперь ты даже палец о палец не ударишь, чтобы их вернуть, ведь у тебя больше нет пальцев!       Черноволосый смотрел без каких либо эмоций на лице. Ему было настолько все равно, чем занимается его хозяин, что тот даже не следил за всем этим: только отводил взгляд в сторону, хмурясь.       Мечтательные размышления кардинально сменились на бесчестные. Те самые скитания по миру — оказались прятками от героев, а покушения на героев — наглое трепло от Шигараки.       Это полное отрицание действий Шигараки, полное отрицание того, что Шигараки достоин иметь такого человека подле себя. Кажется, мысли Этила начинают чернеть, а эти выводы, естественно, не укладываются даже в голове самого Этила.       —Скоро прибудет подкрепление, скорее там, —прокричал Спиннер, фанатик Пятна, высовывая голову прямо перед затылком Этила, —эй, ты, младший, —обратился он к черноволосому, дергая того за воротник кожанки, приближая смольный затылок ближе к своему лицу. Хмурое лицо гончей озарила эмоция непонимания, когда он увидел перед своим носом зеленое лицо рептилии, —следи внимательнее за своим сумасшедшим хозяином, а то разбомбит мне тут грузовик, а виноватым буду я!       —Понял, —черноволосый кивнул, хотя совершенно не соглашался со словами этой рептилии—мутанта. Этил именно тот, за кем нужно следить, по крайней мере, стоило бы уже заметить изменения в нем.       Старший абсолютно недоволен ответом младшего, однако ничего, кроме громких заявлений и предупреждений он не мог: Этил, мало того, что выше и сильнее, так еще и находился в фаворитах Шигараки — слишком внеорбитное хрючево для одного лишь Этила, в то время как фанатик Пятна ублажал себя тем, что он хорош в играх и в тачках. Он в этом самый лучший. Рептилия облокотился на открытое окно грузовика, диковато таращась на безупречно черный затылок до тех пор, пока не прогремел взрыв, как того и боялся Спиннер.       —Я тебе что говорил, мелочь?! —взявшись за голову затрезвонил Спиннер, стискивая белую бандану.       Этил смотрел в пустоту, лениво моргая глазами. Мимо прошлепал довольный, вечно улыбающийся из-за натянутой кожи, Даби:       —Рули уже, черепаха, —запрыгнув в машину проворчал он.       —Утю-тю, черепаха, —Компресс снял шляпу, прикладывая ее к груди, дразня и хлопая глазами, проходя мимо окаменевшего Эргана и Спиннера, высовывающегося из-за окна грузовика, стараясь придать своему виду больше грозности от сведенных вместе бровей.       Уголки губ Этила слабо дрогнули и застыли в таком же положении. Лениво прикрытые глаза на долю секунды распахнулись, а как только под угол обзора попался идущий в его сторону безумец с кровавыми разводами на белоснежном халате, Этил, сам того не заметив, незамедлительно отказался от прежних эмоций.       —Больше дела, меньше слов.—прокомандовал Шигараки. Его взгляд метался, а грязные синеватые волосы умеренно раскачивались в такт его шага. Красные глаза ответно встретились с безразличными красными глазами. Он поманил гончую к себе пальцем, — Этил, ко мне.       Этил поморщился, но не заставил ждать хозяина.       Он уже и забыл, каково настоящее, жалкое нутро жалкого человека. Этот человек, что манит Этила к себе, забирает все до последнего, что могло бы ему пригодиться. Забирает все у погибающего человека, живого — неважно, потому что то, что ему пригляделось, уже стало его собственностью.       Каждый участник альянса злодеев — его собственность, каждый Ному в пробирках — его собственность и так далее, и это естественно до тех пор, пока этот круг не остановится на одном: непредсказуемом Этиле.       Красные глаза ответно смотрели на безумные, в которых плещется много чего непонятно для понимания Этила. Костяшкой указательного пальца Шигараки провел под губой, собирая влагу под ней. Та самая снисходительность, о которой мечтательно воспевает Спиннер каждый раз, когда видит Этила — фальш. Разве может нездоровое влечение к мальчугану являться снисходительностью? Глава альянса злодеев неспеша убрал руку от мягкого лица гончей, разворачиваясь.       Первый год все было просто великолепно: Этил сначала просто охранял их штаб, убирался и был рад, что нашел способ помочь родителям с укрытием от коллекторов, но затем все переросло в нечто большее: К ним присоединился так называемый Даби и с этого момента начала кипеть обстановка в штабе. Шигараки вел себя непринужденно, рассказывая об дальнейших планах, а Этила привлекли к ответственности.       Всю поездку черноволосый ловил на себе изучающий взгляд.       Половина первого года. Все пошло на перекосяк. В том пугающем Шигараки стали проявляться черты скептика. Каждая вылазка не обходилась без переговоров, а в день их было минимум раза так шесть. Так Этил и стал сначала верным «гвардом штаба», а затем звание гварда каким-то образом сменилось на «гончего пса».       Сближаясь с ним как формально-деловых отношениях, Этил ощущал на себе по четыре пальца рук на шее, на прессе. Это давало Шигараки власти, удовлетворяло его каждый раз, когда вылазка была не удачной.       Взрослый Этил теперь воротил носом не только от касаний злодея, но и от пронизывающего взгляда.       Второй год. Этил окончательно потерял связь с родителями, а от бесконечной порции лапши на уши черноволосого тошнило. Его мысли приобрели другой расклад, другую идеологию, другой мир. Он просто надеется, что его старания и преданность окупятся золотом, когда он наконец перегрызет эту цепь, вернется домой.       Грузовик остановился. Черноволосый как бы невзначай дернул коленом, смахивая прицепившуюся к коленной чашечке шершавую руку. Даже сквозь одежду он ощущал, какая грубая кожа на его руках. Шрамы на его лице стали еще ужаснее, а ранние морщины на достаточно молодом парне только добавляли ко всему этому ужас. Покрасневшая от постоянной чесотки шея вытянулась ближе к лицу гончей, поэтому все то недоразумение на его лице, черноволосый видел еще отчетливее.       —Что-то не так с моим лицом? —это было иронично слышать от Шигараки, потому что да, что-то явно не так с его лицом. Но глава лиги злодеев уже и сам знает ответ.—Я слишком хорошо читаю твой взгляд, но ты этого даже не стесняешься. Хотя было бы чего стесняться, правда?       —Наверное, —Этил не знал, что на такое отвечать. Грубоватая кожа главы злодеев коснулась кожи под глазом гончей, выглаживая синие мешки под заспанными глазами.       Внутри главы альянса злодеев всегда все переворачивается, когда он касается молочной кожи. Этот контраст шершавых рук об гладкую кожу — удовольствие для одного, но злодей не берет это во внимание, потому что гончий не в том положении, чтобы противостоять. Шигараки хватается за гнилую веревку. Он еще никогда так низко не опускался, но какого черта он должен кого-то слушать?       Три пальца ловко скользили по бархатному лицу гончей, слегка царапая тому кожу покусанными ногтями. Рука убийцы остановилась на мелкой родинке под губой. Большим пальцем он поддел гончую за подбородок, притягивая поближе к себе. Этил выкатил нижнюю губу, отчего родинка буквально спряталась за разбитой припухлой губой. Смольная голова кипела от неизвестного ему чувства. Его утешала одна мысль: все это закончится, все это не зря.       —Что думаешь насчет Кая Чисаки? —Шигараки выдохнул, сказав это ему прямо в лицо. Эти отвратительные прелюдия, отстраненные темы диалога и взгляд полный противоречивых чувств в алых глазах Этила возбуждали главу альянса.       Этил скатился вниз спиной по металлу, содрогаясь под убийственными руками, которые не торопясь, аккуратно приподнимали край черной футболки вверх. Подол тонкой одежды он зацепил за горлышко, перекрутив. Теперь никакие лишние движения Этила не скроют обнаженный крепкий торс. Разбитая губа все никак не заживала — черноволосый ее беспрерывно кусает, чтобы не издать выдох, который пугает самого Этила.       —Он…определенно заслужил жестокое наказание за то, что сделал с девочкой Эри, —на выдохе тихо прошептал красноглазый, сжимая ладони, оставляя следы полумесяца на ней от ногтей.       Шигараки возвысился над черноволосым — сел на твердый живот, подхватывая шальным взглядом крепко-накрепко сомкнутые изломанные брови, насмехаясь. Несмотря на всю ситуацию, Этил мыслил здраво, говорил четко, практически не издавая лишних звуков, от которых сам черноволосый покрывался мурашками.       —Какой порядочный. —Сказав это, он напролом потянулся к точеному лицу гончей. Этот гадкий прием дает Шигараки больше свободы действий. Этил понимал, что, если он использует свою причуду манипуляции крови на Шигараки, то сам незамедлительно превратится в пепел. Он обхватил четырьмя пальцами челюсть гончей, надавливая, а ноготь мизинца опасно щекотил горло.— Но такой грязный.       —Это все из-за тебя, — возмущался черноволосый, краснея, застыв в полу-лежачем положении.       —Однозначно да, —усмехнулся злодей, сильнее сдавливая челюсть. Этил мычал, захлебываясь в пучине ненависти оттого, что возбуждение приливает в пах и долбится в рассудок. Три пальца скатились вниз, останавливаясь на жесткой ткани штанов, —нравится, когда я тебя трогаю здесь?       —Ээ-эй, Шигараки? —в железную дверь грузовика постучались. Черноволосый еле разлепил глаза, слишком сильно зажмурился. Шигараки в свою очередь недовольно цокнул, прикрывая кровавым хаори тело, складывая руки на груди. Этил свободен. Он расслабил тело, отчего скатился вниз полностью, ударяясь затылком об железный пол кузова. Неприятный скрип открытия железной двери дошел до слуха Этила. Солнечный свет ослепил черноволосого, тот похмурился, спуская верх одежды вниз.—опять ты, малой.       Бордовые глаза рептилии сразу метнулись на Этила. Нескромно блуждавший взгляд по покрасневшему лицу застыл на мгновенье. У Этила спертое дыхание — как будто его пытались задушить, а покраснения на щеках выглядят так заметно, что Спиннер не смог не обратить на это внимания.       —Вылазь давай, а то закрою тебя здесь, —смягчив голос, прокомандовала зеленая рептилия.       Что-то у Спиннера всегда таяло, когда он видел, как Шигараки каким-то способом изводит младшего. Обычно он такой изнемогший тогда, когда у их главы гадкое настроение. Несмотря на всё желание рептилии быть признанным и уважаемым злодеем в этой шайке, а прежде всего добиться внимания Шигараки, ему не хотелось быть таковым, лишь взглянув на того же Этила — исцарапанное, покрасневшее, вспотевшее и побитое лицо. Тому казалось, что это Шигараки так «перевоспитывает» свою гончую, целясь на привлекательные места в этом парне: его разукрашенная физиономия, чтобы на фоне Шигараки казался тенью. А что, если Спиннер превзойдет Этила? Ему что, его блестящую чешую будут вырывать? Он сразу сжимался от этой мысли и постепенно понимал, что ему достаточно того, что он уже входит в число участников альянса злодеев. Этил весь спрессовался, прогибаясь в спине, зарываясь головой в колени, крепко сжимая ноги вместе.       —Э-э, младший? Малой!       —Просто…—запнулся он, поглаживая ладонью чуть ниже живота, —снизу болит. Живот, наверное.       —Ясно. Не задерживайся, тебя ждут.       Спиннер окончательно исчез из поля зрения Этила. Тогда тот расслабился, издав томный вздох. Прикусив нижнюю губу, он прикрыл свои глаза, задрав голову вверх. Рука непроизвольно тянулась вниз, а потом…потом он и понятия не имел, что делать. Всё в свои убийственные руки брал Шигараки, поэтому обычно он и отдавался неизвестному ему искушению и замирал, не дышал, даже боялся, что все пять пальцев сожмут его так, что он моментально станет ничем — обычной пылью в руках Хозяина.       Сильно сомкнув ноги, он стыдливо посмотрел на свой пах.       —Блять… лишь бы прошло, —пробубнил под нос он себе, на ватных ногах перебираясь к краю кузова. Свежий воздух даст ему прочистить разум.       Бледный лунный свет словно неохотно указывал Этилу, где тропинка, по которой нужно идти. Редкий шум далеко проезжающих машин напрягал черноволосого, потому что привычка быть начеку выработалась так, что от этого теперь не избавиться. На голых ветвях деревьев было тихо-мирно — даже животные остерегались этого захолустья. Может туман, а может это белая пелена застелила глаза юноше от прилива крови в пах, поэтому ему кажется, что двигаться становится сложнее. Наконец заветная громоздкая, непримечательная дверь. Дернув на себя ручку, он вошел внутрь.       Бархат на стенах казался дорогим, но это обычная дешевая подделка, созданная причудой. Проще говоря, все, что здесь окружает Этила — обычное вмешательство причуды. Комната была похожа на гроб изнутри. Черные стены давили, но манили своим видом.       —Младшенький, да? как успехи? —сказал стороживший около двери неизвестный злодей.       —Все пошло по плану, —повернув голову ответил Этил, решив не бросать этого неизвестного в игнор.       —Замечательно.—Лысый злодей кивнул, почему-то криво улыбаясь.—А в личной жизни?       —К чему все эти вопросы? —Этил нахмурил свои черные брови, алым взглядом пронизывая неизвестного.       —Брось, не будь суеверным! Мне захотелось увидеть тебя лично хотя бы перед смертью.       —Всего-то? —Этила не смутили слова о смерти, поэтому он не обратил на это никакого внимания. Скрестив руки на груди, он выжидающе смотрел на собеседника.       —Черт, не могу не уважать тебя за такое спокойствие.—Лысоголовый действительно был восхищен. Его выдавало банальное красноречие, едва заметная влага на лбу и покрасневшие фаланги пальцев, сильно сомкнутые вместе.—Странно, что он вообще решил, что им это как-то помешает.       —Помешает? —спросил Этил. Пальцами он вжался в толстый рукав кожанки, хмурясь. Этот диалог становится все запутаннее и запутаннее. Что кому помешает? Кто этот «он»? и причем здесь Этил?       —Этил, мелкий засранец, я тебе что говорил! —прокричал Спиннер из другого конца холла.—Или ты время тянешь?!       —Иду…—последний раз бросив непонимающий взгляд на почему-то резко изменившегося в лице лысого злодея, Этил, несмотря на мелкий интерес к этому странному диалогу, пошел вперед.       Странное давящее ощущение этих стен стало еще сильнее. Некогда боявшиеся смотреть в лицо юноши злодеи с интересом заглядывали на него. У Этила нет мыслей насчет всего этого. Скорее всего, по мнению Этила, кто-то из не робкого десятка пустил какой-то слух о нем, откуда вот такое большое внимание к его интригующей персоне.

***

      В комнате было холодно. Где-то были открыты окна, свет никто не включал — только редкие лампы, отдающие желтизной были источником тепла и света. Из вариантов согреться многие злодеи предпочитали выпивку. Барный столик в клубе был испачкан всем, чем можно. В столешницах всегда была выпивка.       В комнате у Шигараки как всегда холодно. Хозяин комнаты, доставая дешевую выпивку, протянул пустой бокал в руки своего подданного. Руки умело открутили пробку, да так, что вино из горлышка не стекло вниз. Почти что прозрачная желтая жидкость источала не самый вкусный запах, что мог бы быть у спиртного напитка. Этил не брезгал этим, поэтому без колебаний и заминок сделал первый глоток.       —В этот раз ты пришел в себя намного быстрее.—Почесав подбородок сказал Шигараки, вдумчиво вглядываясь в оголенную шею. Моргнув, он быстро сместил свой взгляд обратно в пронзительные глаза красноглазого юноши, и криво ухмыльнулся.—Или мне все-таки продолжить начатое?       Слова Шигараки прозвучали так, словно на голову Этила упало свинцовое облако. Сжав губы в тоненькую полосочку, он закинул ногу на ногу, скрывая еле заметный бугорок. Он в здравом уме. Он думает головой, а не чем-то другим. Возбуждение не долбится в рассудок, поэтому отказать было легче простого. Этил спустя пару глотков вина отрицательно помахал головой.       —Я думал, в фургоне мы обсуждали Кая Чисаки. Это не то, о чем ты хотел поговорить со мной сейчас?       —Не хочу обсуждать тех, кого уже нет в живых, —Шигараки сделал глоток вина, пристально следя за взглядом Этила, что безразлично смотрел на дно бокала. Положив полный бокал на подлокотник, Шигараки вытянулся вперед к черноволосому, беспристрастно поглощающего остатки выпивки. Обхватив двумя пальцами подбородок, повернув к себе лицом, Шигараки пьяно выдохнул, —а тогда мне это было необходимо знать, потому что почему?       Этил непонимающе посмотрел прямо в глаза убийце. Шигараки любил зрительный контакт, особенно когда этот взгляд полный непонимания и ожидания его слов. Что может быть прекраснее, когда от тебя ждут такой желанный ответ? Это сродне словам о признании в любви, по крайней мере, так считал Шигараки. Конечно, здесь иной случай, именно поэтому напряжение между ними не было таким уж и жданным.       —Потому что только так я мог понять, действительно ли тебе плевать на того ублюдка.       —И в чем смысл? —Этил свел свои густые брови вместе, напрягая шею еще сильнее.       —В последнее время ты действуешь так, словно ты против меня, —сказал Шигараки, большим пальцем проведя по нижней искусанной губе Этила, —кто знает, что может быть в твоей голове.       Черноволосый дрогнул. Он стиснул челюсть так, что напряжение ощущал даже Шигараки, слабо придерживающий его двумя пальцами за подбородок. Он ловил странную мысль у себя в голове: «он умеет читать мысли? Неужто очередная подачка от Все За Одного?» — только вот сразу же хмурился и ругался про себя, сваливая все на свое не трезвое состояние.       —Ты…—Этил запнулся, сжав в руке бокал. Красные расслабленные глаза соскочили с морщинистого лица злодея на его руку, что тянулась за черный затылок, —ты сомневаешься во мне?       —Учти, это сказал ты, а не я, —сказал злодей с какой-то подковыркой, вытягивая шею из толстовки как черепаха, тянясь для того, чтобы укусить. Большой палец водил незамысловатые узоры на шершавых губах, истинное значение которых знал лишь один.       Носы столкнулись, взгляд тоже. Властные тонкие губы медленно поддались вперед. Они не были желанными для Шигараки, но почему-то он всегда тянулся за ними как за чем-то, что могло перенести его в другое измерение, где нет раздражающих героев, что преследуют его, где нет места для усилий, потому что за него все сделает его пес, где нет вообще никого, кроме как их и крови, которой они оба умыты с головы до пят. Шигараки хихикнул ему в губы, создавая вибрацию. От одной мысли, что перед ним его гончая, его тихая гавань, его кошмар, его ненавистный любимчик и его ублажатель, заставляли безумца румяниться от восхищения. Тыльной стороной руки он провел по мягкой щеке, до которой когда-то боялся притронуться, потому что он мог легко «испортить» эту нежность, запачкать.       Одного резкого толчка ближе к себе и покалывания в шее хватило, чтобы все мысли Этила стали ничем. Рука, что до этого держала бокал, ослабла. Стеклянная посудина с треском упала на пол. На пол же упал и шприц, из которого медленно стекало содержимое. Этил не мог не удержаться от крика. На пару секунд он открыл рот в немом крике, а затем прокричал в изгиб локтя, лбом отбиваясь от Шигараки.       —Это наркотик? —голос Этила дрожал. Его взгляд стал еще расслабленнее, куда более уставшим, куда более искренние. Из глаз непроизвольно текли мелкие бусины слез, которые он моментально стирал рукавом кожанки.       —Еще лучше, это препарат от твоей болячки, —сказав это, Шигараки получил томный, выжидающий взгляд. Он хищно облизнулся, —а если точнее, то попрощайся со своей причудой.       —Что? —не до конца осознавал Этил. Спустя секундной заминки он взвыл, смотря как его хозяин лениво покачивает ногой.—Почему?! —Этил надрывал голос, на ватных ногах вставая с кресла. Под ногами беспорядочно валялось стекло, на которое наступал Этил. Мутным взглядом он нашел пустой шприц, а наступив на него, измельчая на мелкие крошки, он взвыл так, что кажется, услышат все жители первого этажа.—Я стал тебе бесполезен?! Так ты хочешь показать, что мне пора уйти?!       Шигараки молчал. Он слушал, что говорит Этил и корчил досадное выражение лица. Потерев покрасневший лоб, он исподлобья смотрел на широко раскрытые от злобы красные глаза. Ему никогда не доводилось видеть его таким. Злой или сплошь безразличный — неважно, потому что этот взгляд был адресован не ему, а той личности, в которую верил Этил. Шигараки стер ту личность, потому что она была слишком уязвимой, и ею мог пользоваться кто угодно. Этил не был исключением, хотя тогда в его взгляде читалось хоть какое-то уважение, нежели сейчас — он с ног до головы одним взглядом будто бы и обливал своего хозяина помоями, критиковал, но верно следовал за ним.       —Чувствуешь, что потерял частичку себя и теперь злишься? Смешно.—Шигараки был целиком и полностью серьезен, сказав это. Неприятный озноб прошелся по всему его телу.—Ты уже давно потерял ее, просто…просто пришло время, когда ты лишился всего. Я прекрасно понимаю тебя, потому что прошел через то же самое.       Зарумянившееся лицо от злости покосилось. Кровь приливала с новой силой, пульсировали виски, а сильно стиснутая челюсть дробила зубы. Эргану было до горечи обидно за себя, в первую очередь. Он лишился того, чем гордился, чем веял смуту в других людях и нелюдях. Он отобрал у него все точно также, как делал это с другими. Ныне Этил смотрит на Шигараки с другой стороны: Он не убийца, он чертов палач, который сделал из Этила убийцу. Как он вообще мог спокойно лежать под этим ублюдком, зная, что этот зверь сделал из него мишень для героев, живым щитом, которым Шигараки так неоднократно пользовался?       Возможно, ты просто слишком все глобализируешь? Все лежит на поверхности.       —Я сдамся героям, но у меня есть одно условие.—Этил выставил один палец вперед, угрожающими шажками приближаясь ближе к Шигараки.—ты будешь прятать моих родителей от коллекторов до тех пор, пока они не выплатят все долги.       —Не хотел, чтобы ты ушел, так и не узнав всей правды.—взгляд как будто смягчился, а у Этила наоборот, обезумел. Этилу даже хотелось закрыть уши подобно ребенку, который не желает слушать наказания от отца. —Я убил их. Давно, еще когда ты только начал понимать, в чьи руки ты попал. Охранять какой-то заброшенный штаб, серьезно?       —Ты сказал, что дашь им место, где они могут спрятаться!..       Голос с каждым словом стихал, черноволосый почти что перешел на шепот. Отчаянье, давно не показывающееся в Этиле, всплыло. Из него рвется поток тех чувств, которые он когда-то закрыл на замок, чтобы выжить в диких условиях.       —А есть ли место лучше, чем небеса? —Шигараки облизнулся.       За его спиной открылась дверь, Даби и Тога — самые первые участники альянса злодеев. Этил потерялся. В этой комнате он — их общий враг, который лишился всего, что имел, как и сказал Шигараки. Он не мог сказать, что у него хорошие отношения со всеми. Никто не проявлял к нему интерес, кроме героев, жаждущих его посадить в «Тартар».       Этил тронулся с места, собираясь напасть голыми руками, хотя прекрасно понимал, что его шанс на выживание крайне мал, по сравнению с этими тремя. С потолка крошился бетон, но было слишком поздно, пока Этил не заметил, как с этого потолка на него падает зеленый мутант, Спиннер. Прогнувшись под весом рептилии, Эрган на пару секунд обомлел, прекратив дышать. Дыхание сперло, а нос, на который пришлось еще больше силы, хрустнул. Он потерянно вертел головой из стороны в сторону, понимая, что у него не получается встать. Только он оторвется от пола — на нем подпрыгнут, придавив обратно.       —Не может…я не верю! —отчаянно кричал красноглазый, ногтями хватаясь за деревянный пол. Спиннер почему-то казался еще тяжелее обычного, возможно, это все из-за побочки препарата.—Я не могу так закончить, нет! —с каждым словом его голос становился все громче и громче. Взглядом он увидел ботинок Шигараки, он крался к нему. Подняв голову, он застыл в гримасе удивления. Протянутая рука теперь не требовала ласк, не отдавала приказы, как было раньше, а наоборот. Теперь эта рука стремится убивать.       —Отвратительное выражение лица, Эрган, сотри его, —голос Шигараки все такой же тихий, спокойный, будто у самого гончего пса случился какой-то сбой и он ощущает, как четыре пальца касаются его подбородка, а эти слова казались обманом собственного же слуха.       В красных глазах Этила не плескается вихрь эмоций. Былая уверенность в том, что ему и его родителям не причинят вреда стала пустой оболочкой, как и заполненная внутри него этой оболочкой «чаша» лихорадочной ненависти, что пробирается до подсознания слишком поздно. Последний пятый палец касается кончика носа так аккуратно, что Этил не осознает сразу, что рушится на глазах у своего хозяина, а придавленный к полу всем телом Спиннера, он успевает выкрикнуть, прежде чем весь он стал трухой:       —Я унесу тебя с собой в ад, я обязательно...!       —Довольно.—Прервал Этила самый главный злодей в этом помещении. Человек, чья аура так и пронизывает тебя до костей и головного мозга, но не заставляла черноволосого молодого злодея дрожать от страха.—я всегда знал, что ты большой фантазёр.—слова эти прозвучали, будто Этил где-то на дне морском, задыхается, где не вода, а кровь, что омывает этот проклятый остров Японии.       Этил правда попал в ад.       Казалось, что он и вовсе утратил это чувство, пока жил два года здесь под боком у хозяина, что в итоге и стал причиной его смерти. Этилу правда не хотелось жить с такой информацией. Тело его странно содрогнулось под внезапным напором сверху.       Верный гончий пес пожертвовал всем, чтобы быть вместе с лигой злодеев, которая столько лет была ниже травы, тише воды. Он лишился тепла камина, которого заслужил, он лишился мягкой кровати, которую заслужил, он лишился обычной школьной жизни, которую так хотел раньше, лишился возможности жить обычную жизнь с родителями. Его слишком долго держали в конуре, откуда единственным выходом была протянутая рука Шигараки, которая бы превратила Этила в серый пепел, что скитался бы по миру. Но он пошел на это.       —Я буду немного скучать,—пригладив свои волосы сказала Тога, приближаясь поближе к ужасному зрелищу: на полу много крови. Этил мог бы стать ничем за считанные секунды, однако Шигараки медлил и не давал ему быстро и безболезненно закончить свою жизнь. Уголки губ блондинки скатились вниз, она смотрела на своего ровесника с досадой.       —Мои чешуйки…—по всему телу Спиннера прошелся табун мурашек. Влажными от волнения руками схватился за свои плечи, на трясущихся ногах вставая с пола.—Я чуть не откинулся, пока держал его.       —Какой ты молодец, Спиннер! —хлопнув по кривой спине Спиннера сказала Тога. В поле зрения блондинки попался молча стоявший в сторонке черноволосый парень. Ухмыльнувшись, она как ни бывало веселым голосом пропела, —Даби, почему ты молчишь?       —К чему было вот это все? —спросил Даби, не поднимая головы с того, что осталось от юноши.       Тога обиженно надула губки, скрещивая руки на груди.       —Все За Одного предсказал, что Этил готовил революцию над злодейским обществом. Конечно, у него бы не вышло победить Все За Одного, но таким образом он бы испортил нам планы к чертям, —зарывшись в своих грязных волосах сказал Шигараки, чуть ли не путаясь в своих собственных ногах, он задним ходом поплелся к дивану. Плюхнувшись на изжитое и потрепанное жизнью кресло, на котором он еще ощущал тепло от Этила, он поднял голову и сказал, —странно, что ты не знаешь.       —У меня своих дел по горло, —махнув рукой сказал он.       Шигараки обратно зарылся в свои волосы, стягивая каждую прядку с такой силой, с которой сжимал ранее покрасневший подбородок Этила. Спиной и ногами он чувствовал тепло, которое осталось на кресле, отчего навязчивая мысль долбилась в его разум: и ведь никто не будет лежать под убийцей сходно трупу, как Этил, не издающий звуков, потому что таких людей нет. Кто вообще осмелится заниматься такими вещами вместе с убийцей, от любовного такта которого вы можете погибнуть? Именно за такую гнилую веревку схватился Шигараки.       —Уберите все это, —свесив голову вниз и схватившись за шею сказал глава альянса злодеев.       Стоящая совсем рядом Тога услышала просьбу Шигараки быстрее всех. Та моментально аккуратно подмела рукой труху с пола, напевая какую-то незамысловатую мелодию под нос. Позднее всех спохватился Спиннер, открывая грязное, местами потрескавшееся, окно. Даби в свою очередь вышел из комнаты, недовольно бурча под нос, мол, зачем он вообще здесь был нужен.       —Нет, сложи все это сюда и уходите,—Шигараки указал на пепельницу. Блондинка на пару секунд замешкалась, смотря то на свои руки, то на прозрачную пепельницу, в которой, на удивление сегодня не было пепла от сигарет. —Все За Одного…черт, я должен стать еще сильнее…без его указок я точно покорю этот мир.—Как только пепельница наполнилась почти что до краев, Шигараки схватил ее, ударяя пальцем по посуде, словно так он еще мог достучаться до погибшего.—Псина драная, кто тебя за хвост дергал?! Что тебе не нравилось?!       Тога хмыкнула, с сомнением смотря на своего босса. Хоть она и не видела его выражение лица, отчего-то была уверена, что он покраснел и стал еще больше похожим на трагического героя, убивающегося по потере любимого человека. Но угрозы в прах и тихий нервный скулеж это отрицал. Шигараки остался один. В этой комнате он снова один, а до этого мог позвать Этила, что дал бы себя погладить, поцеловать, прижать к груди и подразнить, играясь с предчувствием смерти.       Чесотка, казалось, исчезла, а вместе с тем и желание Шигараки выпить на ночь.              Может, ему все же стоило провести с ним хотя бы их последнюю ночь? Руки непроизвольно потянулись к шее.       Чесотка не исчезла,— подумал Шигараки, испустив недовольный стон, быстро откладывая пепельницу для сигарет на стол.        —Ненавижу тебя, Этил, ясно? Поэтому я так безжалостен к тебе, понимаешь? Черт, все же стоило сначала отрезать твою руку…мне не помешало бы дополнить свою любимую коллекцию.—В слух для себя говорил Шигараки, думая, что действительно ведет откровенную беседу с его единственным слушателем, единственным постельным гостем.       Некогда полный стакан алкоголя, что был оставлен на подлокотнике, был быстро осушен за один залп.