Выпускной

      Очередной учебный день в одиннадцатом классе.       Мои кроссовки издают громкое скрипение моей подошвы, пока я прохожусь по родному коридору моей школы. Одноклассники из параллели, а так же и мои одноклассники пытаются спрятаться от учителей, чтобы в тайне от них покурить в туалетах или в нашем популярном, никому не нужном подвале.       Тц.       Моё имя Егор Богданович, но меня все называют Егориком. Мне семнадцать лет, и к сожалению это не только моя история про мою жалкую жизнь, но и история моих лучших друзей.       Антон Шастун и Никита Сударь, а если кратко — мы троица неудачников с начальной школы.       Никита Резнев, второй по номеру моих лучших друзей, но по кличке Сударь. Наш тихоня. Самый добрый из нашего класса, проблем от него никаких, и мухи не тронет, учителям поможет, списать даст в любое время суток. Поэтому по кличке он не только Сударь, но и добряк класса.       А ещё я бы хотел умолчать о Антоне, но это мой самый первый лучший друг, который несмотря на мою «популярность лоха» в начальной школе — принял меня. И из нашей троицы, он самый крутой, смешно, не так ли?       Вообще, Шастун больше выглядел как один из друзей того ублюдка, Егора Булаткина. Ведь Антон — богатый, привлекательный, жестокий и курящий.       Но про моих друзей вы ещё узнаете.       Сейчас я прогуливаюсь по коридору на третьем этаже и осматриваю учеников, которые проходят мимо меня и бросают странные взгляды, а в особенности рассматриваю самую популярную и сексуальную девушку — Яну Зенину.       Я остановился возле двери в кабинет биологии, и повернул свою голову на неё, и случайно встретился с ней взглядом. Она усмехнулась, как ядовитая змея — надеюсь, это не слишком грубо.       Я уже предвкушал худшее, увидя странно приоткрытую дверь в кабинет биологии, но всё же, на свой страх и риск я вошёл.       — Ребята, ну нельзя так, это не правильно! — вдруг услышал я голос нашего добряка, который пытается вразумить Дмитрия и...       Егора Николаевича Булаткина.       Сделав шаг навстречу тех придурков, я услышал как что-то падает.       Вода. Ненавижу.       Моя одежда промокла, и через мою снежную блузку было видно моё тело. Я промок полностью, штаны намокли, и вода просочилась в мои туфли.       Смех. Громкий смех всех.       Я стою, как придурок и рукой провожу по моему такому же мокрому лицу. Я ненавидел приколы тех богатых детишек, каждый раз одно и то же. Я для всех был лишь мишенью для насмешек.       Сударь сразу подбежал ко мне, начиная расспрашивать, не холодная ли была вода, не ушибся ли я, когда ведро задело меня пока оно падало, а Антон, пришедший только что, со злостью набросился криками на них.       Мой взгляд был холодный, полный злобой и ненавистью. У всех нас был личный «Хулиган». К Никите чаще всего приставал сам Дмитрий Андреевич Масленников, к Антону никто не приставал, бояться, ведь если попробуют, у них будут проблемы с Арсением Сергеевичем, но об этом вы ещё узнаете. А на меня ополчился Егор.       Ненавижу его.       С первого класса он не взлюбил меня, презирал, и каждый день издевался по-разному. В начальной школе он только обзывал меня по-разному, но насилие никогда не применял, а когда началась средняя школа, всё поменялось.       Подставлял меня перед учителем, распространял слухи о том, что я педик и бил меня. Никогда до больницы не доходило, но один раз, на физре, он пнул меня ногой по моему колену. Боль была адская, а Егор лишь насмехался не думая прекращать, после пинал меня, обзывал, и...       Не хочу вспоминать это всё.       Я сорвался с цепи, которая усердно меня держала, со всей злостью я уже хотел пойти на него, и со всей силы ударить ему по лицу, чтобы его выражение лица изменилось в совсем другую сторону. Но опять он меня подставил.       Зашла Мария Ивановна, наша классная руководительница, по совместительству наша учительница по биологии. Её взгляд прожигает меня, она прям дрожит от злости, видя меня мокрого. Так же как и Булаткин, она меня ненавидела, какая-то злоба всегда присутствует. Она занижает мне оценки, орёт на меня по каждой возможности, и выкидывает из класса. И видя картину, как я стою полностью мокрый, а на полу целая лужа воды, она начала орать на весь этаж.       — Егор, ты один раз можешь вести себя нормально? Ты бездарность, ничего не умеешь, кроме как рисуночки свои в тетрадь рисовать, а сейчас устроил тут вечеринку у бассейна. После школы будешь отмывать весь этаж, остаёшься дежурным.       И кричала она на меня всё это каждый день, каждый чёртов день. Она вгда резко высказывает мне всё. Мария Ивановна никогда не хотела сначала узнать всей ситуации, ей хватило лишь повод оставить меня — виноватым.       — Но это был Булаткин! Я ничего не сделал!       Зачем я это сказал? Меня не послушают, лишь пройдут мимо, толкнув меня своим плечом, и начнут вести урок, будто я ничего не сказал.       Я лишь не нужный персонаж в этой истории, я как второстепенный персонаж в фильме, который нужен просто, чтобы он помог, и умер в конце.       Снова этот жалкий смех, и самое жалкое, что повод этих насмешек — это я.       С жалостью Никита положил свою руку мне на плечо, похлопал пару раз, и пошёл на своё место, чтобы не злить учителя ещё сильнее.       А я? Я стоял спиной к учительнице, оглядывал дверь, и был принуждён слушать, как класс смеется надо мною, и шепчутся за спиною.       Я прошёл на своё место — третий ряд, по середине. Не плохое место, никогда не жаловался. Я отказывался сидеть с кем-то рядом, не любил всякие взгляды, и не любил, когда меня по середине урока толкают с боку. С моих волос всё еще стекала вода, образовав лужу вокруг моего стула. Класс то слушал Марию Ивановну, то шептались насчёт прикола Егора, и поглядывали на меня. Арсений Сергеевич защитил бы меня, сразу бы поставил всех на место. Если честно, делал он это, потому что я друг Антона. А что между ними? По сей день никто не знает, я поначалу думал, что они родственники, но фамилии разные, да и внешне похожи они не были, но вдаваться в подробности я не стал, видимо у них просто хорошие отношения.       Несмотря на это, Арсений Сергеевич всегда брал меня за спину, и отчитывал всех, кто посмел бы меня обидеть. Он как мой старший брат, никогда не предаст, всегда пытается сначала разобраться, кто прав, а кто нет. С Никитой у них тоже отличные отношения, всегда общаются на переменах на тему математики.       Оу, точно, Арсений Сергеевич наш учитель математики уже как два года. На вид суровый, грубый и не разговорчивый или открытый человек. А на переменах дружелюбный, улыбчивый, юный мужчина. Лет ему под тридцать, а выглядит шикарно. Его внешность не отразима, все девушки за ним бегают.       Вот бы мне так.       У него тёмные волосы, голубые глаза. В моём случае голубые глаза — мой фетиш, голубые глаза всегда отправляют меня мысленно на море.       Наверное странно, что сначала я говорю насколько сексуальна та девушка, а после говорю насколько привлекательный наш преподаватель по математике. Но есть только одно объяснение этому — я бисексуал.       Люблю и девушек, и парней. А как их не любить, оба пола привлекают по-разному, тем более в парнях меня привлекают чаще всего их короткие волосы и глаза, а особенно их торс. А в девушках меня привлекают их грудь, волосы и задница. Хотя у парней она тоже ничего.       Я сижу за своей партой, и начинаю дрожать не от страха, а от холода. Парни постарались, вода была холодная, по телу прошлась волна мурашек, зубы начали сталкиваться друг с другом, и звук был такой, будто я карандашом об стол бью.       Другой одежды собой у меня не было, придётся ходить мокрым весь день, а после ещё и дежурить после школы.       К дежурству я уже привык, я почти каждый день остаюсь до полудня, а затем закрываю школу ключами охранника. Друзья остаются по возможности, но и то, долго они не остаются.       Мою жизнь везде я описываю как — жалкую жизнь подростка без родителей.       Да, мои родители умерли при аварии, когда я был еще маленьким сосунком. Живу я со старшим братом и его женихом. Яблоко от яблони недалеко падает, он гей, я би.       Его жених — Стивен — всегда был ещё одной моей большой поддержкой. Каждый раз, возвращаясь после школы домой, он встречает меня с обедом или к тому времени уже с ужином, он единственный из всех, кто расспрашивает меня о моём дне, а старший брат — Денис — лишь говорит какой я жалкий.       И ведь он прав, постоять за себя я не в праве, создаю лишь одни проблемы, и я лишь сплошной груз на душе.       Скоро мне исполнится восемнадцать, пойду учиться на ветеринара, и наконец-то смогу помогать животным.       Из моих мыслей меня только что вытянула Мария Ивановна с громким криком и вопросом.       — Егор, я вижу тебе очень интересна наша новая тема. Какова скорость эволюционного процесса? — спросила она меня, я осматриваю моих одноклассников, но естественно помогать мне никто не станет. Кто бы хотел помочь такому неудачнику, как я.       — Не знаю, может понижается? — неуверенно, наугад ответил я на её вопрос, укладывая свои волосы назад.       Она явно рассердилась, и увидя тянущуюся руку вверх со стороны Булаткина, она улыбаясь кивнула ему, чтобы он «исправил» меня.       — Скорость эволюционного процесса повышается, Мария Ивановна.       Мысленно я грубо съязвил. — «Скорость эволюционного процесса повышается, Мария Ивановна.» бла-бла-бла. — я закатил глаза, какая разница, в какой момент моей жизни мне понадобится эта информация. Я облокотился подбородком на свою руку и так и просидел весь урок, выслушивая претензии Марии Ивановны. Но лишь закатывал глаза. Я устал, не понимаю почему все ополчаются на меня, за какие грехи я это всё терплю? Чаще всего меня обзывают сиротой и педиком.       Почему именно я стал сиротой, почему мои родители покинули меня? Почему оставили меня в этом жёстком мире? Это всё их вина, что я такой неудачник. Ненавижу их.       Я совсем не помню их. Мой брат всегда говорил, что они были великолепные, самые добрые, общительные люди, а я их не помню. Я видел их только на фотографиях.       Моя мама была очень красивая, так же как и мой отец. Оба были будто из американских фильмов. У мамы красивые волосы, а у папы хорошее тело. Мне было бы интересно познакомиться с ними, поболтать с ними хотя бы пять минут, хочу, чтобы мама взяла меня за руку, погладила меня и сказала, что ей жаль с папой, что они бросили не только моего брата, но и меня. Брат никогда не страдал от того, что он такая же сирота как и я. Каждый раз слышу в свою сторону, что мои родители меня никогда не любили, и что они умерли, чтобы не воспитывать такого сына, как я.       — Родителей в школу! — закричала она на меня в очередной раз за сегодня, я опустил взгляд на парту. Вспомнишь родителей, вот и они. Я сжал свои руки, и поморщился. Мария Ивановна всегда говорила мне, чтобы я звал родителей в школу, а когда осознавала, что сказала, даже не думала извиняться.       — Мария Ивановна, его родители не хотят приходить, не хотят позориться из-за такого позорного сына, как Егор. — сказал один из одноклассников, но не Булаткин, он лишь начал смеяться со всеми. Слеза стекла по моей щеке, падая на парту.       Звонок. Он спас меня.       Я резко поднялся с места и выбежал не слушая никого. Мария Ивановна снова громким голосом сказала мне не бегать, а я бежал, бежал, чтобы убежать от всех. От бега мои слёзы падали быстрее, улетая назад, а я не останавливался — просто бежал куда подальше от всех них. Я забежал в мужской туалет на втором этаже, туда никто не ходит — ремонт.       Но я здесь всегда прячусь, и здесь меня не находят никогда. Я сел в угол, прижал к себе свои колени, и уткнулся в них, и начал всхлипывать. День почти окончен, остался лишь урок географии, который я подумываю пропустить. Зайдя туда, все снова начнут смеяться, не вижу смысла выходить отсюда.       После выпускного, который не за горами, я собрался переехать, выучиться в другом городе, где меня никто не знает. У моих друзей много возможностей, Антон отличник, и у Сударя нет оценок ниже пятёрок. А у меня, из-за плохой репутации, везде одни тройки, двойки и единицы.       Но стать ветеринаром — это моя мечта. С детства моё сердце принадлежало животным. Бездомных животных я кормлю каждый день, а весь день — без друзей — я провожу на улице, играясь с ними. Все мои карманные деньги уходят так же на них, и мне не жаль этих денег, им они важнее. С друзьями я гуляю только по пятницам, до ночи. Прихожу домой только ночью в пол второго. Если уж гулять, то гулять с умом. Хотя вряд ли это можно назвать умным решением до поздна находиться на улице, и искать дорогу домой по телефону. Но зато это кажется веселее, чем находиться весь день дома, валяться на диване и переключать одну программу на другую.       Но, как я и сказал, животные — это моё всё. Дома у меня бегает к сожалению лишь один кот — Рик. Он не бездомный, его мне подарили Денис и Стив на мой день рождения два года назад.       Рик — ещё одна моя причина оставаться в живых. Этот кот каждую ночь ложится рядом со мной на кровать, а я его укрываю одеялом, и так и спим вместе, не мешая друг другу.       Все, кто знали моих родителей, утверждали мне, что я однозначно пошёл в своего отца. Любовь к животным у моего папы так же проявилась с детства, он так же как и я нёс всех бездомных животных домой, убеждая, что они здоровые.       Жаль, что я не узнал его.       Пол холодный.       Везде летала пыль, но какая разница? Я и так мокрый, так какая разница, если я испачкаюсь. Денис всегда ругается со мной по поводу одежды, из-за Булаткина моя одежда либо разорвана, либо вся в краске.       Дену и Стиву я никогда не рассказывал о том, что происходит у меня в школе. Держал всё в себе, их это не касается, так же как и любого другого человека. Я не люблю внимания и жалость, лучше побыть одному в своей спальне, и поплакать и винить...       Родителей.       Я злился на них, и мне никогда не было стыдно за это. Я сижу на полу, утыкаюсь лбом в свои колени, и мысленно кричу на своих родителей.       Мне было некого винить, кроме них.       Вздохнув, я вдохнул воздух полный пыли и из-за этого начал сильно кашлять и чихать. Меня здесь и так никто не слышит. Я думаю, Антон и Никита ищут меня, но мне не до них, иногда мне кажется, что оба моих лучших друга стоят на стороне Димы и Егора, и лишь притворяются моими «настоящими» друзьями. Я понимаю, это бред, но в таких ситуациях мне сложно рассуждать трезво.       Прозвенел очередной звонок на урок, все начали бежать по кабинетам, чтобы не пропустить урок, а кто-то стоял в коридорах, и будто специально ждали, чтобы их спалили учителя и начали гонять их.       За урок географии мне однозначно поставят двойку, может даже две или три сразу. А одноклассники посмеются, начнут стебать, а после засмеют ещё сильнее, когда увидят меня. Моя жизнь будто фильм под названием «Скоро суицид».       Я не взял телефон с собой, к сожалению. Так хотя бы мог бы сейчас начать играть в Бравл Старс, или другую игру, а может вообще полистать ленту Тик Тока. Но сейчас я сижу один здесь, лицом к лицу нахожусь со своими проблемами, и сбежать от них я не могу, ведь выйдя из мужского туалета, меня наругают, заставят дежурить на первом и ещё на втором этаже, и в добавок получу вдвое больше плохих оценок, чем если я просто не явлюсь на урок.       Так или иначе, скучно мне не было. Моя голова гудела от боли от слишком многих непонятных, настырных мыслей.       Егор Булаткин был привлекательным внешне, красивые голубые глаза, короткие волосы, хорошее телосложение, только характер его всё портил, так бы я влюбился в него сразу.       Так стоп, о чём я вообще думаю. Я и этот ублюдок? Да ни за что, даже представлять противно, это же Егор, тот самый идиот, который с первого класса жить мне не даёт нормально, и дышать свободно не даёт. А если бы мы и были в отношениях, это были бы самые абьюзерские отношения в моей жизни.       Наверное у него было немало отношений, с такой внешностью не сложно заполучить любую красотку в школе. Например Яну? Два популярных личности в школе, хотя ходят слухи, что Крид встречается с лучшей подругой Яны — Аминой.       Хотя это всего лишь слухи, но даже если они встречаются, меня это явно не касается. Это его личная жизнь, он же не влезает в мою личную жизнь, только в другую мою жизнь вторгается.       Да хотя, кого я обманываю, у меня никогда не было отношений, не в садике, не в школе, нигде. Первого сексуального опыта нет, первого поцелуя уж тем более. Да и я не особо тактильный человек, меня не обнимают дома, не целуют в лоб перед сном, да и никогда не целовали, обниматься у нас дома не принято. Денчик и Стив целуются и обнимаются, а меня не хотят. Тц, видимо опять потому что я жалкий придурок, который тащит бездомных котят и собачек домой.       Мне было бы интересно поцеловаться с кем-то, интересно каково это прикоснуться к чужим губам, углублять его языком, и покусывать нижнюю губу. Наверное я слишком засиделся ночью за фанфиками и мангами по яою.       Я всё так же просиживаю задницу на холодном полу. Я успокоился примерно десять минут назад, мои глаза опухли, и покраснели от такого количества слёз. Я потерялся во времени. Часов, чтобы посмотреть на время, у меня нет. Я сижу не зная, что мне делать дальше: после урока мне придётся выйти, подежурить, а после вернуться домой и снова выслушивать крики брата из-за моей уже не только мокрой одежды, но и грязной.       Я поднялся на ноги, и подошёл к зеркалу, которое наполовину было разбито из-за второклассников. Они меня бесят, бегают, ломают всё и думают, что они круче, обзывая старшеклассников — это смешно.       Вода в этом туалете не льётся, так что вымыть своё лицо здесь у меня не получится. Мои руки были по краям раковины, и я смотрю на себя в зеркале.       — Их нет. — подумал я, смотря на себя в отражении.       Их нет. У меня нет никого.       Я не по своей воле начал падать медленно вниз, скользя вниз на пол, садясь коленями на пол. Никого нет. Никого.       Мне смешно от того, что я сейчас жалуюсь на свою жизнь, рассказывая это всё вам. Никому не интересно, и я это понимаю, но если не вам, то кому? Никто не знает всей правды, никто не знает, как я плачу по ночам, как мучаю себя из-за бессонницы, как скучаю по моим родителям, и как я их одновременно ненавижу. Никто ничего не знает обо мне.       Звонок.       Приглушённый звонок на перемену был слышен даже здесь. Сразу выходить я не стану, слишком рискованно, учитывая, что все только собираются по домам. Если быть честным, мне даже нравится дежурить, когда никого нет. В ушах играют любимые песни моих любимых исполнителей, у меня есть полное одиночество, чтобы танцевать и петь. Это было моё свободное время, где меня не тронет никто, даже этот болван.       Домой не хотелось, на улице идёт снег, а в школе скоро никого не будет. В принципе, в школе оставаться желание тоже нет особого, но здесь хотя бы никого не будет.       Помою полы, уберусь в кабинетах, выйду на улицу к бедным животным. Схожу сначала в магазин, куплю им корма и пару одеялок, и пойду на их заброшку, где они проводят своё время во время зимы.       Был чёткий план, которому я буду придерживаться. Шаги утихли, последний хлопок дверью и я вышел из туалета.       Я посмотрел по сторонам — тишина. Выйдя полностью, я закрыл за собой дверь и осторожно начал подниматься наверх. Никого нет, видимо все и правда уже ушли домой. Наш кабинет недалеко, я дошёл быстро, потянувшись к ручке, я уже готов открыть дверь, но она резко раскрылась и я вздрогнул от испуга.       Арсений Сергеевич?       Тёмные волосы, тёмно-синий костюм с галстуком, чёрные туфли, всё по описанию похоже на Арсения.       — Егор, вот ты где. Я тебя искал, Антон и Никита прибежали ко мне, сказали ты убежал после урока и не вернулся на следующий. Я испугался, твои вещи здесь, а самого тебя нет.       Антон? Никита? Я знал, что они будут меня искать, но никогда они не и шли к Арсению Сергеевичу, чтобы найти меня. Это впервые.       Я почувствовал себя виноватым перед ним, он искал меня наверное весь урок, оставив свой класс на другого учителя, и искал меня, чтобы утешить, и чтобы я не был один. Может я снова ошибаюсь? Антон и Сударь и правда мои лучшие друзья, которые никогда не вздумают меня предавать? Я отвёл взгляд, я слишком виноват перед ним, да и глаза опухшие и красные. Сказать преподавателю мне было нечего, а что нужно сказать? «Я плакал весь урок в мужском туалете на втором этаже, где сейчас проходит ремонт, и я весь грязный, потому что был слишком подавлен, чтобы выйти, и боялся дальнейшего наказания от таких преподавателей, как Мария Ивановна, и сейчас я стою перед вами и желаю, чтобы вы ушли, потому что мне стыдно»? Вряд ли ему понравится такой ответ.       — У тебя две двойки, Егор. За то что не явился, и за то что пропустил классную работу. — снова подал голос мужчина. Я и забыл про классную работу по географии, хотя я не удивлён. Учитель — Иван Васильевич — всегда устраивает внезапные работы. Каждый урок мы пишем маленький тест по его предмету, и в конечном итоге пишем на плохую оценку.       — Простите меня, Арсений Сергеевич. — отозвался наконец-то я. Я стоял как дурак перед ним, взгляд на него я так и не решаюсь поднять. Мне и правда нечего ему сказать, кроме извинения ничего больше не лезет в голову.       Он тяжело вздохнул, положил свою руку мне на плечо, и попросил меня поднять свой взгляд, чтобы я смотрел на него. Я повиновался ему, посмотрел на него заплаканными глазами, и был готов расплакаться заново, видя его взгляд полный сожаления и переживания.       — Твои друзья мне рассказали, что тебе сказала Мария Ивановна, и как с тобой поступили твои одноклассники. Я разберусь с этим, хорошо? Завтра у нас совместный урок, буду вызывать их по очереди, а с Марией Ивановной я буду разбираться у директора. —       Он и правда всегда будет на моей стороне и на стороне моих друзей. Арсения Сергеевича я всегда считаю своим третьим лучшим и близким другом. Я кивал ему, и удивлялся, что кто-то готов начинать разбираться, если меня обидят.       — Спасибо, Арсений Сергеевич. — единственное, что я хотел сейчас сделать, это начать благодарить его каждую секунду, будто он был моим спасителем. Но ведь так и было.       — Тебе помочь с дежурством? — спросил он меня.       — Нет, не стоит.       Арс мне кивнул, положил обе руки мне на плечи, посмотрел на меня с нежной и тёплой улыбкой, а напоследок потрепал меня по волосам, растрёпывая мои пушистые волосы.       А если быть честным с вами, мне и правда интересно, кому же принадлежит наш преподаватель по математике или, если у него никого нет, кому он достанется?       Он уходит, я слышу стуки его туфель по полу, и чем дальше он уходил, тем тише становилось в школе.       Спасибо.