Выпускной

             Прохладная, одинокая квартира. Открытие окна, выключеное отопление. Я сижу под своим мягким одеялом на диване. Смотрю на огромный, яркий экран телевизора, по которому идёт очередная новая программа, чей смысл я не понимаю до сих пор.       Меня зовут Антон Шастун, и мне пятнадцать лет. Учусь я в девятом классе в гимназии, с моими лучшими и единственным друзьями: Егором и Никитой.       Если я скажу, что друзья мне как семья, то не могу сказать, того же о моих родителей. Мои «родители» богатые бизнесмены, и работают они в основном с крупными компаниями со всех стран. И по этой же причине, я проживая один в моей квартире в центре Москвы, не подолеку от моей школы, на пятом этаже. Моих биологических родителей я почти не знаю, меня воспитывали чужаки, если я могу так выразиться. Няни и горничные это всё, что у меня было, пока мои родители уезжали вместе в командировку в другие страны, оставляя меня на них.       Я им был не нужен, да и сейчас ничего не поменялось.       Отдельно жить меня заставили мои же родители в тринадцать лет, ведь по их мнению, мне нужно было собственное пространство, чтобы жить и учиться, да и по их словам, только так я могу научить себя самостоятельности. В детстве, я ненавидел одиночество всем сердцем, ненавидел сидеть одному в тёмной комнате, укутаным в одеяло и слушая, как новая, не знакомая мне девушка читала мне сказки про волка и красную шапочку.       Егор с Никитой приходили ко мне только по пятницам, чаще всего вечером или сразу после школы, но к сожалению не всегда. Иногда мы гуляли в самой заднице мира, и искали путь домой по навигатору. А когда наступает зима, мы вместе сидим на моем диване, включаем самый тупой фильм по нашему мнению, укрываемся одеялом, и едим заказанную еду, и включаем отопление.       Сейчас по телевизоре идёт юмористический, детективный сериал, от которого особо смеяться мне не очень хотелось. Ведь сегодня мы должны были сидеть здесь вместе, сегодня пятница февраля, но всё идёт не по плану. Егора наказал его старший брат, за ни за что, ведь стены в школном туалете разрисовал точно не Егорик, а тот ублюдок — Егор Булаткин.       Не понимаю, почему он так взъелся на Егорика. Он вроде милый парень, с юмором, к тому же красивый. Но и Никиту мне жаль, Дима каждый день использует наивность этого парня для своей пользы — мудила.       Я видимо слишком засиделся, раздумывая о Егоре и Никите, потому что я пропустил пол серии. Я много думаю, после переезда сюда. Здесь я никого не знаю, соседей никогда не встречал, да и я слышал, ровесников тут у меня тоже нет.       Звонок в дверь.       Странно, сейчас десять часов вечера, поздновато для визитов, но поднявшийся с мягкого диванчика, я всё таки открыл незнакомцу дверь.       Курьер?       — Здравствуйте, ваша пицца пеперони, приятного аппетита. — он так быстро говорить, что я и не осознаю, что сейчас происходит. Я держу эту коробку, как придурок.       Я не понимаю, я ничего не заказывал сегодня — аппетита не было. Тем более, пиццу пеперони я никогда не любил, но спросить о чём то курьера я не успел, он убежал от меня слишком быстро. Пицца однозначна не моя, видимо квартирой ошибся.       Я посмотрел на адрес и номер квартиры указанный на чеке, который курьер мне так же любезно предоставил.       Москва, Большая Садовая, пятый этаж, квартира № 50.       Адрес мой, только вот квартира не моя. Я живу в квартире сорок девять, придётся отнести, только чувствую я себя странно, я никогда ни с кем здесь не общался, а тут вдруг нужно отнести пиццу человеку.       Видимо это первый намёк, на то, чтобы найти себе здесь друзей.       Я босиком иду к указанной квартире на чеке, и стоя перед дверью, не решаюсь постучать или позвонить. Но и в то же время понимаю, что человек ждёт. А вдруг там будет парень моего возраста или чуть старше меня. Интересно, кто скрывается за дверью, но, чтобы узнать это, мне нужно, чтобы он открыл мне дверь.       Да ладно, какая разница уже. Я постучал и на моё удивление она сразу открылась. Мое сердце бьётся быстрее, бояться было нечего, вряд ли меня встретить какой то извращенец или маньяк убийца. Но какой то страх всё таки присутствует.       Молодой парень открыл мне дверь. Тёмные волосы, выразительные голубые, яркие глаза, и одетый в нежно голубую пижаму с белыми полосками. Он был в очках, и смотрел на меня вопросительным взглядом.       — Вы курьер? — спросил он меня, а я замешкался. Такой серьезный и грубый голос.       Я резко вытянул свои руки с коробкой и как-то странно произнёс: — Я ваш сосед, и курьер случайно перепутал квартиры, и я пришёл к вам, чтобы отдать вам пиццу, и вот. — я явно выгляжу глупо. На мне были короткие, серые шорты и белая футболка с каким-то математическим уравнением — мне его Никита подарил. И он мне объяснял это уравнение. И если честно, я так и не понял ничего.       — Мгм, спасибо большое, — поблагодарил он меня для начала, и я уже был готов идти обратно, но он продолжил. — А почему ты в такое время какому то незнакомцу в дверь стучишь, тебе на вид четырнадцать. Где твои родители? —       Грубо.       Я закатил свои глаза, посмотрел на него, а после высказал ему очень грубо: — Я один живу; у родителей собственная квартира, и у меня собственная. У них нет времени на меня. И кстати, мне пятнадцать, старик.       Старик?       Ха, не так я хотел ему ответить, но и на юного дядюшку он не смахивает.       Он смотрит на меня таким взглядом, вскинул одну бровь, и стоял немного в ступоре от моих слов. Я почувствовал себя ещё страннее, будто обидел его таким простым и видимо обидным словом. — Старик, ты серьёзно? Мне 25, дружок. —       Я вздохнул, и начал уходить, говоря что-то невнятное по пути к моей квартире. — Кстати, школьник. Спать иди, завтра в школу. —       Да он офигел, я уже готов подойди к нему и врезать по его явно нежной и чутка светлой коже. Я повернулся к нему угрюмым и злобным взглядом. Поправил волосы, и отвернувшись ушел в свою квартиру, захлопнув дверь с громким хлопком.       Он в моих глазах был лишь обалдевшым, старым и до ужаса красивым мужчиной. Я не долго стоял в раздумиях в коридоре, в конечном итоге я и так оказался на диване.        Я сижу на диване с мягкой, белой подушкой на коленях. Я обхватил её руками, и почти обнимал её. Тот же самый сериал про ментов, так и не переключился за время моего отсутствия. За окном было всё так же за полночь, темень за окном, и только яркий свет от экрана телевизора, давал мне обзор на большую комнату моей квартиры.       Насчёт сериала рассказывать было особо нечего. Один мент, второй тоже. Расследуют гибель популярного и знаменитого Бизнесмена — Александра Ивановича. Особо интересных моментов не было — драки, крики, ссоры, расследования, убийства, еще раз драки, а после расследования закрыто.       И позабыв о том, что завтра не только понедельник, но и учебный день, я не смыкая глаз, продолжал смотреть серию за серией.       К сожалению осознал я это лишь на утро, когда прозвенел мой будильник, который напоминал мне о том, что, чтобы собраться в школу моё время ограничивалось на час. Я бегал по дому, и искал вещи. Штаны валялись в одном углу, рубашки в другом. Одинаковых носков у меня практически не было, так что надел я те, которые лежали не подолеку от штанов. И прыгая на одной ноге, я пытаюсь обуться и поторопится взять свой рюкзак и мигом побежать в школу.       Перекинув одну лямку рюкзака с учебниками мне через плечо, я накинулся на тумбочку, стоящая рядом с входной дверью и набросился на ключи.       Выйдя из теплого помещения, я закрыл мою дверь на ключ и услышал, как дверь лифта медленно закрывается.       Назвать меня терпеливым было сложно, а по лестнице идти до первого этажа, настроение не было. Так что я снова как зверь бегу туда, к этой несчастной двери, которая перед до мной уже закрывается. Там стоял Мужчина, я его не совсем разглядел, но я был уверен, что он стоит в углу, облокотившись головой об панорамное, во всю стену в лифте — зеркало.       Положив руку между закрывающимся дверями лифта, они автоматически открылись перед до мной.       Тёмные волосы.       Это мой сосед, напротив моей квартиры. Сонный мужчина почти спал стоя, руки скрещены, а на полу рядом с его ногами лежит черный рюкзак. Он не школьник, слишком стар для обучения в учебных заведениях.       Я зашёл внутрь и встал напротив него спиной. Мой школьный, красный рюкзак высел на моих плечах, лямки были длинными, так что выглядело это так, будто я был первоклассником с рюкзаком моего старшего брата. Мы оба молчали, говорит не о чём, вчера оскорбляли друг друга, а сегодня что должно было измениться?       — Извини. — низкий, серьёзный и в то же время уставший голос. Я слегка повернул голову на него, и посмотрел на него. Он и не собирался смотреть на меня, даже глаза не открыл, не смотрит на меня.       — За что вы извиняйтесь? — мой самый банальный вопрос. Я же знаю, почему он произнёс это слово, но мне стало интересно узнать, как он объяснить мне это.       — За те оскорбление вчера, я не должен был судить по твоей внешности и всё такое.       — А, вы за это извиняетесь? Я не обижаюсь на вас, я и сам перегнул вчера вечером, да...       — Меня зовут Арсений.       — А меня Антон, наде...       И именно после того, как я произнёс своё имя, и пытался сказать, что надеюсь, что мы увидемся снова, я понимал в то же время, что этого не случится. Желёзные двери перед до мною распахнулись, и я лишь успел помахать ему, а после побежал впопыхах, держась двумя руками за лямки моего школьного рюкзака. Я почти спотыкался по пути, пиная от бега маленькие камушки, лежащие на дороге перед до мной.       Такие же школьники моего класса проходят спокойным шагом к нашей школы, а я бегу, будто опаздывала на целых три урока.       Из-за вчерашнего, длительного и сильного дождя, образовались маленькие лужи воды, на которые я наступал своими белыми кроссовками. Капли воды разлетаются в сторону, из-за чего моя нижняя часть штанов намокала не сильно. Я вижу, как машины взрослых останавливаются на обочине и высаживают своих детей.       Если честно, я не спешил в школу, потому что думал, что могу опоздать. Я бегу в школу, чтобы успеть забрать некий мой заказ у знакомого из параллели, если точнее, пачку сигарет «Winston». Из-за того, что родители каждый месяц переводят не хилую сумму, я спокойно оплачиваю свои сигареты, тем более прошлая пачка уже со вчерашнего дня пустует в мусорке.       Я думаю, вы не особо хотите знать всех подробностей, так что я начну с того, как я вижу парня, на вид восемнадцать, с светлыми волосами и с чёрными, солнцезащитными очками. Саша, с ним я познакомился, когда только начал курить, примерно год назад?       Он стоит у забора и дёргает ногой. Наверное меня ждёт.       Во время ходьбы, я достаю свой кошелёк, и достаю нужную сумму денег, и остановившись, я незаметно, встав рядом, засунул ему деньги в карман куртки.       — Я думал ты завязать хотел? Планы изменились? — тихо спрашивает он, оглядывая всех учеников, проходящие мимо нас.       Я вскинул одну бровь, взглянул на него своими зелёными глазами и только, когда рядом почти никого нет, ответил:       — Чтобы я бросил? Не смеши. —       — Ты конечно кури, я не запрещаю, я ведь тоже курил, когда был в таком же возрасте как ты. Только, за наротки не садись, здоровье подпортишь знатно.       В принципе его это не касается, но, я же не такой безрассудный, чтобы начать курить марихуану или что-то похуже.       В моей руке я кручу, и смотрю на ярко красную пачку сигарет. И отрывая взгляд от неё, я недолго смотрю на асфальт подо мной и оглядываю глаза парня, смотрящие только на учеников, которые посещали нашу школу.       У меня не было времени долго на него засматриваться. Урок начнётся через двадцать, может и через тридцать минут. Я захожу за переулок, после того, как прошел мимо Саши. Я ступал то на одну ногу, то на вторую, и внимательно всматривался, как быстро мои ноги передвигались, и от этого мои мышцы ног начали гудеть от перенагрузки.       Я спрятался, облокотился о стену, откинул голову назад, пачкая мои кудрявые волосы пылью. Я медленно достал одну сигарету и зажигалку, которую я нёс везде собой. Я зажёг конец, и вдохнул в первые за это утро дым сигареты.       Моя голова опрокинута, и я выдыхая этот вроде бы и не приятный дым, но и в то же время, дым, который делает меня зависимым. Вокруг меня мусорки, и темен, из-за не проходящего от крыш, света. Убрав пальцем ненужный пепел от сигарет, я снова вставил её в рот, и всё так же вдыхал тяжело — табачный дым.       Каждый раз вдыхая табак, я довольно сильно задумываюсь о вещах, который меня беспокоят. Например родители, моя низкая успеваемость по математике, парни, которые издевались над моими лучшими друзьями, которые ни смотря ни на что, отдали бы всё, чтобы спасти меня, хоть и сами не могут этого сделать за себя. Я думаю, начал бы кто-то издеваться над до мною, Егор бы разозлился, попытался бы набить морду, а после бы единственный сидел у медсестры с окровавленным носом, но всё так же широко улыбаясь. А Никита наверное бы начал его отчитывать, а когда бы на него начали идти, испугался бы и спрятался за мою спину.       Поэтому мы и так подходили друг другу, мы всегда старались защищать друг друга с младших классов, ни смотря на то, что могли бы пострадать сами. Наверное, так бы я объяснял своему ребёнку, что такое настоящая дружба.       И если честно...       Мысль закончить не дал мне тёмный силуэт. На вид взрослый, чёрт, может учитель. Я одним движением выкинул ещё зажжённую сигарету куда-то в угол, и посмотрел на силуэт, который все так же подходил ко мне.       — Не рано курит? — такой знакомый голос это сказал, что я даже не на шутку удивился, когда увидел Арсения, ну того самого Арсения. Моего соседа, с которым мы утром ещё в лифте встретились.       — Не твоего ума дело, хочу курю, не хочу, не буду. Тебе какое дело. — огрызаться без повода я умел, почему все так старательно лезут в мою жизнь. Ну, мои родители хотя бы даже не старались.       — Ты ещё молодой, а уже здоровье портишь. Советую бросить.       Советует бросить? Он серьёзно, или он прикалывается надо мной. Я согнул две брови и так смотрю на него, будто сейчас подойду и врежу.       — Ты мне никто, чтобы «советовать» мне что-то. Ты мне точно не родитель, не учитель и никто, так что не лезь. — я наступил на горящий кончик сигареты, а после проходя мимо, толкнул его плечом.       И вообще, никого не смущает тот факт, что он был тут. И никого не смущает, что мы встретились второй раз за сегодня. Наверное, я единственный, который не понимает ничего.       Я спрятал пачку сигарет в карман куртки, и держа всё те же длинные лямки, иду вместе с другими учениками внутрь школы. Если я не ошибаюсь, первым уроком у нас должен быть английский, любимый урок Егора. Не понимаю, что такого интересного есть на уроке английского, одна скукота.       Плиз Спик инглиш.       Пока Егор свободно общается на английском, я со всех сил пытаюсь выдавить из себя хоть одно предложение. Слава богу, что я сижу с Егором на уроке, так что списывать мне удаётся легко, вот только ему всё равно занижают оценку, пока у меня в тетрадке красуется пятёрка.       Не честно.       Я иду и пытаюсь ослабить хватку галстука, крутя его то в лево то в право. Пятиклассники пробегают мимо, иногда толкая, иногда обходят меня стороной, видимо от страха, кто их поймёт, уж точно не я.       Кабинет английского находится на втором этаже, в самом дальнем углу. Натальи Николаевны видимо ещё нет, раз дверь широко раскрыта. Вы спросите, почему я это знаю? Ну всё просто, когда она приходит, она с грохотом закрывает дверь, бросает на всех агрессивный, и очень пугающий взгляд и начинает кричать на всех, кто по её мнению не правильно оделся. Чаще всего получает Егор, а иногда даже Никита. Я конечно рад, что меня не трогают, и рад, что родители оплачивают ремонт школы, но мои друзья этого не заслуживают, они просто хотят нормально окончить школу. Сударь конечно окончить школу с золотой медалью, но Шкред хочет пойти на ветеринара, а с такой репутацией и с такими оценками, ему светит только стать дворником.        Я слышу крики из кабинета, я думаю, спросил бы меня кто, как я представляю наш класс в будущем? Всё таким же громким. Каждое утро, приходя в школу и подходя к кабинету, я то слышу крики о помощи, то крики, что кто-то что-то натворил, или, что обижают моих друзей.       Зайдя одной ногой в кабинет, я кинул мой рюкзак с грохотом на первую парту посередине. Все смотрят на меня, а я смотрю на них, я даже не удивлён видеть это картину.       Никита, Дима, Тетрадь Никиты, и тянувшийся рука Димы в верх.       — Никит, что случлось? — я сел одной ягодицей на мою парту, и начал ждать, когда получу ответ от моего друга. Он смотрит на меня, отводит глаза, как смущённый ребёнок, который натворил что-то плохое.       — Дима тетрадку взял без спроса, и начал рвать листы с домашнем заданием, говоря, что я лгал ему о том, что не сделал. — он даже боится стоять рядом с ним, он всё так же отводит взгляд от меня и Димы, и с каждым словам, его голос становится тише и не разборчивым.       Я встал на ноги, посмотрел на Димы и начал идти на него.       — Тетрадку верни, пока я все твои тетрадки и вещи из окна не выкинул. — я протянул свою ладонь, и смотря взглядом убийцы, ждал, когда я почувствую тонкую тетрадь по английскому.       — Антон, я знаю, кто твои родители, но не забивай с кем ты дружишь и какая у тебя репутация. Ты никто, в прямом смысле никто. Живёшь один, родители бросили, и сейчас до меня слухи дошли, что ты наркотики начал принимать. — он тыкал мне своим пальцем по груди, пока я тяжело дышал.       Зря он меня разозлил, лучше бы молча отдал тетрадь. Я взял его палец одной рукой, и свернул её, тем самым делая ему очень больно. Масленников начал кричать, чтобы я отпустил, и кричал о помощи.       Он уже почти стоит перед до мной на коленях, жалобна крича о помощи всех. И вдруг Никита взял меня за руку, и накричал на меня?       — Антон, прекрати, ему больно, хватит!       — Он забрал твою тетрадку. — я чувствую себя отцом, у которого над ребёнком в школе издеваются. Я стою и смотрю как жалко выглядит Масленников, стоя вот так вот.       — Антон, пожалуйста, прекрати, ему очень больно. Я сказал, хватит! —       Я отпустил, и забрал у него зеленую тетрадь, где написано «Английский: Никита Павлович Резнев».       Сударь забрал у меня тетрадь, и сразу же подбежал к Дмитрию, который сильно держал в руке свой палец.       — Дима, всё хорошо? Может к медсестре пойдёшь? — ответ от него он получил сразу, Дима сразу толкнул его, а я лишь успел его подхватить.       — Вы психи, отойдите от меня. —       Он идет к своей парте, а я лишь пожал плечами, будто ничего не было. Сударь слегка толкнул меня, не сильно, он не может, совесть мучает днями. — Нельзя так делать, нельзя! Это не выход из ситуации, Антон. — он не особо кричал, просто немного злился на меня. В первые.       Никита в первые так сильно злиться на меня, что толкнул меня, может даже не сильно, но всё же.       — Он намекнул мне, что я наркоман, и задел тему про родителей. — я отстаиваю своё. Дима не имеет права, так вот высказывать мне всё в лицо и остаться безнаказанным.       — И что? Убить его за это? Это не выход, ты... ты всегда безрассудно себя ведёшь! — он отвернулся от меня и идёт к своей парте, где он сидит один.       Он правда так сильно разлился на меня из-за того, что я тронул димин пальчик?       Ну нет, сударь. Наша дружба мне очень важна, но извиняться перед Масленниковым я не намерен, да если этот придурок ко мне ещё раз подойдёт, или тронет Никиту, я ему палец сломаю, и буду слушать, как он будет кричать от адской боли. А может он и прав, и боль это не выход из ситуации, но так углубленно об этом я думать не стал.       И я даже рад, что не стал так задумываться об этом, ведь я вижу, как Егор заходить в класс. Всё те же растрёпанные волосы, помятая белая рубашка. И ему остался лишь шаг, чтобы полностью зайти в кабинет, но естественно подбежал Булаткин толкая его в сторону.       — Придурок. — огрызнулся Егорик. Всё же огрызаться его научил я, и даже не знаю, лучшее решение ли это было, зная, что он, да и Никита не умеют за себя постоять.       Шкред фыркнула, и лишь видел, как Булаткин подошёл к их компании друзей. А сам он кинул школьный рюкзак на парту, и смотря на меня улыбнулся.       — Доброе утро, Антон. — да, эту улыбку я знаю довольно хорошо, улыбка говорящая мне о том, что у него хорошее настроение, только не могу понять почему. Не думаю, что у такого как он, есть вообще дни, когда у него может быть хорошее настроение, и на минутку, не только хорошее, а прекрасное.       Он открыл свой чёрный рюкзак, и начал копаться в нём, в поиске своей тетради по английскому, которые в его случае, забыть было просто нельзя. И найдя не только тетрадь, но и учебник, он сложил всё в стопку и положил на край парты. Я в это время смотрю на задумавшийся Сударя. Он правда всё ещё злиться? Он никогда не злился дольше минуты, а сейчас даже не смотрит на меня.       — Что у вас уже случилось? Никита даже не поздоровался со мной. — поинтересовался у меня Егор, отодвигая стул к столу, подходя ближе ко мне и садясь задницей на заднюю, пустую парту.       — Дима у него тетрадь по английскому забрал, после начал рвать страницы, я начал разбираться и видите ли, он злиться на меня, потому что я тронул пальчик этого мальчишки. Он мне благодарен должен быть, что не сломал ему его чёртов палец. —       Нет, ну серьёзно, какого хуя он обижается на меня. Если бы я не вмешался, то он бы отхватил от Натальи, ещё бы остался виноватым, но злиться он не на «Димочку», а на меня.       И почему Егор усмехнулся? Это смешно?       — Защитник ты наш. А Никита сам просил тебя о помощи? — снова спросил он меня.       — Зачем ему меня просить, он за себя постоять не может, он прыгал вокруг Димы и просил его отдать тетрадь. Ему нужна моя помощь. —       — А что если он хотел твоей помощи, но не хотел, чтобы кто-то пострадал? Ты же знаешь его, ему не нравится видеть кого-то кричащего о боли, тебе нужно извиняться перед ним. —       Советы Егора и правда помогали чаще всего, он так серьёзно всё говорит мне всегда, помогает разобраться в ситуации, когда я не понимаю её сути. И я начал идти к Сударю, но зашла разъярённая Наталья Николаевна, и я остался стоять на месте, и смотрю на неё, как она смотрит на всех и оценивает внешний вид каждого.       — Егор, я тебе что сказала на прошлом уроке? — задала она вопрос Шкреду, который невольно сглотнул накопившийся слюну, и всё таки ответил ей тихо:       — уложить волосы и погладить рубашку, Наталья Николаевна. —       — Что-то я на вижу изменений, если на следующем уроке ты будешь выглядеть так же, мне придется вызвать в школу твоего брата. Видимо плохо он о тебе заботится. —       — Неудивительно, Наталья Николаевна, его брат же не мамочка для нашего маленького мальчика, не умеет заплетать ему хвостики. — насмехался Булаткин, спокойно облокотившись о спинку стула.       — Рот закрой, мудила. На свой внешний вид посмотри, ничём не отличаешься от грязной свиньи. — ответил я ему, оборачиваясь на него.       — А ну ка быстро рты закрыли все, цырк уехал, а клоуны остались? Запомните ребята, на ваши деньги мне насрать, вы на моем уроке лишь тупые подростки, которые даже пару слов на английском сказать не можете. А теперь достаём двойные листы и пишем самостоятельную, раз вам так хочется посоревноваться между друг другом. —       Выводит учителей я умел хорошо, нужно было только пару раз поставить на место шайку неудачников.       И вот мы пишем самостоятельную, я спокойно списываю у Егора, который на ходу переводил слова, стоявщии на доске. Красиво на английском вроде обозначало beautiful, это я ещё знал, но это было единственное слова, которое я знал.       Так и прошёл это урок. Весь урок писали слова, а когда прозвенел звонок, все поднимались с места и сдавали тетради Натальи Николаевны. М-да, я хотел больше экшена на уроке, я думал сегодня нас отправлять к директору с Блаткином, но к сожалению мы только подставили весь класс, и лишь Егор сиял от счастья, здав свою работу.       Все вышли из класса, Егор собирал вещи, пока я решался подойти к Сударю и сказать одно не простое для меня слова. И когда Егорик меня толкнул к нему, и вышел из кабинета, ожидая нас за пределами кабинета, я решился подойти.       — Никита, прости меня пожалуйста, я не должен был причинять боль Диме, потому что это не выход, я это понимаю. — Он поднял на меня свой взгляд, закрыл рюкзак и перекинул себе его через плечо.       — Извинение приняты, Антон, какой же ты иногда придурок, ты это знаешь? — он посмелся, и положил свою руку мне на плечо, погладил и начал идти.       Как же сложно все таки извиняться, я этого не умею, поэтому никогда и не извиняюсь, вот только Сударь очень близкий мне человек, и если честно желаение смотреть на то, как сильно он на меня злиться, не было.       Идя вместе по коридору, кто-то из нас смотрел в телефон, а кто-то толкал друг друга. Мы любили баловаться во время перемены, хоть она и длилась пять минут.       Математика. Самый мой не любимый предмет...       Не знаю почему, с пятого класса не могу нормально решить уравнение. Никита каждый день со мной занимается, а понимаю я только, что я ничего не понимаю из сказанных им слов. Наверное это вина Элены Владимировны, никогда не понимал её объяснений. Видимо наша школа славиться тупыми учителями, не знаю ни одного нормального учителя, кроме физрука.       Я был даже рад, что кабинет математики находился не так далеко от кабинета английского. Ненавижу лестницы, думаю это было понятно по тому, как зверски я бежал к тому несчастному лифту.       Мы зашли вместе внутрь, сели порозень и ждали учителя переглядываясь между собою. И какого было моё удивление, когда прозвенел звонок, и в кабинет зашла не Элена, а Арсений.       Нет, вы понимаете, Арсений, тот старик, ну то есть мой сосед. И простите меня за мать, но какого хуя мы встретились в третий раз за день, и никого не смущает, что он в моём классе?       — Здравствуйте дети, я ваш новый учитель математики, Арсений Сергеевич. Элена Владимировна к сожалению покинула вашу школу, и на замену пришёл я. Я рад провести этот непростой год, и к тому же последний год вместе с вами. Садитесь. —       Скажите мне пожалуйста, что это мой сон.       Мой сосед, мой учитель?       И только видя его здесь, я понимаю какую глупость ляпнул ему пару часов назад. «Ты мне точно не родитель, не учитель и никто, так что не лезь.» Видимо я переборщил, когда сказал, что он мне точно не учитель.       И как же я молился, чтобы он не увидел меня и моё жалкое лицо, которое высказывает сейчас, что я скончаюсь на месте, если он произнесёт моё имя.       — Антон Андреевич Шастун, я вижу, что у вас одни двойки по математике, решите мне пример возле доски, пожалуйста, хочу оценить ваш уровень знаний. —       Чёрт, видимо он и правда держит обиду за тот случай сегодня утром. Я влип.       Я жёстко влип.