Выпускной

      Маяковский. Пушкин. Есенин. И кто там ещё?       Я думаю, вы догадались какой у нас сейчас урок. А если нет, то у нас урок Литературы с Валентиной Владимировной — не плохая учительница, но всё равно я её недолюбливаю.              Зачем вообще нужно учить эти тупые стихотворения? Вот скажите мне. Я не умею, да и мне лень. Я не хочу тратить своё драгоценное время, чтобы выучить наизусть стих Маяковского или там Пушкина, да и других.       Закинув одну ногу на стул — стоящий перед до мной — парень сидящий там вопросительно и грубо на меня посмотрел. И чё он так смотрит на меня, проблемы?       — Молодец, Алексей, садись, пять. — сказала Валентина Владимировна, сидя за учительским столом и записывая заслуженную, но бессмысленную оценку в журнал.       — Так, — начала она, проводя пальцем по списку журнала с нашими именами.       — Антон, твоя очередь, выходи. — сказала она довольно громко, устремляя свой взгляд на меня.       — Я не выучил. — ответил я ухмыляясь, даже не убав ногу со стула своего одноклассника.       — Антон, давай выходи. — приказала она, явно уже зная меня наизусть, и стуча своей ручкой по деревянному столу, она ждала меня.       Закатив глаза, я поднялся со стула, слегка отодвигая и отталкивая его от себя. Пройдя к доске, я безразличным взглядом взглянул на неё и начал рассказывать ей стихотворение, которое я выучил. Сегодня у меня не было настроения рассказывать его эмоционально и нормально, так что я выучил самый лёгкий и самый смешной по моему мнению стих.       — А вы любите розы? — начал я, слегка приподнимая уголки губ.       И осматривая всех одноклассников и прислонившись спиной к доске, я посмотрел на Егора и на своего милого друга Никиту, которые тяжело вздыхали, понимая, что я не расскажу нормальный стих. Я слегка усмехнулся.       — Шастун, это не тот стих, который тебе нужно было выучить. — сказала она, иногда что-то выводя на листочке, а иногда смотря на меня.       — Ладно, извините. — я прокашлялся, и снова ухмыльнувшись, начал рассказывать прекрасное стихотворение Владимира Маяковского.       — Лежу на чужой жене, потолок прилипает к жопе, но мы не ропщем — делаем коммунистов, назло буржуазной Европе. Пусть хуй мой как мачта топорщится. Мне все равно, кто подо мной — жена министра или уборщица. — улыбаясь посмотря на учительницу, я был доволен своим стихотворением.       — Это что за безобразие, Антон! — кто-то из класса начал тихо шептаться и смеяться, а я лишь посжал плечами, даже не расстраиваясь, когда мне поставили жирную двойку и отправили к директору.       Постучавшись в дверь, я всё так же приподнимая уголки губ, вошёл в кабинет директора без разрешения, в котором одновременно стоял наш Математик — Арсений Сергеевич.       А он что тут забыл? Я слегка впал в ступор, разглядывая внимательный взгляд Арсения на мне. И чего он так пялиться на меня? Узнал, что я на литературе сделал? А если да, почему он не угарает, смешно же было.       — Проходи, Антон. Присаживайся. — произнёс директор, показывая ладонью на свободное кресло.       Я с осторожностью прошёл дальше, подходя ближе к креслу, стоявший напротив стола Дмитрия Олеговича. Когда я присел на мягкое и вроде удобное кресло, я слегка напрягся, чувствая тот же взгляд Арсения на себе, который даже не думал отводить его.       — Надеюсь вы меня поняли, Арсений Сергеевич. — добавил более пожилой мужчина, при этом откладывая ручку в сторону, на край стола. Он кивнул, и посмотрев снова на меня, слегка жмурясь, покинул кабинет Директора, закрывая при этом за собой дверь.       Мы остались одни. Я уселся поудобнее, откидываясь спиной на спинку кресло, и скрестив ноги, я взглянул на Дмитрия. Выражение лица учителей и директора, всегда заставляют меня улыбаться. Как же я люблю выводить учителей из себя.       — Антон, твои оценки с каждым днём становятся всё хуже. Ты мне что, предлагаешь связаться с твоими родителями? — поинтересовался он у меня, скрещивая недовольно руки в замок.       — Попытайтесь, но вы не сможете с ними связаться, они даже мне не звонят, не то, что вам. — ответил я слегка хмурясь, от понимания, что родители не звонили мне пол года. Не нужен я им, я для них лишь ошибка, которую мама родила. Поэтому они и оставили меня одного. Я для них лишь лишний груз, который они не хотят таскать собой.       Моя тётя в детстве прямо в лицо сказала, что я никому не нужен, и что моя мама хотела сделать аборт, чтобы не мучаться со мной, но пожалела меня. А дедушка, который умер год назад, сказал, что я ошибка природы. У меня нет правильного воспитания, никто мне не говорил, что правильно, а что нет. Никогда я не слышал слова о том, как правильно вести себя со взрослыми. Вся семья считает меня избалованным ребёнком, который только и требует внимания и денег.       Но я нашёл себе подработку, и сам покупаю себе продукты, чтобы не выпрашивать деньги у родителей. Но всё равно я остаюсь самым ужасным ребенком в их жизни.       Помню, бабушка сказала, что все хотели, чтобы родилась девочка. И вот именно из-за того, что я родился мальчиком, моя семья считает меня ошибкой.       Может они и правы...       — Антон, так продолжаться не может. Ладно другие предметы, там хотя бы есть четвёрки и тройки, но по математике у тебя одни двойки. Шастун, ещё одна двойка по математике, и мне придётся тебя исключить из школы.       С каких это пор, выгоняют из школы за плохие оценки? Чёрт, но если он меня отчислить, то это всё. Семья полностью от меня откажется, это значит, что нормальной работы я не получу, и придется работать сразу на двух работах и жить так, до конца жизни.       — Я вас понял, Дмитрий Олегович. — я отвёл взгляд на пол, слегка стыдясь и разочаровываясь в самом себе.       — Иди на уроки, Шастун.       С тяжёлым вздохом я кивнул, и попрощавшись, покинул кабинет директора, всё так раздумывая над словами директора.       Блять, это просто пиздец.       Как мне исправить оценки? Математику я не понимаю. Я старался понять её, смотрел видео, как правильно решать разные уравнения, но я всё равно не понимаю эту грёбаную тему.

***

      Что не так со мной.       Все плывёт настолько сильно перед глазами, что я ели вижу собственные руки лежащие перед до мной. Одновременно я пытаюсь вслушиваться в отдалённые разговоры одноклассников и возмущения Арсения Сергеевича, который отчитывал самых громких учеников нашего одиннадцатого класса.       По моему лбу скатилась первая капля пота. Может я заболел или я слишком задумался об отчисление?       И долго раздумывать об этом мне никто к сожалению не дал, ведь один ударь по моей парте заставляет меня прийти в себя и оглядеться вокруг. Все взгляды окружающих сфокусированы на меня и я вижу перед глазами свою тетрадь.       Медленно и аккуратно пролистывая страницы, я разочаровано вздохнул.       Двойка. Очередная двойка.       Поднимая свои зеленые глаза на нашего учителя, я нахмурился. Он достаточно подозрительно прожигает меня своим взглядом.       — Отстанешься после уроков. — сразу произнёс он, идя в сторону других учеников, раздвая им их тетради и попутно говоря, насколько хорошо и одновременно плохо мы написали контрольную.       Да, если честно я предвкушаю, что разговор будет недолгий.       После урока математики, все ученики покинули кабинет, направляясь всей компанией в столовую.       Но, а я сидел за партой, и дёргал ногой и нервно перебирал свои пальцы.       — Антон, так не может продолжаться. Вторая двойка за месяц, ты даже не пытаешься понять тему. — отчитывал меня Арсений Сергеевич, сидя одной ягодицой на краю стола, после уроков.       — Нет, Арсений Сергеевич, я правда стараюсь. Но я не понимаю, как решать эти ваши задачи. Я дома даже видео уроки смотрел, но не в какую. Я не понимаю! — слегка громко ответил я.       — Тогда наймите себе репитера, Шастун.       — Я пытался, Арсений Сергеевич, но ничего не получилось, я всё время приносил домой двойки...       — Тогда приходи ко мне, я попытаюсь тебе более понятнее объяснить тему.       Я приподнял одну бровь и вопросительно на него взглянул. Он не шутит?       — Нет, Арсений Сергеевич, я так не могу. Вы же тоже занятой человек, я не хочу вам мешать, я сам разберусь.       — Сам разберёшься? Я не вижу того, что ты сам сможешь разобраться с этим. Это больше не обсуждается. Приходи вечером, примерно в семь ко мне.       Блин, я не смогу его переубедить, но почему мне так не хочется идти к нему. Чёрт, сердце колотится. Что происходит?       — Арсений Сергеевич, я не могу, извините. У меня нет времени.       — Чушь собачья, жду в семь. — настойчиво говорил он с довольно угрюмым лицом. Он всегда так смотрит?       — Нет, Арсений Сергеевич, я не...

***

      И почему я сейчас стою перед его дверью?       Стоя перед его входной дверью, я довольно крепко обнимал свой учебник по математике и свою зелёную тетрадь. И собравшись с мыслями и силами, сжав руку в кулак и переведя дыхание, я всё-таки постучался.       — Иду! — услышал я, после чего дверь распахнулась и я увидел Арсения Сергеевича.       Нервно сглотнув, я оглядел его с ног до головы. На ногах были белые тапки, а одеть он был в серые шорты и темно-синию оверсайз футболку.       — Антон, это ты, входи, чего стоишь, как истукан. — явно шутя сказал он, слегка отходя, давая мне место, чтобы пройти в его квартиру.       Руки дрожали от волнения, а глаза бегали от переживания. Я со своими тапками, направился в сторону его гостиной, которую я подметил еще стоя в подъезде.       Я положил свои вещи на кофейный столик, а сам приземлился на диван. Его квартира так красиво обустроена. У него тут намного комфортнее, чем у меня. Здесь такая чистота, и пахнет тут Арсением... Что в принципе логично.       Боже, Антон, о чём ты думаешь?       — Кофе или чай будешь? — поинтересовался он, стоя у столешницы на кухне.       — Пожалуй не откажусь от кружки чая... — слегка краснея ответил я, перебирая свои пальцы, которые так и не находили себе место.       Если честно, я не успеваю за этим мужчиной. Вроде только, что стоял на кухне, а вот уже сидит рядом со мной, держа в руках белую кружку. Пахнет кофеином.       — Ну показывай, Шастун, чего ты не понимаешь? — спросил он, ставя кружку на стеклянный столик, переводя заинтересованный взгляд на меня.       — Ну... — начал я, открывая свою тетрадь и разглядывая все темы, которые на прошлой неделе объяснял Арсений Сергеевич.       — Всё. — всё же признался я, кидая тетрадку обратно, снова слегка разочаровываясь в самом себе. — Я ничего не понимаю, Арсений Сергеевич. Не люблю я математику. — говорил я ему, пока он слегка смеясь смотрел на меня.       — А какой предмет в школе ты тогда любишь?       Какой предмет? Хороший вопрос, если честно. На самом деле, я не задумывался об этом раньше. Я не люблю уроки, на них не интересно сидеть, всегда одно и тоже: Завтра классная работа. Задают уроки, которые ты дома решаешь весь вечер, и так далее.       — Не знаю, у меня нет любимого предмета. Это всё из-за учителей, они обижают Егора и Никиту! — чуть громче сказал я, будто был обиженным ребенком из детского садика, у которого забрали его любимую игрушку.       — То есть, ты не любишь математику из-за меня?       — Что? Нет, вы всё не правильно поняли, не все учителя такие. Элеонора Сергеевна и Галина Николаевна очень хорошие учителя, и вы тем более, Арсений Сергеевич.       — Угх... Галина Николаевна, это учитель физики, да? — переспросил Арсений, явно задумавшись.       — Да, она.       — Да, точно, вспомнил. Молодая и красивая учительница. Довольно привлекательная.       Я нахмурился.       — Арсений Сергеевич, такие подробности мне не нужны о ней. — я не громко посмеялся вместе с ним.       — Да, прости меня.       Когда он потянулся за моим учебником математики, он открыл для себя нужную страницу, и положив книгу напротив меня, я посмотрел на задачи.       — Это китайский язык или шифр, который мне нужно разгадать?       — Антон, это не сложные задачи. — произнёс он, подсаживаясь ко мне довольно близко. Я снова нервно взглотнул, после чего сразу посмотрел на учебник.       Что со мной не так сегодня? Когда он так близко, я очень сильно краснею и напрягаюсь. Я стискиваю зубы, а после прикусываю нижнюю губу, пытаясь вслушиваться в объяснение Арсения.       — Арсений Сергеевич, я не понимаю. — честно сказал я, с тоской вздыхая.       — Антон, это не страшно, давай попробуем ещё раз. — встав с дивана, он ушёл в другую комнату, видимо, чтобы взять что-то.       Я сидел весь каменный, и дёргал ногой. Тут некомфортно, но комфортно... Это странно, мой старый репетитор начал бы орать, за то что не понял его объяснений.       Когда Арсений снова присел рядом со мной уже с ручкой в руке, он взял мою тетрадь, и открыв её написал то же самое уравнение из учебника, после чего протянул ручку мне.       — Мне нужно решать?       — Постарайся. А если не сможешь, я помогу. — нежно улыбаясь проговорил он, смотря теперь внимательно на тетрадь и на мою руку.       Я сижу уже десять минут и не могу понять, что я вижу перед собой. Я, как психопат дёргаю пальцы, а вместе с ними и ручку. И вы не представляете, как мне стыдно сидеть рядом с ним, и тратить его время.       — Блять. — прошептал я. — Ой, извините, Арсений Сергеевич.       — Антон, что за выражения такие!       — Я же уже извинился, я случайно.       — В твоем возрасте, я даже не знал, что такое есть вилкой, а ты тут материшься.— грубо и с серьёзным лицом говорит он.       — Вы были умственно отсталые в детстве? — я нахмурился, явно задал этот вопрос серьёзно.       И когда я увидел его сердитое и очень-очень недовольное лицо. Я мигом отвёл свой взгляд обратно на лист бумаги.       — Я пошутил, Арсений Сергеевич.       — Шутки у тебя слегка не смешные. — фыркнул он, всё так же сидя с угрюмым лицом и продолжая пялиться на меня без перерыва.       — Арсений Сергеевич, не смотрите на меня, как старый и недовольный старикашка.       — Старикашка? Я готов тебя прямо сейчас выставить за дверь, за такие высказывания. —       Я замолчал, теперь уже недолго. Я продолжил решать всё то же уравнение. Пытался как-то выкрутиться и написать хоть что-то, и на удивление, у меня вышло одно решение.       — А... Ответ пять? — неуверенно, будто спрашивая его, сказал я.       — Это вопрос или утверждение?       Ага, я понял в какие игры мы играем. Типичный школьный учитель, в добавок ещё и угрюмый старик.       — Утверждение, ответ пять.       — А вот и нет, ты допустил маленькую ошибку в начале, из-за которой ты не правильно решил данное уравнение. — ответил он, показывая на мою и вправду маленькую ошибку.       — В данном уравнение, всегда важно перепроверять свои решения, чтобы в конце вышел правильный ответ.       Я кивал, и правда понял, где была моя ошибка. Она такая маленькая, что я бы в жизни её не увидел, если бы не Арсений Сергеевич. Сейчас я понимаю, что каждая маленькая ошибка, может привести к большим последствиям.       — Спасибо вам. — искренне поблагодарил его я, снова дёргая своей рукой. Может обратиться к врачу?       И стыдливо смотря на листок, я внезапно почувствовал что, что-то тяжёлое и тёплое ложиться на мою руку.       — Не нужно меня благодарить. — прошептал Арсений Сергеевич.       Это была рука учителя, он накрыл мою ладонь своей, от чего моё дыхание на миг остановилось. Он выкрал из моей руки ручку, и убрав её в сторону, приблизился ко мне.       Наши лица были в сантиметре от друг друга, я чувствовал его тёплое и горячее дыхание. Наши носы соприкоснулись, и я чувствую, как мои глаза бегают по его лицу. Начинается паника, я не знаю, что делать. Дыхание тяжелое и я отчётливо слышу и чувствую, как моё сердце почти выпрыгивает из моей груди.       И я уверен, что мы поцелуемся, но стук в дверь, всё испортил или же спас меня...       Мы оба поднялись. Отряхиваясь, я собирал свои вещи, пока он направлялся к входной двери, чтобы открыть нежданным гостям дверь. Боже, как стыдно, всё моё лицо горит, я будто сейчас взорвусь от смущения. Моё лицо выглядит так, будто я щас начну реветь, прямо в его гостиной. Я ещё никогда не был так смущён...       А что если бы мы поцеловались? Чтобы тогда? Я бы никогда не смог смотреть ему в лицо, наверное прогуливал каждый урок математики, и в школу наверное вообще бы не приходил.       Начиная обуваться, я взглянул на людей перед дверью.       Перед ним стояла красивая девушка, а рядом маленькая девочка. Оба держались за руки, и у меня остановилось сердце. Оно так сильно и болезненно начала сжиматься, что я не понимаю, что это такое.       — Милый, — начала брюнетка, а что она сказала дальше, я так и не услышал, потому что мои уши заложило.       Я встревожено взглянул на Арса, который поднял ту девочку на руки.       — Извините, Арсений Сергеевич, мне пора! — резко крикнул я, выбегая из квартиры, проходя мимо девушки или жены Арсения.       Сука!