Выпускной

Всем приходит конец. Слышали эту фразу? Я почувствовал пустоту внутри, будто весь мир, который я с трудом выстроил, внезапно рухнул. И тогда это фраза была единственной в моей голове. Ходя по коридорам школы, я не мог поднять глаза — все вдруг стали чужими, хотя и до этого явялись для меня пустым местом. Даже самые близкие друзья превратились в воспоминания. Хотелось накричать, высказаться, облегчить душу, хотя бы немного. Но нельзя. Я тяжело вздохнул и начал протискиваться сквозь толпу, чтобы понять, из-за чего все такие возбуждённые. Над Никитой нависли двое парней — они пинали его. И тогда возник вопрос — должен ли я помочь? Мне стало стыдно за саму мысль. Мой рюкзак соскользнул с плеча, упал на пол и тихо стукнулся. Сжав руки в кулаки, я пошёл к ним — с такой яростью, что казалось, ещё немного, и я сорвусь. Но резко кто-то схватил меня за плечо и резко потянул назад. Я даже не успел подумать, кто это. — Немедленно к директору! — закричал Арсений так внезапно, отталкивая парней с параллели от Никиты. Из носа и губы у Никиты текла кровь, и сердце у меня сжалось. Арс схватил двоих за уши и повёл в кабинет директора. Я хотел подбежать к Сударю и помочь, побыть тем старым другом, но Егор опередил меня. Мой рюкзак всё ещё лежал на полу, пока вокруг люди начали расходиться. Я остался один в коридоре. Не хватало только грустной музыки и камеры, снимающей мою спину. Всё вокруг стихло, и в груди разлилась боль. Я сам виноват — повторял я себе мысленно. Собравшись с силами, я поднял рюкзак и пошёл в кабинет математики, где ждал Арсений Сергеевич — хотя всего несколько минут назад он тянул тех двоих в сторону директора. Всё поплыло перед глазами, ноги подкашивались. Руки дрожали медленно, будто заранее зная: сейчас случится что-то страшное. Сердце колотилось, как сумасшедшее, готовое выскочить из груди и бросить меня одного. Мои друзья даже не посмотрели в мою сторону. Я вошёл в класс. Арсений Сергеевич стоял у доски и что-то писал. Видимо, новая тема. Я даже не посмотрел туда. — Антон? — он обернулся, удивлённо отложив мел. Брови приподнялись, губы сжались в тонкую линию. Весь класс уставился на меня, как на дикого зверя в клетке. Я опоздал? Видимо… — Я... извините, Арсений Сергеевич, — пробормотал я и, не поднимая взгляда, пошёл на своё место. Лишь бы не сорваться. Я достал тетрадь, ручку и попытался дышать ровно. Пытался не сойти с ума. Рядом сидящий парень пристально смотрел на меня. Это напрягало. — Хватит пялиться на меня, раздражает! — буркнул я. Снова весь класс повернулся в мою сторону. Эти взгляды. Презрение, любопытство. Как всегда. — Чего вы уставились? Я опять выгляжу не так? Так выколите себе глаза, блядь! — сорвался я, разбрасывая свои же вещи. — Вы кучка идиотов! Я вас всех ненавижу! А вы, Арсений Сергеевич, — вы просто кусок дерьма, который ничего не делает! Даже не пытается мне помочь! Класс замер. Арсений Сергеевич не мог поверить своим глазам и ушам. Я обернулся и заметил испуганный взгляд Никиты — не как у всех. Он будто что-то вспомнил. Я молча опустился на место и начал собирать вещи. Стыд жёг меня изнутри. Перед Арсом особенно… теперь придётся оправдываться. Открыв тетрадь, я начал записывать тему. Но чувствовал, что Арсений не сводит с меня взгляда. Он изучал меня с ног до головы. Я пытался не реагировал. Просто решал задачу, как будто ничего не случилось. Этот урок длился вечность. Казалось, стрелки часов остановились. И когда я попытался встать, голос Арсения Сергеевича остановил меня: — Антон, останься. Я обернулся, бросил рюкзак в сторону и сел за первую парту, ближе всего к нему. Он напряжённо смотрел на меня, что-то быстро записывая в журнал. — Что это было сегодня? — резко спросил он, громко захлопнув журнал. — Ты назвал меня дерьмом? — Арсений Сергеевич, простите, я... — я на мгновение замолк. — Нет, говори! Я хочу услышать, почему ты так себя вёл. Он кричал, и мне всё меньше хотелось говорить ему причину моего внезапного срыва. Но выбора не было. — Могу я... попросить у вас совета? — внезапно спросил я, уходя от темы. — От меня? Почему не у других? И ещё, не уводи разговор. — Потому что я вам доверяю… и, потому что у меня больше никого нет, — прошептал я, подняв на него глаза. — И я не увиливаю от разговора. — Говори. Я слегка помолчал, собираясь с мыслями. — Что мне делать? — слёзы вдруг начали катиться по щекам, предательски быстро. — Я потерял всех друзей. Оба не хотят со мной даже говорить.. Он молча подошёл и обнял меня, это было неожиданно. Осторожно, нежно. Поглаживал по спине, покачивая. — Я уже говорил тебе, Антон. Дай им время. Им сейчас тяжело. Когда придёт нужный момент, судьба сама их приведёт. Хорошо? Он отстранился и посмотрел на меня, но я не мог остановить слёзы. Мне казалось, единственное, что мне сейчас нужно — просто поплакать. Я тихо прижался к его плечу, оставляя мокрые следы на его белой рубашке. — Антон, ты ведь знаешь — я всегда рядом. И если тебе плохо, если что-то давит — не кричи на меня. Подойди, обними, а после расскажи. Понял? Я не мог ответить словами — только активно кивал, стараясь успокоиться, уткнувшись в его плечо. Мне стало стыдно. Лицо горело от румянца. Что со мной не так? Я не могу больше так жить. Не могу терять и его. Если я потеряю Арса, я больше не выдержу.