Выпускной

В школьной библиотеке было пусто и слегка темно — я даже удивился, что меня впустили сюда вечером. И то только потому, что Арсений попросил библиотекаршу впустить меня. Рядом лежал конверт с приглашением от Егора — даже смотреть на него противно. Я хотел выбросить его сразу. Не знаю, почему он всё ещё здесь. Передо мной лежала книга, но я не мог сосредоточиться — не удавалось прочесть даже одно предложение. Весь день меня мучило чувство вины за то, как я поступил с Егором. Я пытался быть для них суперменом, а оказался предателем. Обернувшись на скрип двери, я увидел тёмный силуэт — Арс. Он тихо подошёл ко мне и взглянул своими голубыми глазами, садясь на стол рядом. — Как ты? — был его первый вопрос, пока его рука мягко поглаживала мои кудрявые волосы. Я тяжело вздохнул, и на глазах выступили слёзы. — Арсений Сергеевич, почему я такой неудачник? — вырвалось у меня, пока я уткнулся лицом в руки. Слёзы медленно стекали по запястьям, я не находил себе места. В голове всё перемешалось — навалилась тяжесть и странное, пугающее желание покончить со всем. Он промолчал, но не надолго. — Эй, Антон, ты не неудачник. Ты совершил ошибки, которые совершают многие. Но не стоит так себя корить. Всё можно исправить, — пробормотал он, закрывая книгу и глядя на меня. — Собирай вещи, пойдём прогуляемся. По тебе видно, что тебе нужно хорошенько проветриться. — Он начал собирать мои вещи, и я слегка покраснел. Поднявшись, я накинул куртку. — Ладно, я сейчас явно не откажусь от прогулки. — Славно, тогда пошли скорее. — Он взял меня за руку и потянул за собой. Мы вышли из школы через боковой вход, и нас сразу встретил прохладный вечерний воздух. Он принес с собой лёгкое облегчение, позволяя дышать глубже. Арсений шагал чуть впереди, не отпуская моей руки. Это было странно… но пиздец как приятно. Мне не хотелось отпускать его тёплую руку — теперь уже точно никогда... — Куда пойдём? — спросил я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Посмотрим. Главное — подальше от всех этих школьных заморочек. Тебе нужно расслабиться, — ответил Арсений, и в его голосе была та самая спокойная уверенность, которой так не хватало во мне самом. Мы шли по пустой улице. Ветер шевелил ветки деревьев, небо стремительно темнело. Воздух пах дождём, и я вдохнул его так глубоко, что мне показалось — этот запах заполнил меня до краёв. И нам почти сразу показалось, что вот-вот начнётся дождь. И правда — через пару минут первые капли начали падать на асфальт. — Кажется, попали, — усмехнулся он. — Мы? Это ты меня вытащил погулять, — я впервые за день улыбнулся по-настоящему. Дождь усиливался, но мы не остановились. Сначала попытались спрятаться под деревом, но потом Арс вдруг схватил меня за обе руки и, не отпуская, засмеялся: — А давай пробежимся? — Ты серьёзно? — с недоверием взглянул я. — Вполне. И мы побежали. Не задумываясь, не оборачиваясь. Смеялись, как идиоты, прыгали в лужи, ловили капли лицом. Всё стало нереальным, как в кино. Только я, он и этот весенний дождь, который будто смывал с меня всё грязное, накопившееся за день. Когда устали, мы рухнули на лавочку в парке. Одежда прилипла к телу, волосы промокли насквозь, но нам было всё равно. Даже приятно. Арсений вытащил из рюкзака салфетки и запасную кофту — как всегда, вечно подготовленный. Я не удержался от смеха. — Ты вечно всё предугадываешь. Даже дождь. — Просто знал, что если вытащу тебя — пойдёт ливень. Но я всё равно хотел, чтобы ты пошёл со мной, вот и подготовился. Я опустил взгляд. Веселье утихло, наступила тишина. — Я… — начал я, — Я сегодня весь день думал только об одном. О том, какой я всё-таки отвратительный. Он посмотрел на меня внимательно, не перебивая. — Я предал Егора и Никиту. И ради чего? Чтобы получить хорошую оценку? Чтобы обидеть Никиту? Я хотел быть для них спасением, хотел, чтобы они нуждались во мне. А теперь чувствую себя пустым и одиноким, как будто из меня вырвали две части, которые нужны были только мне. Мне кажется, я был плохим другом... — Ты не был плохим другом, Антон, — тихо сказал Арсений. — Ты был человеком. Ошибся. Но если бы ты не чувствовал вину — вот тогда я бы начал волноваться. Я молчал, но он продолжил: — Мы все бываем эгоистами. Особенно когда нам больно или нуждаемся в чем-то. Это не делает тебя плохим, Тоша. Это делает тебя настоящим. И ты ведь не один. У тебя есть я. Я посмотрел на него. Его мокрые волосы, слипшиеся ресницы, и самое тёплое выражение лица, которое я только видел. — Я… — снова начал я, но не закончил. Слова стали лишними. Я потянулся вперёд и, сам не веря себе, поцеловал его. Коротко, осторожно, но точно в губы. Он замер, но через секунду отстранился. Его глаза расширились от удивления. Он, кажется, не мог поверить в происходящее, и я тоже. — Антон… — прошептал он, но я уже не слушал. Вскочил с лавки, будто очнулся. — Прости. Я не знаю, зачем это сделал. Правда, прости... — Подожди... Но я уже бежал. Дождь снова стал сильнее, но я его не замечал. Сердце колотилось, ладони дрожали. Я не знал, что на меня нашло. Знал только одно, сейчас я не смогу смотреть ему в глаза. И, может, больше никогда не смогу. Я добежал до дома, захлопнул за собой дверь и сполз по стене, сжимая мокрую футболку на груди. Что же я наделал?