Выпускной

Тут было громче, чем в школе. Музыка била по полу, по стенам и воздуху. Она звучала отовсюду, из колонок, и из чужих телефонов. Люди толкались, смеялись, кто-то орал прямо в ухо, а кто-то уже не различал реальность из-за большого количества алкоголя. Девушки, одетые так, будто забыли половину одежды дома, отшивались вокруг парней, флиртуя и касаясь их интимных мест. Это всё отвратительным. И я пожалел, что пришёл. Но остаться одному в пустой квартире было бы хуже, чем слушать эту дурацкую музыку, которые я бы в жизни не послушал. Без мамы там слишком тихо, страшно и холодно. Я проталкивался сквозь толпу, стараясь не наступать на ноги, не зацепить чужие локти, не смотреть по сторонам, просто, чтобы не влипать в проблемы. Я надеялся увидеть Егора. Уж он-то точно здесь, я был уверен, даже не знаю почему — ведь, по сути он такие вещи не любит. Я уже почти смирился, что просто увижу его со стороны. Даже просто убедиться, что он тут. И вот, я его заметил. Егор спешил сквозь толпу, будто кого-то избегал. Его лицо было напряжённым, он не смотрел по сторонам, не улыбался. Кто-то что-то кричал ему вслед. И за ним — Булаткин. Он хватал Егора за запястье, крепко, и я сразу понял, что что-то не так. Я хотел подойти. Я попытался ускориться, но в этот момент кто-то врезался в меня или я в него. И я отшатнулся, почувствовав, как моя грудь врезается во что-то твердое. — Извините, пожалуйста... — начал я, подняв глаза, а после резко замер. Передо мной стоял Дима. Высокий, с растрепанными волосами и стаканом. Алкоголь пах резко и безумно мерзко. Губы у него были немного влажными, будто он недавно целовался с кем-то. А глаза смотрели прямо в меня. — А, это ты, — сказал он. Его голос был чуть охрипшим и тихим, чем обычно. Он осмотрел меня с ног до головы и усмехнулся. — Чего не танцуешь? — Я не люблю танцевать, — пробормотал я, пытаясь сделать шаг назад. — Что? — он прищурился. — Как можно не любить танцевать? Он смотрел пристально, и я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло. Его взгляд был слишком внимательным и настойчивым. — Не моё, я плохо танцую, — Я только на мгновение отвел взгляд за его плечо, в сторону. И я снова увидел Егора. Он что-то говорил Егору, вырывая руку, сопротивляясь. Они ругались, и ругались они правда сильно, будто женатая пара, у которого один спалил измену второго. А потом исчезли из поля зрения. Сердце сжалось от страха за друга, вдруг что-то случилось? Это же Булаткин. Я шагнул вперёд, собираясь идти за ними, но... Дима оказался ближе, чем я думал. Он резко притянул меня к себе, и его стакан упал на пол, расплескав остатки алкоголя. Две его руки легли на мою талию. Я вздрогнул, хотел отойти, но он не отпускал. — Что ты...? — я не договорил. Он поднял руку, сделав знак диджею, и в следующую секунду музыка резко сменилась. Раздался вальс. Вокруг пары улыбались и стали танцевать с друг другом. — Давай, не ломайся, — сказал он, и улыбнулся чуть. — Раз не умеешь, хотя-бы научу перед выпускным. Он начал двигаться, и я почувствовал, как его тело ведёт моё — это было... странно. Я не сопротивлялся, что было довольно странно, ведь ситуация меня не особо радует. Мы кружились. Я и он. Мои руки, почти автоматически, легли ему на плечи. Я не знал, куда ещё их деть, потому что ничего не понимал в танцах. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Я чувствовал его ладони на своей талии, его запах. Он двигался уверенно. Взгляд его не отрывался от моего лица, а улыбка не спадала. — Не так уж и плохо, — сказал он, и я смутился. С чего он так поменялся по отношению ко мне? Я не мог смотреть ему в глаза. Я смотрел на его подбородок, на рубашку и на его ключицу. Потом, случайно, скользнул взглядом по его губам. Что со мной? Я никогда не думал о поцелуе или отношениях до восемнадцати лет. Это просто танец. Просто вальс, да? Но это было не просто вальс. Дима будто знал, что делает. Он держал меня ближе, чем нужно. Он скользнул рукой по моей спине, потом снова вернулся к талии. Я чувствовал его прикосновения сквозь футболку, и меня это пугало слегка, потому что я никогда в жизни такое не чувствовал. Я чувствовал одно — как мои пальцы дрожат на его плечах. — Знаешь... — сказал он, склонившись чуть ближе. Его губы почти касались моего уха, обжигая его своим дыханием. — Ты странный. Я сглотнул, опять не смог ответить ему. — Тебя все остерегаются. Думают, что ты странный, закрытый и стеснительный. А ещё тобой любят пользоваться. — Его голос стал тише. — Но ты красивый, Никит. Я замер — тогда я понял, что он говорит это из-за алкоголя. Всё внутри меня будто сжалось от разочарования. Ничего другого я не ждал, но... Опять это но. И прежде чем я успел что-либо понять или сказать — он поцеловал меня. Не спросив. Сначала он был осторожен. Его губы были мягкими, он будто без слов спросил меня, ли может продолжить. И когда я не отстранился из-за неожиданности — он поцеловал глубже. Его ладонь скользнула к моей щеке, и мир перестал существовать. Всё исчезло, все кто мешали — исчезли. Я не знал, что чувствую. Это было неправильно, я думаю... Я не мог понять, чего хочу. Хочу ли я больше или остановиться. Но через секунду меня резко накрыло. Я оттолкнул его. — Не надо, — выдохнул я. Он посмотрел на меня с удивлением, но не сказал ни слова. Я отступил назад, споткнулся, чуть не упал. Я не такой, то есть, я не могу быть таким. Люди снова начали двигаться рядом. Кто-то смеялся, а кто-то вовсе смотрел на нас. Мне стало нечем дышать. Я развернулся и побежал. Проталкивался через толпу, мимо пьяных подростков, в сторону коридора. Руки дрожали, а щёки горели. Я растерялся и испугался... Открыв дверь первой попавшейся комнаты, я влетел в ванную, захлопнул за собой дверь, и уставился в зеркало. — Блин... — прошептал я. На моих губах всё ещё чувствовался его вкус. Я прижался лбом к зеркалу, закрыл глаза и попытался дышать ровно. Что это было? Почему он поцеловал именно меня? Из-за алкоголя? Почему мне кажется, что мне это понравилось?... Почему нет ответов...