Выпускной

Мои губы дрожали от воспоминаний того поцелуя. Тяжело дыша, я смотрел на своё отражение. Я не узнавал себя. Или, может, просто больше не хотел. Всё тот же шрам на голове, всё тот же взгляд, в котором теперь что-то надломилось. Дима и его друзья оставили след не только на коже, кажется, внутри всё тоже порвалось. А этот поцелуй… будто просто добил меня. Я не могу понять, это было случайно? Или он правда что-то почувствовал? Неужели он мог? Неужели я мог допустить такое? Я провёл ладонью по лицу и тихо всхлипнул. Как теперь смотреть ему в глаза? Ведь он забудет. А я нет, и уже вряд ли вообще смогу это забыть. Он забрал то, что было моим первым — он забрал мой первый поцелуй. Тот, кто избил меня, в итоге стал тем, кто поцеловал. И теперь каждый раз, вспоминая это, мне хочется просто исчезнуть. Я не хочу, чтобы кто-то узнал. Не хочу, чтобы фотографии появились где-то. Один поцелуй — а внутри будто тысяча тревог, которые всплывают друг за другом. Я хотел дожить спокойно до восемнадцати, не трогать чувства, не влюбляться, не страдать из-за кого-то. Но нет, всё снова разрушено. Дима всегда ломает всё, чего я касаюсь. Мне страшно. Не знаю, забыть это или ждать, что он извинится. Но, наверное, лучше пусть забудет. Если вспомнит, вдруг снова ударит? Всё становится тяжелее. Я один. Егор всё реже пишет, и мне кажется, что я сам виноват. Антон пытался быть рядом, а я оттолкнул его. Он просто хотел помочь, но я не дал. Может, я сам всех отталкиваю, а потом жалуюсь, что один. Может, я и есть причина всего этого. Я устал. Хочу, чтобы всё закончилось. Хочу спрятатьс и хочу к маме. Я взял телефон, но ничего. Только реклама. Ни звонка, ни слов. Без неё дом будто не родной. Только тишина и пустота внутри. И я. Мне страшно думать, что она могла исчезнуть навсегда. А вдруг она меня бросила? Когда я вышел из ванной, глаза уже пекли. Но не успел даже вдохнуть спокойно, всё снова пошло не так. — Девочки, вот он! — крикнула девушка, проходя ко мне со своими подругами. Я насторожился и инстинктивно сделал шаг назад. В груди защемило, нутром чувствовал, что сейчас будет плохо. — Ты же Никита? — спросила брюнетка, подойдя ближе и резко схватив меня за рубашку. Её пальцы больно вцепились в ткань, будто в кожу. Я поспешно кивнул, стараясь отстраниться. В этот момент меньше всего на свете хотелось ссор и внимания. Особенно, от таких, как они. — Как ты посмел поцеловать Диму? — закричала та, что стояла впереди. Видимо, главная. Её глаза полыхали злостью, а руки взлетели в воздухе, словно она вот-вот ударит. — Нет, вы не понимаете, это не я, это он… — начал я оправдываться, но не успел договорить. Пощёчина по лицу оборвала слова. Щёка вспыхнула болью, а в голове зазвенело слегка. — Никто не смеет трогать его, понял? — прошипела она, наклоняясь ближе. — Он мой будущий парень. А ты, педик, запомни раз и навсегда, он никогда не будет с тобой. Ты просто жалкий неудачник, которому повезло, что он вообще на тебя посмотрел. Ещё один удар. Потом второй. Я пытался вырваться, но на меня накинулись остальные. Царапали кожу, тянули за волосы, кричали всё подряд. — Да не целовал я его! — сорвался я, голос дрогнул и почти пропал. Но никто не слушал. — Он мой парень, ясно?— визгнула одна, расцарапывая мою щёку так, что потекла кровь. — Чёртов пидор! Я вырвался из их рук и бросился бежать. Сердце колотилось так, будто выскочит из груди. Мне казалось, что если остановлюсь хоть на секунду они догонят, снова схватят, снова будут кричать и обвинять в поступке Димы. Я просто бежал. Я устал быть тем, кого бьют. Тем, кого винят во всём. Тем, кто не может объясниться. Мне больно, но даже плакать уже тяжело. Просто хочу, чтобы кто-то обнял и сказал, что всё это скоро закончится. Но видимо не в этой жизни.