Выпускной

❗Дисклеймер — Глава содержит сцены давления, насилия и действий, против которых герои могут быть не согласны. Материал предназначен только для устойчивых читателей.

***

— Егор, прекрати немедленно, это не...! — я не успел договорить, его голос стал настолько резким, что я вздрогнул. — Завались! — крикнул он, прижимая меня сильнее к кровати. — Тебе, блять, некуда бежать, так что либо наслаждайся, или начинай сопротивляться. Но скажу сразу, сопротивление ухудшит твоё положение в тысячу раз, — намного тише прошептал он мне на ухо, после чего слегка укусил. Я тяжело дышал, больше от страха. Что мне делать? Это был единственный вопрос, крутившийся в голове. Отбиваться или оставить всё на самотёк? Я резко толкнул его в грудь обеими руками, но не сдвинул даже на сантиметр. — Отпусти меня, ублюдок! — закричал я, продолжая сопротивляться под ним, выгибаясь и ударяя его по торсу. Но когда я локтём случайно задел его лицо, Булаткина резко поменялся в лице. Он схватил мои руки и удерживал их над моей головой. — Всё, теперь ты меня довёл. — Он снял быстро свой ремень и привязал меня к спинке кровати. Я стал пытаться отбиваться уже ногами, но это было ещё бесполезнее, чем руками. — Прекрати, это не смешно! — я крепко ударил его ногой по торсу и тяжело дышал, пытаясь вывести его из себя, чтобы он отбросил мысль трахнуть меня. Но он не отступил. Напротив — словно зверь, он лишь сильнее возбудился. Когда его руки коснулись моей груди, я выгнулся, пытаясь избавиться от этих отвратительных ощущений на своей коже. — Я тебе этого никогда не прощу, если ты это сделаешь, тварь! — выкрикнул я, стараясь донести до него своё отчаянное «нет». Но он не слушал. Будто оглох, будто мои слова перестали для него существовать. Меня бросило в холодный пот. Я не хотел терять девственность вот так — в страхе, с этим человеком, в этой комнате. Но сколько бы я ни сопротивлялся, все мои попытки были бесполезны, а результат оставался один — ноль. — Мне насрать, будешь ты меня прощать или нет. Я хочу секса, — снова с похотью прошептал он на ухо, начиная снимать с меня мои джинсы и нижнее бельё. — Тогда трахайся с теми, кто этого хочет! — я стал ещё сильнее пытаться вырваться, но ремень лишь натирал мои запястья. — Нет, не хочу сегодня с девушкой. Твое сопротивление на удивление возбуждает меня намного сильнее. — Он улыбнулся своей пьяной ухмылкой, начиная поглаживать мой пах. Я издал тихий стон, нет, этим я не показал, что хотел этого. — Я сказал, прекрати! — я снова попытался дёрнуть руками, от чего боли становились сильнее. — Не хочу я трахаться с тобой, я нихуя не хочу с тобой! — но даже это его не остановило. Он стал целовать мой живот, медленно поднимаясь к моим соскам, не то чтобы мне было приятно, но всё-таки это были странные ощущения. От его мокрых губ по телу прошлись тысячу мурашек, но даже чувствуя легкое наслаждение, я не собирался отдавать ему свой первый раз, учитывая, что он уже забрал мой первый поцелуй. — Отъебись! — прокричал я сильнее, чем до этого. Мне было страшно, так страшно, что глаза стояли на мокром месте. Я часто слышал в школе, что первый раз слишком болезненный. И поэтому никогда не хотел этого, и уж точно не хочу этого с Егором. — Пожалуйста, прекрати, я не хочу этого! — я пытался вырваться усерднее, но каждая новая попытка была безуспешная. А он в свою очередь времени не терял. Чтобы заткнуть меня, он открыл насильно мой рот и засунул два пальца туда, мои глаза в тот момент расширились. — Соси, иначе будет больновато, если я войду в тебя без слюны. — Я напрягся, ну почему всё дерьмо постоянно случается со мной? Даже заявление написать на него будет безуспешно, учитывая, что его родители решать все проблемы. Да и брат точно не поддержит меня в этой затее. Но чтобы облегчить своё состояние, я начал языком обводить его пальцы, смотря постоянно в его довольно пьяные голубые глаза. Я слегка прикусывал его кожу и пробирался языком между его пальцев, что было безумно странно, но не совсем неприятно. Я издавал странные звуки, и именно это напрягало меня в данный момент больше всего, точнее, больше смущало, чем напрягало. Когда через несколько минут он резко вытащил свои пальцы, я тяжело и облегчённо выдохнул. — Прошу тебя, Егор, не делай этого.. — умолял его я, уже со слезами на глазах. Одна мысль о том, что он собирается войти в меня пальцами, настораживало меня довольно сильно. Булаткин взглянул на меня, будто хотел отступить, но через секунд тридцать стал устраиваться между моих ног поудобнее. — Если я буду стараться делать это понежнее, ты перестанешь сопротивляться? — Конечно нет, мудак, я этого вообще не хочу. Так что отойди от меня, убери этот ремень и оставь меня в покое! — мой голос прозвучал как у истерички. Но видя его лицо, я понял, что он не понимает, о чем я говорю. Даже представить не могу, сколько алкоголя нужно было выпить, чтобы его мозги настолько затуманило. Когда он стал входить в меня первым пальцем, я вздрогнул от боли и неожиданности. — Стой! — крикнул я, начиная вгибаться. — Мне больно, мне больно! — Расслабься, блять, думаешь, если сейчас будешь брыкаться, боль уйдёт? — грубо ответил он, войдя всем пальцем. Я громко простонал. Я даже подумать не мог, что один палец может принести столько дискомфорта. Я весь сжался, из-за чего ощущения были вдвойне больнее. — Расслабься, идиот, а то палец мне сломаешь! — Как мне расслабиться? Мне больно, придурок! — сказал я со слезами, выгибаясь в спине. И он хочет ещё вставить второй палец? Это же почти смертельная казнь. Я тяжело дышал, он даже не пытался быть нежным. Не поглаживал, не утешал, да даже не пытался отвлечь меня от боли. — Ненавижу тебя.. — прошептал я, когда тот вошёл вторым пальцем. Именно второй палец был больнее всего, слюна не помогала совсем, но его это не волновало, ведь не в него входят таким методом. — Нет ничего лучше слюны? — пожаловался я всё-таки, больше не в силах выдерживать эту боль. Булаткин на удивление осмотрелся и, вытащив пальцы, потянулся к тумбочке. И удосужившись его открыть, там лежал крем для рук. — Могу предложить крем для рук. — произнёс он, доставая её и выдавливая немного на пальцы. Мне не хотелось, чтобы он снова входил в меня, но если он уже собирается это сделать и сопротивляться я не в силах, лучше сделать хотя бы более комфортные условия для себя. Смазав одновременно свои пальцы и мою дырочку, как бы смущающе это не звучало, он снова стал входить в меня, снова по очереди засовывал их и снова с болью. Но боль понемногу стихала, и вместе с ней уходили крики и судорожные попытки вырваться. Заметив это, Егор поспешно снял с себя свои шорты с трусами и, вытащив пальцы, стал смазывать свой член тем самым кремом. — Эй, хотя бы презерватив одень, кретин! — воскликнул я, когда он уже устраивался поудобнее. — У меня нету. — Тогда отпусти меня и иди трахайся с другими! Я не собираюсь уж точно заниматься с тобой этим без защиты. — возмутился я. — Мы не для этого так усердно тебя растягивали, Егор. Прекрати возмущаться. Если тебе так будет спокойнее, я не буду кончать в тебя. Но даже это меня не успокоило. Я пытался что-то вставить, но он резко стал входить в меня. И я внезапно почувствовал просто адскую боль, хоть он и растянул меня. Но мне кажется, что от этого мне легче не стало. Я сжал крепко ремень в своих руках и выгнулся, думая, когда это уже закончится. — Я вошёл лишь головкой, успокойся и расслабься, — он прильнул к моей шее и начал оставлять легкие поцелуи, а следом за ними красные отметки. Это меня довольно сильно удивило, от чего я слегка размяк и смог на удивление расслабиться. — Вот так, молодец, — шептал он, толкаясь слегка глубже. Его легкая забота сводила меня с ума, но и давало возможность слегка расслабиться. — Убери ремень, прошу, мне больно там. Я обещаю, что не буду бить и сильно сопротивляться.. — говорил я искренне, тяжело дыша. Он нахмурился, сначала не верил мне, но сказал перед этим тихо: — Если попытаешься убежать или снова сопротивляться, я довольно резко войду в тебя полностью, и могу утверждать, что порву тебя. А это больнее всего, усёк? — я быстро кивнул, лишь бы ремень убрал, ведь они больнее всего натирали мои запястья. Булаткин аккуратно снял ремень и кинул его на пол к остальной одежде. Я начал сжимать под собой простынь, чтобы отвлечься от боли, но даже это не помогло. — Обхвати меня, — внезапно произнёс он, находясь рядом с моими губами. Обхватить его? Он просит меня обнять его? Через мгновение, когда он резко вошёл глубже, я автоматически обхватил его шею, прижимаясь ближе. И внезапно я затянул его, по своей инициативе, в долгий и углублённый поцелуй. Лишь бы отвлечься от боли. — Грёбаный ты мудак.. — прошептал я, откинув голову и начиная стонать. — Ха.. — выдохнул я ему в шею, когда прижался ближе. Мои ногти оставляли красные следы на его спине, но мне даже стыдно не было, ведь так ему и надо. — Егор, чёрт.. — продолжал я издавать странные и непристойные для меня звуки. Булаткин на это лишь стал двигаться, довольно медленно, от чего я чувствовал всю его длину интенсивнее. Но через время он ускорился, а я от возбуждения выгнулся в спине, одновременно обхватывая его поясницу крепче. — Егор, нахуя ты это делаешь? — прошептал я со слезами на глазах, уже не зная, какие эмоции испытывать. Злость? Ненависть? Наслаждение? Всё это выбывало меня из колеи. Мои стоны стали намного громче, настолько, что мне становилось стыдно за самого себя. Но Егор не останавливался, наоборот, становился быстрее, будто был диким животным. — Егор, стой, агх! — я ощутил слишком неожиданные ощущения, пока кончал. Я сильно покраснел, не ожидая такого от себя, но когда он до этого вошёл слишком глубоко, меня будто передёрнуло. — А вот и твоя простата, — прошептал он, и, зная биологию слишком хорошо, я понимал, о чем он. Самая чувствительная точка мужчины, и именно это заставило покраснеть меня сильнее. После этой фразы он постоянно дотрагивался головкой до стенки моего ануса. Я закатывал глаза, даже понимая, что это точка самая чувствительная у парня, я не мог поверить, что это настолько странно и даже слегка приятно. — Булаткин, блять, прекрати, прошу тебя.. — но он снова не слушал, стал буквально долбиться в меня, выпуская из меня громкие звуки и крики. Я не мог сказать, что мне безумно больно, но и что приятно, тоже не мог сказать. Это наполненность сводило с ума. — Прекрати! — пытался добиться я своего, потому что испытывал слишком странные ощущения в этот момент. — Стой, я сказал, стой! — продолжал выкрикивать я. Мне не было больно, но эти чувства, которые я испытывал в данный момент были слишком странные, которые мне не нравятся. Они делают меня безумным. Я не хочу чувствовать наслаждение, не хочу чувствовать удовольствие от этого принуждённого секса. Когда он вышел из меня и кончил мне на живот, я быстро оттолкнул его от себя. Видимо, от неожиданности, он упал на пол и стукнулся головой, но тогда мне это уже было безразлично. Я вскочил, схватил свою одежду и стал быстро одеваться. — Пошёл ты нахуй! — крикнул я на последок, и закончив одеваться, схватил свою куртку и выбежал из комнаты. Ненавижу свою грёбанную жизнь, за что мне это всё?