"Сражаясь за свой дом, мы правим судьбами"

Кормер Ланнистер был братом Тайвина Ланнистера. Кормер был ненамного младше Тайвина, но, казалось, более жестоким и безжалостным. Для Кормера личное удовлетворение было важнее чести семьи, из-за чего он часто оказывался в центре скандалов. Это было не единственным отличием Кормера от всех Ланнистеров: у него, к тому же, были светло-рыжие волосы, черные глаза и страшная улыбка. Враги за спиной шептались, что Кормер был не родным сыном Титоса Ланнистера. Говорили, что именно Кормер Ланнистер стоял за уничтожением Дома Рейнов - могущественного рода, что решил оспорить власть Ланнистеров в Западных землях. Кормер разработал хитроумный план, позволивший Тайвину под видом мятежа устроить кровавую расправу над Рейнами. Жестокой смертью умерли все члены семьи Рейнов. Кроме одной девушки. Старшую дочку Рейнов, Верилию Рейн, Кормер изнасиловал прямо на глазах всех ее родственников, а после взял в жены как напоминание о кровавой расправе над врагами. После той страшной трагедии Утес Кастерли в течение долгих лет оставался мрачным и безмолвным свидетелем былого величия Рейнов. Их обезглавленные тела в течение многих месяцев были вывешены на жутких, усыпанных шипами крюках, украшавших внешние стены замка. Это жуткое зрелище должно было служить предупреждением всем, кто посмеет поднять руку на власть Ланнистеров. Верилия Рейн множество раз пыталась покончить с собой, но по велению Кормера за ней непрестанно следили, заставляя к тому же смотреть на тела погибших родственников. Ей было всего четырнадцать лет, когда она родила единственного сына и спрыгнула с Утеса Кастерли, едва окрепла после родов. Ходили слухи, что Ланнистер издевался над своей женой, неустанно напоминая ей о судьбе всей ее семьи. Эта история наводила ужас на представителей многих благородных семей, а многие Ланнистеры гордились тем, что есть явная и серьезная причина боятся их. Сам Кормер ни раз вспоминал многие кошмары тех дней за пирушками, непринужденными беседами и для запугивания своих врагов. Больше всего он любил историю про Верилию Рейн, которую он унижал и избивал, удивляясь, как она в таком плачевном состоянии смогла родить вполне здорового сына. Он обожал эти истории так же, как и ненавидел своего сына, Роригана, который вырос полной противоположностью своего отца за исключением, наверное, одной детали – он был таким же рыжим. Глаза, как говорили некоторые, достались ему от матери, и были пронзительно светло-карими, напоминающими цвет тягучей сверкающей на солнце смолы. Это или какие-то другие неведомые причины заставляли Кормера применять различные методы к воспитанию своего сына в попытках сделать из него мужчину, но, чаще всего, имели обратный эффект. Роригану нравилось писать стихи и рисовать картины, а Кормеру хотелось, чтобы он искусно владел мечом и сносил бошки неугодным так же, как и сам Кормер. Когда началась война с Роббом Старком, Кормер присоединился к Тайвину, взяв с собой своих верных друзей и сына, который старался не показываться им всем на глаза. До ужаса боясь крови и боли, Рори через какое-то время уехал со своими поданными, сославшись на неотложные дела перед военачальниками. Рори, напрягая все свои извилины, пытался придумать причину отъезда, которую из него будет выбивать потом отец в прямом и переносном значении этого слова, но в голову лезла только чушь. Одна чушь ему показалась интересной – он может поехать в Королевскую гавань и найти себе там какое-нибудь занятие, что-то такое важное и серьезное, что может понравится отцу! Едва эта мысль посетила его, Роригану захотелось ударить себя по голове, думая, наверное, что таким образом она испарится или хотя бы превратиться во что-то действительно стоящее. Что бы не делал Рори, но отцу всегда было недостаточно. Даже если бы он схватился за меч и вонзил его прямо в сердце Роббу Старку, Кормер посмотрел бы на него с презрением и нашел бы, к чему можно придраться. И вот сын одного из кровожадных военачальников Вестероса, поджав хвост, ехал по тропе, ведущей в Королевскую гавань, чтобы найти свое призвание. Может, если он найдет что-то стоящее и благородное, то отец не будет к нему суров? Или хотя бы не будет слишком суров. Рори чувствовал, как потеют его ладони, сжимавшие поводья, когда они приближались к Королевской гавани. Прошло несколько недель с тех пор, как они двинулись в путь, а рыжеватый юноша так и не придумал повода своего побега. Отец его попросту убьет. Поданные Ланнистера усиленно делали вид, что не замечают мучений своего господина, в тайне, конечно же, презирая его всем сердцем. Именно так Рори толковал редкие взгляды и перешептывания своих сопровождающих. Рориган Ланнистер и сам презирал себя в душе. Он был слаб духом и телом, он это понимал, все вокруг это понимали. Это мешало ему жить. Мешало ему быть собой и заниматься тем, к чему лежит душа. Находясь поблизости с отцом, будь то дома, то в военном лагере, то в гостях, Рори всегда боялся и ждал момента, когда отец лишний раз напомнит ему и всем окружающим о его слабости. Рори признавался себе в своей слабости - так убедил его в этом отец. Когда до Красного замка было уже подать рукой, Рори остановился близ небольшой рощицы, приказав своим людям ждать его. Сам же, аккуратно ступая по острым массивным камням, прошел в глубь рощи, за которой скрывался морской берег. Было тихо, теплый южный ветер ласкал кожу, и юноша прикрыл глаза, представляя себя одиноким, никому неизвестным художником, который, ощущая красоту в каждой песчинке, умело дарил ее каждому внемлющему. Вот бы сесть на коня, да пришпорить его, да сбежать от всей этой жизни далеко-далеко. Где-то вдалеке послышались крики чаек, и Рориган открыл глаза, оглядывая морской пейзаж и уже представляя, какую картину он напишет в первую очередь. Он так давно не был в Королевской гавани, что уже и забыл, как ощущается теплый морской воздух, палящие лучи солнца и хрустящий золотистый песок под ногами. Почему люди воюют? Зачем проливают кровь вместо того, чтобы жить в мире и созидать прекрасные творения природы? - Кузен Рори, какая встреча! – Из удивительных размышлений юношу вырвал знакомый голос. Хоть этот голос и принадлежал единственному из Ланнистеров, кто не смотрел на Рори с презрением, на секунду холодная дрожь пробежала по спине. Рори на секунду подумал, что отец пустил за ним погоню, и они сейчас его схватят и доставят к отцу, хорошенько помучив перед этим. - Тирион! Как я рад тебя видеть! – Рори повернулся спиной к блестящей морской глади и расплылся в самой теплой улыбке, которая, однако, медленно сползла при виде спутника кузена. - Приветствую вас, Борн, - Рори галантно кивнул. Затем он густо покраснел, когда друг кузена его поправил. Бронн, а не Борн. Какой стыд! - Что же тут делаешь, Рори? Разве ты не должен был отправиться с отцом в Харренхол? - спросил Тирион, когда они, оставив позади Бронна и сопровождающих Рори, медленно прогуливались по тропинке в рощице. Тирион выглядел радостным, на груди переливался золотым сиянием знак Десницы короля. Рори улыбнулся, мысленно поздравив кузена, но вслух так и не осмелился ничего сказать. При упоминании отца Рори захотелось резко убежать, лишь бы не возвращаться к теме, которая его мучала всю дорогу до Королевской гавани. Заметив переживания кузена, Тирион остановился и снизу вверх посмотрел так, будто бы это он возвышался на несколько голов над Рори, а не наоборот. Тирион бросил на него такой укоряющий взгляд, от которого становится не по себе, словно тебя ловят за руку и отчитывают, как провинившегося ребёнка. Он сразу же вызвал в Рори волну стыда и сожаления. - Простите, кузен, но я не выдержал. Всю эту кровь, бурлящую из ран, все эти стоны, крики, - Рори стал от волнения потирать нос и перешел на шепот, наклонившись к Тириону. – Я рад, что уехал подальше оттуда, я бы просто не выдержал. Война убивает в человеке человека. - Знаешь, Рори, война действительно беспощадна. - Тирион поднял с земли ветку и стал копошиться ею в песке. – Она не делает различий между храбрым и трусливым, сильным и слабым. Все сливаются в одном кровавом месиве. Но твоя трусость - это не твоя слабость. Это твоя сила. - Сила? – Рориган недоверчиво посмотрел на Тириона, потирая крылья носа. - Как это может быть силой, если я не способен сражаться, как все остальные? - Потому что ты видишь ужас войны так, как не видят его другие, - Тирион усиленно ковырял землю, подкапывая под большим камнем. - Ты чувствуешь боль каждого умирающего, оплакиваешь каждую загубленную жизнь. Это делает тебя человечнее тех, кто привык к крови и смерти. Рори молчал, обдумывая его слова. Очень редко Тирион переходил на серьезный тон, обычно он любил сыпать шутками и едкими замечаниями. - Значит, то, что я уехал говорит о моей силе, а не о моей слабости? – Бархатистые глаза Рори посмотрели на Тириона с недоверием. - Именно, кузен, - Тирион, наконец-то, отбросил ветку в сторону и с улыбкой посмотрел на Рори. – И, кажется, я знаю, какое дело можно придумать для тебя в Королевской гавани, - сказал Тирион, а Рориган расплылся в широкой улыбке.

***

Солнце ярко светило над Красным замком, освещая просторную аллею, по которой неторопливо прогуливались две молодые девушки - Санса Старк и Марлин Фоксглов. Их длинные платья мягко колыхались на легком ветерке, когда они рука об руку следовали по выложенным камнем дорожкам. Санса была одета в красивое платье персикового цвета с расшитыми золотыми нитками тонкими силуэтами лилий. Марлин же была одета в голубое платье, на подоле которого были вышиты разноцветные яркие цветы. - Ох, Санса, ты только посмотри на эти чудесные цветы! - воскликнула Марлин, указывая на пышные кусты роз по сторонам аллеи. - Они как будто светятся изнутри в лучах солнца. Знаешь, я бы их нарвала, да залила горячим сахаром, чтобы хрустеть, как ненормальная, - Марлин громко засмеялась, запрокинув голову назад. – И назвала бы их "Застывшая любовь"! Санса засмеялась, с улыбкой глядя на восторженное лицо леди Фоксглов. Наверное, Марлин была единственной, кто искренне улыбался Сансе и всегда мог прийти ей на помощь. Несколько раз она спасала Сансу от нападок Джоффри, отвлекая его всякой чушью, на которую он велся. А еще она постоянно рассказывала Сансе все происходящее за пределами Красного замка, а особенно про ее семью. У дочери Старков было мало друзей в замке, если они вообще были, конечно. Никто в замке не старался как-то уменьшить ее неведение. Серсея и вовсе считала, что Санса не должна ничего знать о том, что происходит с ее семьей, но благодаря Марлин Санса все же знала. - "Застывшая любовь"? Звучит очень красиво! А как тебе "Солнечные лепестки"? – Санса остановилась возле пышных лилий, пальчиками поглаживая их нежные лепестки, а Марлин многозначительно посмотрела на ее платье, на котором были вышиты лилии. – Это прекрасное название для торта, сделанного из нежнейших бисквитных коржей, прослоенных кремом, политого глазурью и украшенного засахаренными кусочками лимона. - Ах, Санса, ты гений! Представляю, как аппетитно и ароматно это выглядело бы, - мечтательно протянула Марлин. - А я… а я… - Марлин нахмурила брови, а ее глаза бегали по аллее, словно кого-то преследуя или в попытках что-то отыскать. – А я бы создала что-нибудь вроде "Красного сияния" - нежный десерт из сливочного мусса, с добавлением ягод и присыпанный серебристой пудрой. Девушки лучезарно улыбались, наслаждаясь солнечным днем и полетом своей фантазии. Следовавшие позади них служанки Шая и Карли хранили молчание, не решаясь вступить в разговор. Они смотрели на леди или изучали окружающую их природу, избегая смотреть друг на друга и разговаривать друг с другом. Шая была хмурой, порой казалось, что даже раздраженной, а Карли просто витала в облаках, вспоминая свою вчерашнюю пикантную ночь. Санса и Марлин продолжали неспешно прогуливаться по ухоженной аллее, любуясь окружающей красотой и придумывая все новые необычные названия для сладостей. - А как насчет "Райских яблочек"? - предложила Марлин, указывая на сочные плоды, свисавшие с деревьев. - Это могли бы быть хрустящие яблочные дольки в карамельной глазури, посыпанные корицей и миндальными лепестками. - Восхитительно! - воскликнула Санса. - И, знаешь, к ним бы отлично подошел десерт под названием "Небесная росинка" - воздушное суфле, пропитанное ароматным яблочным соком и украшенное кружевной карамельной паутинкой. Девушки продолжали оживленно обсуждать свои гастрономические фантазии, то и дело восторженно хлопая в ладоши. Тем временем Шая и Карли, наконец-то, нарушили молчание, больше не в силах терпеть жаркое палящее солнце и чушь, исходящую от девушек. - Ну и зачем нас только притащили на эту прогулку? Сидели бы сейчас в замке, занимались своими делами, - раздраженно шипела Шая, вытирая капельки пота со лба. - Да уж, только и слышишь от них эти их "Лунные сияния" и "Райские яблочки", аж тошно - недовольно ворчала в ответ Карли. - Как будто им по пять лет. Но Санса и Марлин были слишком увлечены своим увлекательным занятием, чтобы обращать внимание на ворчание служанок. Они продолжали придумывать все новые экзотические названия: "Изумрудные волны", "Бархатные облака", "Персиковые поцелуи". Наконец Санса и Марлин, утомившись от прогулки, устроились на небольшой лавочке в тени деревьев, со вкусом обсуждая новые идеи. Служанки с облегчением опустились следом на соседнюю лавочку, радуясь короткой передышке. - Ты знаешь, Марлин, а ведь эти "Персиковые поцелуи" звучат просто восхитительно, - мечтательно протянула Санса, укладываясь на траву. - Нежный бисквитный корж, пропитанный персиковым сиропом, а сверху - воздушный зефир, политый карамелью... - О, да! И обязательно посыпать все это жареным миндалем и засахаренными лепестками роз, - подхватила Марлин, тоже растягиваясь рядом. - Интересно, как бы это все смотрелось? - Почему ты везде добавляешь миндаль и розы? – Санса засмеялась, гладя нежны бутоны роз, которые колыхались от редкого ветра, прямо возле лавочки со стороны, где она села. - Не знаю! Миндаль редко можно увидеть на десертах, а, мне кажется, он бы неплох был на вкус со сладким. – Марлин дернула плечиками. – А розы, ну я просто обожаю розы! Готова их даже съесть! – Марлин снова звонко рассмеялась, словно сказала какую-то занимательную шутку. Карли еле слышно усмехнулась. - Роза в сахаре звучит необычно, - согласилась Санса, заглядывая за спину Марлин, туда, где сидели Карли и Шая. Шая еле заметно закатила глаза, но Санса посмотрела на нее слегка с вызовом, взглядом выговаривая свою служанку. Шае не нравилась Марлин, о чем служанка непременно не переставала говорить Сансе, когда они оставались одни. Санса всегда останавливала Шаю и пыталась перевести разговор в другое русло, не желая обсуждать свою единственную подругу. Санса и Марлин, посидев еще какое-то время, встали и неспешно пошли дальше, придумывая теперь, какие выдуманные ими десерты смогли бы приготовить повара в Красном замке. Вдруг из-за поворота им навстречу вышел король Джоффри в сопровождении Сандора Клигана. Мрачное выражение лица короля сразу погасило веселое настроение девушек. Пес, сопровождавший Джоффри, раскраснелся от жары и недовольно посмотрел на Сансу и Марлин, будто бы они были в чем-то виновны перед ним. - Леди Санса, - Джоффри с напускной вежливостью подошел к тут же поклонившемся девушкам, но его взгляд был полон презрения. - И... - он окинул Марлин более приветливым взглядом, - леди Марлин. Санса сглотнула, чувствуя, как внутри нарастает волна страха и отвращения. Марлин, глядя на замешательство Сансы и гадкую улыбку Джоффри, подалась вперед, как бы заслоняя Сансу. Клиган еле слышно хмыкнул. - Ваше высочество, - Марлин обворожительно улыбнулась, - как чудесно, что мы встретились! Санса и я как раз обсуждали предстоящие рыцарские турниры. Вы ведь так любите эти состязания, не правда ли? Джоффри поначалу нахмурился, явно раздраженный тем, что его внимание отвлекли от Сансы. - Турниры? - презрительно фыркнул он. - Да что вы, глупые девчонки, можете в этом понимать? – Он окинул Клигана взглядом, как бы говоря, ну ты посмотри на этих дурех. Но Марлин не сдавалась. Ее голос звучал мягко и обольстительно: - Ах, ваше высочество, но ведь вы - величайший рыцарь нашего времени! Никто не может сравниться с вашим мастерством в поединках. Я всегда с восхищением слежу за вашими победами! То, как вы мудро обдумываете каждый свой шаг! – Марлин лучезарно улыбалась, а ее прекрасные глаза источали какой-то совершенный свет. Джоффри заметно смягчился, его высокомерие поубавилось. Он расправил плечи и одарил Марлин довольной усмешкой. - Что ж, раз вы так высоко оцениваете мои таланты, тогда я с радостью приглашу вас на следующий турнир. Вы займете почетные места рядом со мной, леди Марлин, - Джоффри кивнул в сторону темноволосой девушки, не обращая внимания на Сансу. Марлин благодарно склонила голову, и пока Джоффри окидывал взглядом аллею, мило улыбнулась Псу. Пес, конечно же, сделал вид, что ничего не заметил. - Мы будем в восторге, ваше высочество. Не терпится увидеть ваше блистательное мастерство. - Я… мне… - Замялся Джоффри, - как королю не пристало участвовать в турнирах, - махнув золотым плащом, ответил Джоффри, снова устремляя свой взгляд на морскую гладь Черноводной. – Будем смотреть, как бьются другие! – Джоффри кинул быструю улыбку Марлин и довольный произведенным впечатлением, важно удалился. Пес последовал за ним. Марлин мягко улыбнулась Сансе, довольная, что сумела так ловко отвлечь принца от оскорблений в адрес подруги. Санса прошептала одними губами «спасибо», хоть Джоффри уже и скрылся за поворотом аллеи и не мог их услышать. Марлин обняла Сансу, и они вместе с семенящими позади служанками продолжили свой путь.