Свидетель

— Знаете или нет, но первыми словами, которые сказал насчёт вас Полевой Командир, были: «Объект необходимо немедленно уничтожить». Так он и начал длинный список отчётов о работе с вами. Мнение товарища очевидно, точно и ёмко, никаких возможностей для казуистики. Он повторял эту мысль в иных официальных и не очень разговорах. Позиция его известна, последовательна и в некотором роде бескомпромиссна. При этом товарищ раз от раза подчёркивал факт отличия «своего мнения» от «необходимых действий», утверждая об узости взгляда человека, даже такого, как Полевой Командир. Касательно… сложившейся ситуации… Необходимо понять контекст, обстоятельства и причины, приведшие к сей нескладности. Объект, вы всё ещё отказываетесь от каких-либо ответов на наши вопросы? К сожалению, ответом было молчание, даже нет, не просто «молчание», а абсолютное отсутствие какой-либо реакции, всё равно что говорить с камнем или с трупом. В контексте ситуации, скорее, второе. Девушка, ростом небольшим, около метра, с фуражкой, сухопарое телосложение, будто бы излишне резкие черты лица, красивые, но абсолютно пустые чёрные глаза без зрачков, небольшой ротик с поджатыми до предела губами, белыми, к слову. Длинные серебристые волосы опадали на острые плечи. Её можно было назвать милой, а потом долго-долго откармливать бабушкиными харчами, дабы избавиться от худобы, которая особо выделялась под зелёной робой. Не получив реакции, говоривший не смутился, поправив металлические наушники, попутно делая несколько пометок в бумагах, лежащих на стойке, с которой проводилось вещание. — В обычной ситуации после подобных слов отношение к отчётам было бы иным, однако ситуация весьма необычна. Товарищ никогда не скрывал свою позицию от Вас, иногда даже излишне её подчёркивая. С Вашей стороны аналогично не было каких-либо запросов о его замене или недовольства подобными вещами. Скажу больше, ваши с ним отношения — показательный пример честности в работе сильно разных коллег. Ввиду этого факта, если Вы действительно вините нас в желании некоей «расправы», то это в корне неверно. Мы здесь именно для того, чтобы разобраться в сей крайне неприятном инциденте. Ваше молчание совершенно не помогает. Нулевая реакция была ответом, зенки не шевелились, веки не опускались, даже грудь не вздымалась в дыхании. Сторонний наблюдатель посчитал её мёртвой, что недалеко от истины, технически действительно труп. С точки зрения официальной науки тоже. В любом документе, доступ к которому получите, запись аналогична. Все эти вещи не мешают данному телу находиться в камере, состоящей из нескольких слоёв специального стекла, полностью отсекающего от внешней среды. Ряда грозно щёлкающих в движении огнемётных установок, стоящих тут и там, но неизменно выцеливающих «девушку». Финалом служит жуткого вида люк, как на подводной лодке, с поправкой на отсутствие каких-либо задвижек. Как и вся комната, казавшаяся герметичной от и до. Чуть дёрнув уголками губ, мужчина сощурил красные от долгого недосыпа глаза, будто пытаясь передать свои мысли на расстоянии. Полный провал. «Собеседник» не внял попыткам хитрой передачи информации, не став ни шевелиться, ни хотя бы морщить носик. Экран, демонстрирующий пленницу, казалось, печально зашумел. — Молчанием, отказом от какого-либо сотрудничества вы не помогаете делу. Что прикажете думать? Как действовать? Точный подсчёт жертв инцидента осложнён отсутствием ряда вещественных улик и европейцами, снующими поблизости, готовыми мгновенно вцепиться в любой источник информации. Вас спасает то, что большая часть пропавших не имела никаких родственных связей. Вишенкой на торте лежит единственный «выживший» свидетель, буквально лежит. Товарищ Командир сейчас находится между жизнью и смертью, ближе ко второй, к сожалению. Попытка сорбции с вашей стороны провалилась благодаря ингибитору… Но последствия… Последствия ужасают. От гарантированной смерти спасли оперативные действия отряда быстрого реагирования. Обвинитель остановился, здраво рассудив необходимость паузы, надо перевести дыхание да мысли упорядочить. Не забыв налить водички из стоящего под рукой графина. Обвиняемая тоже «подумает» и, может быть, наконец отреагирует. Пока суть да дело, перебрать бумаги с пометками, выбирая нужную, главное — не попасть на фотографии «места преступления». Да, он видел их многократно и насмотрится ещё, но, видят боги, никому не посоветует подобного. Казалось, товарища продержали в концентрированной кислоте, после для порядка обдав ещё из огнемёта. Реакция ингибитора на Объект привела к чудовищному выделению тепла с образованием крайне едкой субстанции. Выживание пострадавшего с точки зрения врачей — настоящее чудо, вопрос в том, надолго ли оно. Тем временем на другом конце кабинета зазвучало шушуканье спичечного коробка. Немолодой мужчина с аккуратными седыми волосами, зачёсанными набок, и, возможно, самым не запоминающимся лицом «простого обывателя», чиркнув спичкой, закурил. Всё в нём было «просто и серо», даже костюм. Пока обыватель не заглянет товарищу в глаза, в бесцветные, казавшиеся пустыми и неживыми, смотрящими на тебя, как на пыль под ногами. Курильщик никак не отреагировал на паузу своего коллеги, предпочитая молча наблюдать за дымом сигареты. Лежащие рядом бумаги, видимо, отчёты, имели множество пометок и замечаний. Возможно, для будущих вопросов и уточнений. Если, конечно, удастся хотя бы что-то выжать из Объекта. — Мы просто хотим, чтобы вы понимали сложившуюся ситуацию — наконец, достаточно отдохнув, продолжил стоящий. — Многие товарищи открыто заявили, что ваши действия нанесли Советскому Союзу огромный урон. При полном соблюдении всех ранее достигнутых договорённостей со стороны нашей страны. Они требуют за подобный жест против нашей доброй воли самого строгого наказания. Вплоть до дезинфекции. Когда эта фраза прозвучала, Курильщик сделал дополнительную пометку в своих записях. — Но даже самые «радикальные» хотят вначале установить истину и только потом рубить головы. Тем более учитывая активную позицию Академии наук. Ваше сотрудничество с нами сильно облегчит как будущий фронт работ, так и будущее вынесение приговора. Какой бы ни была истина, готовность работать вместе обязательно учтётся. Увы, слова не произвели никакого эффекта, девушка продолжала показывать мертвое (буквально) безразличие ко всему вокруг. Будто ни пресловутая «дезинфекция», ни поиск истины её не волнуют. Пока его товарищ говорил, Курильщик перешёл к перебору лежащих отдельно писем, количество печатей на которых иногда поражало воображение. Будто в подтверждении серьёзности их отправителей, среди которых затесались известнейшие учёные, светочи советской науки и просто крайне уважаемые товарищи. Некоторые просили «проявить понимание» в отношении Объекта. Нельзя было так глупо распылять «величайшее открытие человечества». Другие, наоборот, призывали проявить строгость и серьёзность, в конце концов, «инцидент» не первый, просто раньше везло с последствиями. Только удача отвернулась, как ситуация стала жуткой и проблемной. Больше такого позволить себе нельзя, нельзя снова замести вопрос под ковёр. — И так как вы продолжаете своё молчание, нам придётся начать самим, — вздохнул обвинитель, цепляя увесистую папку без названия, будто пытаясь показать, что застряли надолго. — Неофициальные, нигде не задокументированные, секретные записи товарища Полевого Командира. Вы знали, что он вёл их с того момента, как началась операция? Знали, какие мысли посещали нашего товарища пока шла совместная работа? Официальные отчёты не отразят мыслей и мнений. Сейчас невозможно спросить прямо, велик шанс, что «возможно» не наступит никогда. Посему, заслушаем показания «Безмолвного свидетеля». …Кроме своих официальных ежедневных отчётов я решил вести этот, с позволения сказать, личный дневник на тот случай, если… Если… Ситуация выйдет из-под контроля. Если по неким причинам я буду мёртв или неспособен изложить все обстоятельства, а ситуация потребует ответа. Данные записи позволят сделать все (как я надеюсь) необходимые выводы и принять решение о мерах. Со своей стороны я, Полевой Командир Советского Союза, «беспристрастный наблюдатель» Объекта, считаю, что самым разумным и верным было бы его немедленное уничтожение…