Свидетель

Глядя на охрану, стоящую у входа в палату пациента, Курильщик должен был бы испытать гордость за родное ведомство, товарищи и коллеги по СББ. По идее конечно, дело в том, что вместо уставных приветствий данные товарищи смотрели на всех ходящих туда-сюда, в том числе него волком, держа оружие наготове. Им были безразличны любые «товарищи по бюро». Не то чтобы это было странно — ловить на себе косые и подозрительные взгляды. Вот только не тогда, когда документы почти пробуют на зуб и требуют снять всю одежду, чтобы убедиться в отсутствии оружия или других подозрительных предметов. Хотя это делалось и на других импровизированных постах в здании, но у нас тут серьёзный вопрос, перепроверки лишними не будут. Хорошо хоть руку по локоть в горло не засовывали, хотя осмотр полости рта присутствовал. При иных обстоятельствах подобное поведение было бы верхом абсурда и глупости некоторых, без сомнения, недалёких, бесполезных, и просто опасных для себя и окружающих руководителей ведомств. Однако, когда в главном госпитале страны неизвестные недоброжелатели попытались (почти успешно) убить «единственного свидетеля» государственного важного дела, а именно Полевого Командира, ситуация вмиг становится необычной. Слегонца так. Чуть-чуть. Шедшие прицепом рапорта последнего, предупреждающие о попытках убийства и прочей «подозрительной активности неизвестных лиц», которые считались «глупостью» и «психическим расстройством» товарища. Теперь же, ко всеобщему удивлению, шоку и трепету, то, о чём «лгал» пациент, оказалось правдой, и за ним действительно велась охота. Если бы не удачное стечение обстоятельств, противникам удалось бы совершить злодеяние, спрятав концы в воду и не понеся никакого наказания. Сущая удача нахождения Объекта 8 в палате спасла Полевика от смерти. А оперативные действия охраны госпиталя помогли задержать ещё несколько диверсантов. Сейчас они активно дают показания, а различные силы в стране, от партийных до служебных, проводят необходимые и желательные мероприятия, дабы найти ответы на вопросы: как так-то вообще и кто отвечал за те или иные решения? Но это всё лирика. Сейчас Курильщику кровь из носа нужны показания Командира, даже если практически вся коллегия врачей высказалась против. Даже если при любом намёке на стресс или ухудшение состояния больного вся вина падёт именно на посетителя. Показания были нужны, необходимы и желательны, и сам пациент, несмотря на своё состояние, желал их дать. Поэтому пришли к компромиссному, соломонову решению. Посему, наконец пройдя всю охрану и проверки, ему удалось войти в палату Командира. С последнего визита немногое поменялось. Пострадавший, похожий на мумию Тутанхамона, обзавёлся «модными» тёмно-зелёными очками на глазах. Бинты были новые, чистенькие, видно, недавно наложенные. Приборов, определяющих все мыслимые показатели организма, стало больше, они все пикали, щёлкали, скрипели, создавая фон для зрителей, пытающихся подбодрить. От всего этого печального, давящего вида всё, что хотелось, это сесть и покурить, желательно сразу пачку, чтобы на подольше хватило. Увы, время и ситуация требовали этого разговора. — Я бы хотел сказать, что рад видеть вас в добром здравии, товарищ Командир, но, боюсь, услышать о себе много нового, — постарался пошутить безопасник, пододвигая к товарищу стул и извлекая всё необходимое для записи, от бумаги до магнитофонов. Разговор определённо будет долгим. — Действительно — чуть наклонив голову, тихо прошептал Командир. — Очень рад видеть. Эта... Королева драмы снова за своё? Инфузория на ложноножках. Я... Дам все показания. Просто... Просто не торопитесь. Не так просто говорить. Хороший был ингибитор.Огненная реакция. Ха-ха-ха. Последнее звучало как предсмертные хрипы умирающего, однако Полевик отсмеявшись, сделал глубокий вдох, делая небольшую паузу. Хреново было ему, чрезвычайно, даже дышать чертовски сложно, а тут целый пласт показаний надо дать. Не просто так приборы зашуршали, увеличивая ввод в организм лекарств. Однако, когда подобные «мелочи» останавливали этого человека?

***

— ... Поэтому этот город хоть и принадлежит Советскому Союзу, но постоянно патрулируется наблюдателями Европы или шпионами, называй как хочешь. — Командир был похож на профессора в университете, объясняющего новую тему студенту. — Если смотреть объективным взглядом, то вышло достаточно «нейтральное» решение, умиротворяющее обе стороны. Девушка, с интересом слушавшая «лекцию», чуть наклонила голову и поинтересовалась: — Всех, кроме вас? Лицо Полевика почти не изменилось, хотя Малине чувствовала, как его сердце забилось быстрее. — Наши интересы мало кого волновали. В конце концов, нашими интересами была безоговорочная победа Советского Союза, а не это вот всё. — Сделав маленькую паузу, он продолжил. - В любом случае, никаких инцидентов, по крайней мере официальных, не было или их достаточно хорошо скрывали. Девушка ограничилась вежливым кивком, не желая лишний раз напоминать о старых ранах. Тем более, в последнее время всё шло слишком хорошо. После длинного и обстоятельного рапорта командира, СББ перестало выдавать задания на ликвидацию, сославшись на «необходимые и желательные оценки текущего состояния» объекта. Поэтому им доставались обычные просьбы поработать курьерами. Против чего никто не возражал, ведь после известной попытки то ли насилия, то ли абсорбции отношения перешли в новое качество. Как количество рано или поздно переходит в качество. Пусть он продолжал ворчать и ругаться, говоря, что «этому желе на ножках» самое место глубоко под землей, желательно под всеми возможными замками, но это было именно «ворчание ради ворчания». Ведь, наворчавшись, он обязательно рассказывал о том или ином моменте своей жизни или просто диалог о городе, куда их забросили. Конечно, Малине больше хотелось вместо «лекции» подробнее узнать о финале Европейской войны, о чем она напоминала, задавая новые и новые вопросы. Все инфузории хотелось выяснить, где же находятся необходимые куски решения непонимания. Как Советский Союз мог проигрывать при своём подавляющем превосходстве? Почему самые успешные генералы типа Граденко умирали при странных обстоятельствах? Как это связано с личным секретарём Сталина Кейном и была ли вообще связь? И самое странное, что никак не укладывалось в голове Объекта — это очень и очень странный мир между Союзом и Европой. Если армия последней была практически стёрта с лица земли химическим оружием, то почему армия Советов не развила успех, чтобы занять выгодные позиции на будущих переговорах? Если, конечно, они вообще планировались. И почему тех, кто обеспечил победу Союзу, признали предателями и тихо убрали? Малине задавала вопросы, Малине не понимала, а Командир мог лишь разводить руками, признавая отсутствие информации. Девушка всё время пыталась найти истину, откопать, вскрыть и разобраться, почему случилось именно так и никак иначе. А постоянные попытки убийства Командира — «её личного незаменимого Ничто» — только усугубляли желание найти ответы. В своих поисках Малине доходила до того, что предлагала ему буквально чуть-чуть изменить генетику, добавив меньше процента от себя любимой, и дать ему невероятные преимущества, от которых у него, Куратора и Командира, захватило бы дух. — Вы больше не будете обычным человеком с костями, движимым инстинктами и химико-биологическими процессами в организме! Вдумайтесь в перспективы! - декламировала Малине, как акула, кружась вокруг товарища. На что раз от раза получала отказ, иногда вежливый, иногда с щелбаном по носу, но отказ. Увы, уныния в её словаре не было, а усидчивости позавидовал бы самый упрямый мул по эту сторону океана. Поэтому приходилось периодически выслушивать предложения о «светлом получеловеческом будущем». Куратор же предпочитал размышления о задаче: очередной контейнер с чем-то ценным, который необходимо сопроводить в Москву. Важное и ответственное задание, как и любое прочее. С иной стороны, очень хорошо, что именно в Москву. Полевик хотел заглянуть на огонёк к Курильщику, собственно, покурить, обкашлять известную информацию. Возможно СББ где-то что-то да нарыла. Кроме того, нужно было подготовить более детальный «оценочный доклад» о Малине, её реакциях и поведении. Академия Наук также имела свои взгляды на происходящее, и с ними тоже стоило обсудить ситуацию. Нелишним будет проверить собственное здоровье, ведь постоянный приём ингибитора мог иметь последствия. Точнее не мог, а очевидно имел, вопрос какие и насколько серьёзные. Погружённый в эти мысли, Куратор и его подопечная неспешно добрались до места рандеву — небольшой базы промышленных контейнеров, расположенной недалеко от города, вдали от основных транспортных магистралей. База выглядела заброшенной: несколько десятков контейнеров, разбросанных без особого порядка, и никакой охраны. Лишь дед Петрович с ружьём сторожил это место, но и он, вероятно, уже сидел дома, наслаждаясь чашкой ароматного чая. Время было позднее, и все вокруг казалось спокойным и безмятежным. Возможно, именно эта самоуверенность и отсутствие бдительности привели к дальнейшим событиям. Сам ведь говорил о необходимости быть осторожными, но в тот самый момент влетел обеими ногами в трясину.

***

Малине всегда действовала с холодной решимостью, точно, без пощады, сомнений, и прочих вещей, присущих человеку. Наблюдать со стороны подобное интересно и познавательно, даже если глаза не успевали уследить за превращением цели в безжизненное тело. А вот испытать на себе — совсем другое дело. Один миг, простая секунда, ничтожная малость, даже глаз моргнуть не успел, и ты из состояния «иду» переходишь в состояние «лежу». Увы, не в тёплой и уютной кроватки под одеялом, а на хладной земле города который никогда особо не любил. Пребывая в состоянии What in the goddamn…"Какого чёрта" (Клетчатый лох) между минутой и бесконечностью, пока организм пытался прийти в себя. В голове пустота, в ушах только шум, в глазах вместо картинок всяких, светлые и тёмные пятна да кляксы. Крайне печальное зрелище, если быть честным. Пока наконец организм не пришёл в себя, осознавая, что всё ломит, как от мощного удара огромным мешком навоза. Лежишь в позе «буква Ю», и еле-еле шевелишься. Мир вокруг понемногу оживает, и сразу «радует» звуками апокалипсиса — выстрелы, взрывы, крики. Может судьба смилостивилась и отправила на небеса? Увы, когда мозг наконец смог «обработать» увиденное глазами, хотелось снова перейти в состояние растения. Апокалипсис действительно снизошёл на землю, но без четырёх всадников, одного хватает. Малине, Нечто, амёба на ложноношках, Объект 16, тварь, организм, предстала в своём истинном великолепии жуткого биологического оружия. Не сдерживаемое желанием «припугнуть но не тронуть» этого глупого Куратора, оно доказывало все требования безопасности Комплекса содержания. Отбросив все препоны, она стала чем-то среднее между живым кроваво-красным желе, «наваристым» холодцом, куском сырого мяса, некой донной морской твари и рисунком художника-постмодерниста. Множество извивающихся щупалец, с появляющимися то тут то там ртами, усеянными многочисленными деформированными зубами, резко превращающимся в разноцветные глаза и обратно. Казалось, придатки движутся с некоей грацией, логикой, лежащей за гранью понимания этого бедного на фантазию Куратора. Все настолько сильно отличалось от предыдущего раза, что последний с силой закрывал и открывал глаза, пытаясь найти некую только ему понятную вещь, некие знакомые нотки, что-то между Ничто и Нечто... Увы, все «понятные вещи» заключались в «идеальной машине смерти», методично уничтожающей вооружённых людей без знаков различия. Несмотря на вал свинца, взрывы гранат и снарядов, кто-то даже приволок с собой огнемёт, и проводил активную дезинфекцию местности. Всё было бестолку. Пули не причиняли склизкому монстру никакого видимого ущерба, взрывы немного замедляли, а огонь заставлял резко менять направление или просто «обстреливать» источник когтями, как той артиллерией. Крики пожираемых, рассекаемых, избиваемых, разрываемых и прочее-прочее становились всё громче, заглушая другие звуки. «Конвейер» по переработке врагов выходит на промышленный уровень. Кто-то на его месте пришёл в ужас, кто-то в восторг, третьи бежали дальше чем видели, а на Полевика пробило на смех. Здесь, рядом с бушующим разумным м биологическим оружием он смеялся так, как никогда в жизни. Что мог поделать, простой человек, супротив вышедшего из под контроля Нечто? Конечно же оставить всё «усмирение» группам зачистки, пусть Расщепители проводят дезинфекцию территории и успокаивают проклятую тварь. Разве есть иной путь? Конечно нет! Слишком долго Командир и Объект работали вместе, факт потери контроля был очевиден. Если в прошлый раз ещё какие-то ограничения (и плевок ингибитора с кровью) не дали совсем разгуляться, то сейчас все пришло к биопромышленному заводу на ножках. Становящемуся все крупнее и крупнее, с каждым поглощённым. Вероятно, расщепителям придётся туго. Мог ли кто знать, насколь вырастет эффективность существа, не обременённого ничем «человеческим»? Перед глазами предстала картина будущего, когда по окончательно распоясавшемуся Нечто, поглощающим город начнут наноситься удары всеми мыслимыми видами оружия, превращая территорию в безжизненную выжженную пустыню. Возможно даже задействуют старые запасы химического оружия, все ещё пребывающего на складах, ждущего своего часа... Неприятная картина сбывшихся страхов, но скорее всего всё будет куда проще. Малине будет локализована группами зачистки, ценой больших усилий и нарушения режима секретности. После этого её «дезинфицируют», а Командира отправят туда, где ему самое место — на кладбище. Пусть смотрит на собственную могилу, пока жизнь, взятая взаймы, не закончится. Предатель заслуживает такого финала. Разве может быть иначе? Осмелившийся выйти за рамки приказов, решивший, что он способен «спасти страну», виновный в многочисленных преступлениях, неизбежно обречён. Его слова, рапорты и показания — всё это ложь. Жалкие и отвратительные попытки избежать ответственности, переложить вину на «некие силы», скрывающиеся за кулисами. Все доказательства однозначно указывают на ложь. Поэтому, независимо от исхода, Малине будет уничтожена. Малине... Ходячий абсурд, крепко вцепившийся всеми своими щупальцами в старшего товарища. Она не отстаёт ни на шаг, готова пренебречь своей жизнью, лишь бы спасти его. Единственная, кто никогда не сомневается, кто сурово наказывает за курение, но в критический момент спасает жизнь перед лицом неведомых сил. Когда волны времени унесут с собой человека без имени, только она будет помнить о нём, сохранит историю жизни в своём бесконечном банке памяти до самого конца времён, когда планета остановится. Разве можно быть такой наивной? Даром что только в начале своего познания мира. Особенно в связке с этим жалким и ленивым Командиром, который способен лишь вкалывать себе ингибитор и лежать на земле, когда вокруг происходит настолько важное. Теперь всё что осталось, так это лежать, предаваться унынию и меланхолии, ожидая развязки... Верно? Человек с такой безумной судьбой, при первом взлёте, мгновенно попавший в циклоны и громы-молнии? Возможно, всё это было лишь плодом его воображения, порождённым усталостью и бредом. Ураган оказывается всего лишь слабым вентилятором, а яркие вспышки молний — расплатой за его собственные грехи. Пусть его сердце кричало о выстрелах и взрывах, оно мечтало о последнем, решающем моменте, о страшном «глазе урагана», куда можно было бы упасть, в последней попытки. Верно? Разве не разумнее просто оставить всё как есть, смириться с «бесплатными уроками истины» и пойти по проторенной дорогой, избегая ям и кюветов? Это прямой путь к неизбежному, но такому желанному рациональному итогу. Верно? Конечно, это верно и логично. В текущих условиях нужно поступать именно так, не правда ли? Но ведь «логика» — это не синоним «справедливости», и ничто во вселенной не сможет изменить этого. Было бы логично оставить когда-то молодого, многократно оступившегося Командира в руках компетентных органов. Логично оставаться верным присяге уважаемым людям и своему месту в иерархии, которое обеспечивало безбедную жизнь. Логично закрыть глаза и выполнить приказ, обрекая свою страну на позорное поражение. Логично... Всё было логично. Полевик ещё не успел до конца осознать происходящее, а его тело уже перешло в стоячее положение и с увеличивающейся скоростью двигалось навстречу монстру, который практически завершил свою кровавую зачистку всего живого. Последний противник пал от передозировки острых когтей в организме. А Командир всё шёл и шёл, пытаясь одновременно оценить свои шансы на выживание (минимальные) и успокоить бушующий внутри шторм (максимальные). Тварь не обращала на него никакого внимания, сосредоточившись на пожирании пришельцев. Что ж, небольшой десерт был готов, bon appétit.

***

Карандаш сломался в самый неподходящий момент. Во рту пересохло, словно в пустыне Гоби, а лёгкие отчаянно требовали никотина. Состояние было таким, что хотелось лезть на стену. Однако показания нужно было записать и структурировать, даже если человек, дающий их, периодически терял способность говорить, пытаясь восстановить дыхание и стабилизировать своё состояние. Иногда заходили несколько врачей, проверяли, оценивали и ворчали, что пациента беспокоят. После этого они снова уходили. — Товарищ Командир, — наконец начал Курильщик, — то, что произошло с вами, это... — Превосходно спланированное предательство, ха-ха, — прохрипел в ответ лежащий. — Кто бы ни дёргал за ниточки, он почти поймал нас. Почти. — Однако... — продолжил гость, вытаскивая новый инструмент. — Я обязан задать вам главный вопрос относительно всей ситуации. Как вы считаете, опираясь на свой опыт, Малине, Объект 16, достойна жизни или нам следует её уничтожить как чрезвычайно опасный и неконтролируемый объект? Полевик несколько секунд молчал, словно не веря в услышанное. Затем он прохрипел: — В текущих условиях... Экзистенциальная угроза существованию нашего вида... Посему... Должна быть уничтожена... Или изучена... Совместно с нами... Как Куратор... Мой долг... Оказать всю возможную помощь и поддержку объекту... Малине... Просто не знает... Так многого... Гость едва сдерживал улыбку, которая сама собой появилась на его лице.

***

Стоя перед небольшим, но внушительным надгробием из чёрного камня, Командир ощущал, как само время будто замерло, словно давая этому месту немного покоя. Плита выглядела так, словно её только что установили, без единого следа времени, погоды или, что казалось невозможным в этом месте, чьих-то злонамеренных действий. Она стояла чуть поодаль от остальных могил, выстроившихся ровными рядами, словно одинокий страж в этом безмолвном ряду. — Что делает земля с костями того, кто безвозвратно умирает? — тихо произнёс товарищ, осторожно касаясь рукой в перчатке выгравированных на плите слов. Имя неизвестно. Год и место рождения неизвестно . Год и место смерти неизвестно. Родственников нет. — Похороны без друзей, прощание без свидетелей, умирающий в одиночестве... Никто так и не пришёл на его похороны. Умер он окончательно. Исчез безвозвратно. Полностью. С другой стороны, разве это странно ожидать иного от собственной могилы? Жуткая ирония его, Командирской судьбы. Похоронить всех товарищей, а затем подготовить место для себя, ведь должна же быть некая точка, где будет покоиться этот человек, верно? Даже если он всё ещё жив, но фактически мёртв. О таком можно слагать грустные, одинокие песни о человеке, который прожил «жизнь в тёмных коридорах верности», приведшую к могиле без имени. — Забавно, не правда ли, моя дорогая? — внезапно обратился он к Малине, которая стояла поодаль, сцепив руки за спиной. Она смотрела на него немигающим взглядом, словно следя за каждым его движением. — Похоронить всех и даже самого себя — это будет самая одинокая смерть. Ничего не останется. Девушка даже не шелохнулась, будто не слышала его слов. Товарищ лишь вздохнул и, опираясь на трость, медленно начал отходить от последнего пристанища. В его нынешнем состоянии мумии всё, что оставалось, — это двигаться чрезвычайно медленно, не торопясь никуда, особенно на тот свет. — С другой стороны, я теперь последний... Кто? Полевик? Командир? Звучит неплохо, ты так не думаешь? Нечто продолжала молчать, не возражая и не комментируя, лишь позволяя свободной рукой опереться на себя, помогая ему идти. Они шли нарочито медленно, без тени поспешности, останавливаясь перед каждой могилой, такой похожей на своих «собратьев». Командир почтительно отдавал честь каждому усопшему: Граденко и Кукову, Тополову и Юрию, даже агенту Волкову. Список был невероятно длинным, и, вероятно, его чтение заняло бы немало времени. Но сейчас спешить было некуда, нужно было дать старым товарищам возможность побыть наедине друг с другом. Даже если сердце Полевика билось всё быстрее, а дыхание становилось учащённым, словно незримый диалог с мёртвыми приносил невыносимую боль. Пока впервые за долгое время не прозвучал голос девушки. — Зачем? — спросила нейтрально, почти без эмоций, словно за время, проведённое под замком, откатилась назад в своём развитии. — Милая моя, — незамедлительно ответил Командир, — если ты будешь задавать глупые вопросы, получишь глупые ответы. Я уже говорил об этом. Конкретизируй. Всё равно никуда не убегу, даже если очень постараюсь. Казалось, руки девушки слегка сжались или даже дрогнули, словно действительно боялась побега. — Зачем вы это сделали? — продолжила она. — Зачем поставили на кон свою жизнь, чтобы спасти меня? Зачем пережили столько боли? Зачем было рисковать ради того, что должно быть уничтожено? Зачем… Поток вопросов был прерван, когда товарищ закрыл ей рот ладонью. Выражение лица под бинтами и тёмными окулярами было невозможно разобрать, но, вероятно, он смеялся. — А ты предлагаешь дать тебе свободу уничтожать всё живое и агрессивное? Чтобы потом мы получили очередное «сами виноваты» и тебя гарантированно дезинтегрировали? Ты это хочешь сказать? Моя дорогая, я был о тебе лучшего мнения! Прежде чем Объект успела что-то добавить, забинтованный товарищ покачал головой и добавил: — Малине, я сделал это, потому что иначе поступить не мог. Если тебя такой ответ не устраивает, то ты ничего не понимаешь в «человечности», и мне ещё работать и работать над этим. Или считаешь, что должен был просто стоять и смотреть, как продолжаешь творить глупости, а потом дезинфекторы проведут зачистку? Идиотка. Моя дорогая, но такая дура! А ещё молчала после освобождения, словно воды в рот набрала, королева драмы. Возможно, у девушки был достойный ответ, но их разговор был внезапно прерван появлением неожиданного гостя. Это была короткостриженая темноволосая женщина с острыми, орлиными чертами лица, одетая в форму советской армии. Её тёмные глаза слегка прищурены, но не было намёка на злость, а аккуратные губы слегка сжаты, выдавая лёгкое волнение. В руках держала огромный букет цветов, который, вероятно, для одной из могил. Появление нового участника вызвало у Малине мгновенную реакцию: «шерсть дыбом встала», а одежда подозрительно зашевелилась. Она стремительно подалась вперёд, готовая отразить любые мнимые или реальные угрозы, пока её не остановила рука в перчатке, удерживая готовую атаковать неизвестную женщину. - Моя дорогая не стоит, - коротко, но с нажимом произнёс пострадавший, стараясь предотвратить возможные неприятности. - Не нужно. Неизвестная женщина, казалось, слегка растерялась, но, собравшись с духом, сделала шаг вперёд. Её лицо выражало смесь растерянности и робкой надежды. Она скользнула сочувствующим взглядом по забинтованному лицу Командира и, стараясь не показаться некультурной, спросила: - Товарищи... простите... я... кажется, заблудилась. Вы не знаете, где здесь находится могила специалиста Волкова? Она не могла знать, как Командир сжал кулаки, как его сердце застучало в безумном ритме, а щупальца Малине едва не вырвались на свободу. - Волкова? Ха... Вы почти добрались, - начал он, стараясь взять себя в руки и одновременно успокоить подопечную несколькими ободряющими похлопываниями по плечу. - Простите моё любопытство, но вы... - Его дочь, Наташа Волкова, - тихо, почти шёпотом произнесла гостья, едва заметно улыбнувшись. - Пришла навестить могилу, посмотреть, как там всё, если нужно, поухаживать. Но здесь не часто, а кладбище как какой-то лабиринт... - она деликатно кашлянула и снова отвела взгляд, - Отец... Я почти его не помню, - последние слова прозвучали с оттенком вины, словно она несла на себе груз прошлого. - Ха-ха, да... Он был достойным человеком, одним из лучших, с кем мне довелось встречаться, - с ностальгией ответил Полевик, вспоминая старые времена. Наташа в шоке едва не вцепилась в Командира. Её глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся, словно слова поразили в самое сердце. - Вы... вы знали моего отца? - наконец смогла она выдохнуть. - Пожалуйста, расскажите! - Хоу... Для начала давайте присядем. Думаю, нам есть о чём поговорить. Объект, оценив состояние Командира, отступила на пару шагов, как бы временно уступая своё место. Внимание оставалось острым, и она была готова к любым неожиданностям. Если эта женщина попытается причинить вред, наказание последует незамедлительно. Даже для дочери бесценного друга. Неважно. Этот Объект не мог позволить себе очередного вопиющего провала. Как могла такое допустить? Даже в состоянии безумия, всё что двигало биомассой было желание защитить, спасти. Разве могла она рассказать, что узнала, поглотив жалких глупцов? Их отвратительные цели были едины - сделать из Командира сакральную жертву для сил, лежащих за пределами понимания даже самого Нечто. Как она могла быть настолько наивной и едва не потерять самое дорогое?! О небеса! Она так долго искала! Существо из ниоткуда, ищущее только ему понятное «Что-то». Разве люди не такие же? Они ищут еду, воду, дом и то, что можно любить. Что-то достойное. У неё было всё, кроме самого важного, разве могла биомасса дать ей умиротворение? Разве могли эти холодные стены комплекса принести тепло и радость? Душа не живёт в драгоценностях, в этих жалких зеркалах и сверкающих красках. Мыслимо ли, что, найдя наконец столь желанное, своё Ничто, она почти сразу же столкнулась с тем, что этот ужасный мир, это поле войны, попыталось отобрать у неё его? Как она могла допустить такое? Возмутительно! Командир никогда не узнает, истинную причину молчания. Этот простой человеческий страх. Страх сорваться и снова попытаться «спасти». Когда оно приведёт лишь к смерти... О нет, товарищ никогда ничего не узнает. Никогда. А все остальные пойдут на биомассу. Командир будет жить. А они умрут. Это была торжественная клятва существа самой себе и всем тем, кто был здесь похоронен, безмолвно наблюдая за говорящими товарищами.

***

Курильщик не был большим любителем подобных мест, но приказы есть приказы, и если начальство вызывает на ковёр, значит, им виднее, верно? Хотя бы дают возможность спокойно курить. В этот момент в небольшой кабинет зашёл пожилой мужчина с загорелой кожей, пышными, но аккуратно подстриженными седыми усами, и глазами-бусинками. Он был одет в неприметную рабочую робу, что делало его похожим на работника завода, зашедшего не в ту дверь. — Объясните, товарищ, — голос гостя был резким и крайне недовольным. — Как вы могли допустить такой провал? Вы не только почти потеряли бесценный Объект, но и не справились с задачей! Почему этот Командир ещё жив? Курильщик ожидал подобного вопроса. Для убийства Полевика были задействованы «перевербованные» остатки фанатиков Кейна и все возможные манипуляции. Однако всё пошло прахом, когда вместо смерти Командира они получили разъярённую 16-ю и почти мёртвого Полевика. Это привлекло внимание всех государственных органов, поэтому пришлось импровизировать. — Разве стоило ожидать другого? Объект не просто привязался к нему, а был готов пойти на любые крайние меры ради спасения. Разве это не было зафиксировано при первой попытке убийства? Гость фыркнул и провёл ладонью по усам, словно хотел вырвать клок волос. — Сущая глупость, отдел взаимодействия с непознанным сделал вывод о желании просто выведать всю информацию этого человека, ни больше ни меньше, учитывая заинтересованность человеческой историей вполне разумное желание. Курильщик покачал головой, понимая, как власть может ослепить даже таких проницательных людей, как они. — Находясь в изоляторе, она пыталась буквально «низвести себя до молекул» и взломать нашу систему защиты. Интересно, с какой целью? Может быть, потому что её Командира едва не убили? Или у отдела иное мнение, относительно абсолютного молчания Объекта во время допросов? Ни слова ни реакции, ничего. Не наши же действия привели к подобной ситуации? Дискредитация рапортов и психического состояния Командира привела к тому, что в отсутствие готовности к сотрудничеству со стороны Объекта, мы просто не были способны решить ничего. Без риска выдать себя конечно же. Курильщик говорил спокойно, смакуя сигарету и рассказывая известные факты. Он не давил и не повышал голос. Все факты были известны, если конечно товарищ читал докладные записки, если не читал, то ему же хуже. Начальству конечно виднее, но за косяки отвечают все. Извлекая из пачки новую палочку никотина и с наслаждением зажигая, он продолжил наступление — Я напоминаю, что голосовал против убийства товарища. Мы все ещё в долгу перед ним, даже если он никогда об этом не узнает. Действия «радикалов» сломали планы Кейна и Братства, помешав им погрузить Советский Союз в смуту. Не окажись Полевик в нужном месте в нужный момент времени, как бы мы, Командиры, смогли взять в свои руки столько власти? Гость недовольно цокнул языком и отвернулся, но предложенная сигарета растопила сердце. В конце концов, Командир Командира всегда поймёт. — Конечно, не смогли бы. Как и европейские и американские товарищи. Буржуазная власть даже не успела ничего понять, как лишилась основных рычагов влияния. Это позволило нам, совместно с союзниками, нанести поражение Кейну. — Но не убить его, — возразил Курильщик. — Временные трудности, — отмахнулся собеседник. — Братство притихло, новые Объекты изучаются и принуждаются к сотрудничеству. Конечно, бывают эксцессы, как неудача американцев в Антарктиде. Очень печально, что столь уникальное существо пришлось уничтожить. Гость грустно кивнул. Это была трагедия, как и потеря любого Объекта. Однако, если оный отказывается идти на контакт, или не способен на него, то печальный итог практически всегда один.В текущих условиях «Союз Командиров» не мог позволить себе слабость. Им потребуются все силы в ближайшем будущем. Все. — Предлагаю привлечь этого Командира к работе, — Курильщик поднял руку, призывая к молчанию, а то шефство может взорваться — 16-я привязана к нему, как к родному. Он едва не умер за неё, что укрепило отношения. 8-я тоже относится к нему положительно. Прочие Объекты заинтригованы возможностью познакомиться. Будет неразумно разбрасываться такими ресурсами. Наоборот. Если пророчество Кейна о прибытии некоего вещества из космоса сбудется, нам понадобятся все возможные силы для противостояния, включая его. Это была истина, вся доступная информация, подчерпнутая из доступных каналов говорила о скоро прибытие некоего вещества из Космоса, которое по утверждению Кейна изменит мир, приведя в него силы лежащие за гранью понимания человечества. Гость пожевал губами, пытаясь найти ответы в глазах Курильщика. — Если он узнает, что мы виновны во всей трагедии Советского Союза и его личной... — Случится ровно Ничего. Потому что он не узнает. Никаких доказательств, ведущих к нам, нет. Никаких свидетелей, кроме нас нет. За ним охотились «фанатики» Кейна, и этого достаточно для будущего сотрудничества. Поверьте, я знаю его. Ему нужно указать правильное направление, а дальше не мешать. Мы создаём и меняем историю, и именно мы сделали из него человека, которому «нечего терять». Теперь осталось воспользоваться этим превосходным инструментом.

***

Тчк. От: Неизвестен. Тчк. Кому: Неизвестен. Тчк. Место: Где-то в Аргентине. Тчк. Убийство К. провалилось, Объект защитила, попытка вербованных, чтобы натравить на нас. Тчк. От: Неизвестен. Тчк. Кому: Неизвестен. Тчк. Место: Где-то в Европе. Необходимо связаться с К. раскрыв Истину, К. будет полезен в будущем. Не убивать. Не вредить. Сообщить. Намекнуть. Предыдущий провал создал иллюзию силы у противника. Будущее - это Я.