Свидетель

В прошлой жизни, когда я был действующим Командиром, судьба подарила мне возможность общаться с одним из наших самых ценных агентов. Этот человек был греком по происхождению, генералом Европы по призванию и убеждённым коммунистом по сути. Его звали Никос Ставрос, и он был одним из немногих, кто работал на нас не ради выгоды или денег, а по зову сердца, которое страдало от несправедливости тогдашней Европы. Удивительно, как человек, который имел всё, мог отдать оное, чтобы положить конец эпохе, которая его породила. Мне, тому кто живёт без прошлого, всегда он казался подозрительным, думалось, что за его «статной», почти мифической личностью скрывается лишь стремление к будущим приобретениям. — Вы знаете, Командир, если весь мир превращается в джунгли, обязательно ли становиться животным? — спросил он то ли меня, то ли самого себя, стоя на берегу Средиземного моря. Вокруг нас шумели волны, и только звук шагов курящих людей нарушали покой этого места. Встреча была запланирована и подготовлена заранее, информация передана. Но у нас было немного времени, чтобы просто покурить для виду. — В конце концов, мы все станем воспоминаниями, — добавил грек, будто предчувствуя, что больше не увидимся. К сожалению, скорое начало операции по захвату Европы не позволило больше свидеться. В итоге Ставрос показал себя как один из самых убеждённых «коммунистов до конца», даже перед лицом смерти принимая бой с честью и готовностью. Ещё одно воспоминание, ещё одно имя в моём списке памяти. Когда судьба наконец-то истребует долг, останется только «Командир», без имён и дат. У него нет родственников. Неизвестно, где он родился. Неизвестное лицо, без прошлого, памяти, и кого-либо близкого. Просто некий человек. Как заметила Малине в самом начале, «ничто», будто в насмешку надо мной и всей ситуацией, ибо мнение одного монстра, оказалось ценнее мнения сотен мудрецов. Мне странно признаваться вам в этом, дорогой незнакомый читатель, но после того, как началась работа с Объектом, всё чаще и чаще начал вспоминать ушедших близких. Возможно, то ли моё подсознание пытается что-то сказать? Или же этот непрерывный поток воспоминаний напоминает о скоротечности нашей жизни? Или, может быть, всё дело во времени и месте? Время и места Подвига определены судьбой, но если Герой не придёт, то некому совершить Подвиг. Ставрос оказался в нужное время, в нужном месте, поступив действительно Героически. Может ли Малине поступить так же? Может ли это существо, это желе на ложноножках быть достойна таких людей? Готовых отдать всё и даже больше, ради мира... В любом случае, вскоре после нашей встречи с пироманшей, пришли новые указания: сорбирование. Возможно, Академия Наук хотела получить больше информации о процессе, или Служба Безопасности жаждала проверить, насколько эффективно Малине может совершать данное действие. А может быть, это было частью плана по ослаблению «стабильного» состояния Объекта, чтобы затем нанести внезапный, сокрушающий удар. Теперь от меня требовалось составлять отчёты о поглощениях и фиксировать состояние Малине, основываясь на её собственных словах. Было важно понять, что она чувствует, о чём думает и как это — «сорбировать» живой разумный организм. Хотел бы подчеркнуть, что «практичный подход» к делу был сохранён и я бы сказал преумножен. Всё происходило стремительно: быстрый удар, который не оставлял шанса на выживание, следом тело Малине, деформируясь, словно огромный кровавый студень или росянка, поглощало цель. Звук, который при этом издавался, напоминал одновременно отрыв большого куска свежеиспечённого хлеба и разрывание резины, что-то среднее между ними. Позже она призналась мне, что могла бы действовать иначе, используя свой внушительный набор зубов и других инструментов. Однако предпочитает действовать «мягко и эффективно», не доставляя мне психологического дискомфорта. Не скрою, благодарен за это, бессмысленные страдания — не наш путь. Однако меня беспокоило не это, а странное (или то, что казалось странным) поведение Малине. С каждым новым поглощённым человеком, она словно уходила в себя всё глубже и глубже. Как некто, получивший серьёзную задачу, требующую полной сосредоточенности. Объект не обращала особого внимания на происходящее вокруг. Нет, она реагировала на все мои замечания, разговаривала, не забывала отбирать сигареты ведьма и уточнять некоторые вопросы. Но ощущение задумчивости не отпускало ни на миг. Всё чаще она задавала вопросы уже о моём состоянии: что думаю, о чём не думаю, почему посмотрел на неё, с её точки зрения, косо. Она хотела знать, должна ли действовать аккуратнее или быстрее, как лучше поступить в той или иной ситуации. Даже вопросы о прошлом стали отходить на второй план перед чередой бытовых проблем. Удивительно, что она не начала приставать к группе зачистки и контроля. Возможно, если бы я проявлял больше понимания и внимания, ситуация не дошла бы до того, что сейчас придётся описать. То, что побудило меня начать делать эти записи «на случай войны». После очередного «поглощение-зачистка-отчёт» мы находились на конспиративной квартире, откуда обещали забрать в ближайшее время. А пока перерыв, отдыхайте. Малине, вместо того чтобы задавать свою норму вопросов предпочла молча уйти к себе в комнату отдыхать. Это уже было тревожным сигналом, поскольку Объект не нуждался в отдыхе, сне или перерыве. Хотя цикл «день-ночь» соблюдался, но только для того, чтобы дать уже мне возможность отдохнуть и расслабиться. Меня же данная ситуация смутила, но не настолько, чтобы лишний раз беспокоиться. Несмотря на нашу совместную работу, задумчивая пастила иногда поступала исходя из собственных мыслей...И ведь влетел в эти мысли на полной скорости обеими ногами. Старые привычки заставляют спать очень и очень чутко. Никогда не знаешь, что может произойти, и как скоро нужно реагировать. Поэтому, когда я не услышал, но почувствовал, что в комнате появился незваный гость, то первой мыслью было честное удивление. Квартира под наблюдением и охраной, рядом булькает живое биологическое оружие, а тут какой-то недоброжелатель пробрался внутрь. Форменный сюрреализм. Пока размышлял об этом, рука медленно тянулась к оружию, в конце концов, спать без оружия, что голый. И тут, двигаясь с невероятной скоростью, словно призрак, гость навалился на меня всей своей тяжестью, не издавая ни звука, тут уже по одним ощущениям стало понятно, что гостем оказалась Малине. К сожалению, свет был выключен, и я не мог видеть в какой она была форме, но наверное и к лучшему, ибо ощущения были похожи на тягучую хладную и вязкую трясину, фу.Щупальца, словно прикидывая, куда вонзиться, ползли по моей груди. Однако страха не было — только липкое презрение к подобной мерзости. — Малине, если ты действительно задумала что-то глупое, то я бы не советовал. Давай поступим как разумные люди: ты слезешь с меня, взамен делаю вид, что ты ничего не было, договорились? — выдавая улыбку, пытался я договорится. Было очень весело, несмотря на то, что ситуация не радовала. Существо, убивающее человека за считанные мгновения придавило меня к кровати. Оно чем-то напоминало глупую студентку-извращенку, которая пытается приставать к спящему на вечеринке. Увы, мои слова не вразумили Объект, и склизкие щупальца продолжили свой ход, при этом крепко держа, не давая шевелится. Выбор был невелик: какие бы планы на меня ни строили, придётся их разрушить самым эффективным способом. Можно было бы конечно позвать группу зачистки, поскольку ситуация была очевидно опасной для жизни, но это казалось чрезмерным. Поведение Малине было ненормальным, нетипичным и просто глупым. Я видел, как она убивала быстрее, чем мозг успевал осознать смерть. Если бы она действительно хотела убить, то без шансов, как ни крути. Поэтому вместо того чтобы звать группу, я прокусил губу до крови. В конце концов, не зря же постоянно вкалывал Ингибитор. Шипящий звук и резкий скачок тела соврать не дали. Реакция пошла мгновенно, и я надеялся, что это вразумит ложноножки со ртами. Судя по недовольному бормотанию и шебуршению поодаль, все прошло удачно. - Итак, дорогая-дорогая Малине, какого хрена? У тебя в том, что ты называешь головой, полпачки маргарина и то плавленного? Или настолько одиноко, что решила ночью в гости наведаться? — произнес я, стараясь казаться спокойным, но по факту взмок как мышь, и тело мелко дрожало после склизких прикосновений, словно слизни ползали, гадость. - Может хочешь поскорее встретиться с дезинфекцией? Так давай, только дай знать. — добавил я. Девушка некоторое время копошилась в темноте, то ли определяя серьезность повреждений, то ли пытаясь понять, зачем делала то, что делала. Наконец, соизволила ответить. — Почему... Почему ты... Почему ты всё ещё считаешь меня угрозой для существования вашего вида, несмотря на все усилия? — в её голосе звучало не просто возмущение, а ощущение вселенской несправедливости. Аж захотелось успокоить и заверить, мол всё не так уж страшно. Но она продолжала говорить и говорить, и в монологе всё явственнее звучала истерика. — Я так стараюсь быть естественной, выполнять приказы, даря самую быструю и безболезненную смерть, защищать тебя и оберегать. Но всё равно получаю одно и то же — что меня необходимо ликвидировать! Почему? Разве я не доказала, что никому не причиню вреда? Разве я не достойна жизни? Разве... — Малине! — не выдержал я и, прервав её, крикнул. — Для начала, это моё личное мнение. Оно не обязательно к исполнению и не стоит такой реакции! Посмотри на себя: ты едва не напала на другой Объект, потому что можешь, а до этого была готова всеми правдами и неправдами помешать мне курить! К сожалению, слова не смогли достучаться до обиженного киселя. Вместо того чтобы начать разговор, меня снова прижали к кровати. Почти нежно. — Я пытаюсь защитить тебя, спасти, продлить короткую и бессмысленную жизнь. Как же ты этого не понимаешь? — причитала она, снова не давая пошевелиться. Но на этот раз вместо того чтобы искать слабое место, просто прижималась, как ребёнок к родителю. — Даже когда выполняю все приказы, убивая тех, кого велят, не задавая ни единого вопроса, просто поглощая их, почему ты не готов мне поверить? Почему? Почему? Разве я недостаточно хорошо себя вела? — она уже не спрашивала, а шептала, прижавшись к моей шее, словно девочка, пытающаяся оправдаться перед злым родителем. Было ли причиной такого неразумного поведения, несвойственного Объекту, влияние поглощённых людей? Возможно, «биомасса», несущая воспоминания, переживания и личности жертв, стала отражением самой девушки? Или это была хитроумная игра, чтобы усыпить мою бдительность и в будущем получить больше привилегий и, наконец, избавиться от контроля? А может, всё дело в страхе? Страхе потерять меня как «Ничто», или в страхе, что один из моих докладов будет воспринят иначе, и её действительно ликвидируют? У меня не было ответа на эти вопросы. Возможно, более компетентные люди, читающие мои записи и сравнивающие их с бесчисленными показаниями и отчётами, сделают иные выводы. В любом случае, на моей груди лежала причитающая Малине, и было необходимо исправить ситуацию, пока кто-то действительно не увидел. — Ещё раз, моя дорогая, всё понимаю, но и ты пойми меня. Моя работа — следить за тем, чтобы ты не совершала необдуманных поступков, и писать отчёты, надеясь, что Служба Безопасности сможет поймать тех, кто охотится за моей жизнью. Как ты думаешь, твои, будем честны, резкие реакции помогают делу? Подумай сама! Как я могу быть уверен, что тебе не нужен контроль, если в любой момент твой разум может переклинить, и решишь, что должна действовать самостоятельно? — Я... — Тихо! Как отреагировала на сигарету? А на пиромана в костюме? А сейчас? Малине, ты сама даёшь мне повод сомневаться в твоих действиях, но при этом просишь доверять. Как я могу? Я отвечаю не только за свою жизнь, но и за твою, и за всех, кто нам помогает! Чёрт возьми, ты сейчас оказалась в ситуации, когда тебя могут отправить на переработку! — Но ничего не было! — воскликнула в ответ возмущённо девушка, клацая множеством челюстей от негодования. — Конечно, было! Подумай, как со стороны всё это выглядит, и как бы всё было без ингибитора! Боги, столько времени взаимодействуешь с людьми и лично мной, а всё ещё не понимаешь, почему на тебя косо смотрят. Даже сейчас ты буквально не даёшь мне шевелиться, при этом вопрошая, отчего да почему. Как я могу тебя такую пустить в мир?! Эти слова произвели на девушку отрезвляющее воздействие. Постепенно хватка ослабла, и она отползла на другой конец кровати, ожидая продолжения разговора. — Уф, дорогая, пойми и запомни: я никогда не проголосую за твоё уничтожение. В конце концов, ты — совершенно новая форма жизни, и не нам решать, стоит ли её уничтожать. Тем более разумную. Тем более настолько разумную. Однако пока не научишься контролировать себя и не перестанешь представлять угрозу для меня и всех живых существ, других вариантов просто нет. Тебе нужно научиться смирению, спокойствию и готовности не атаковать то, что кажется тебе опасным. Пока девушка обдумывала мои слова, я встал с кровати, включил свет и, убедившись, что на ней нет следов ингибитора, достал сигареты. Устало опустившись обратно на кровать, я закурил. — Говорят, что человек сделан из разного материала: от уважаемых личностей до простых работников, от эпохи к эпохе. И всё это для того, чтобы достичь вершины пищевой цепочки. Девушка слегка вздрогнула, но не прервала монолога, продолжая отводить взгляд. — Однако разве обязательно путь к вершине должен быть выстлан конкуренцией? Разве естественный отбор всегда говорит о том, что побеждает самый сильный? Ведь кооперация гораздо разумнее для всеобщего выживания и развития. Подумай об этом, дорогая, подумай хорошенько. Когда-то и я сомневался в действиях одного человека, пытаясь найти в них малейший намёк на корысть и скрытые мотивы. Устало вздохнув, я попытался вспомнить лицо Ставроса, но не смог. В памяти осталась лишь крепкая, прямая спина человека, идущего на смерть без тени сомнения. Моя заминка не осталась незамеченной. Девушка вцепилась взглядом, будто ожидая продолжения банкета. - К счастью, я был неправ. Он оказался достойнейшим человеком, но, к сожалению, понял это я слишком поздно, когда уже ничего не мог поделать. Знаешь, мне кажется, что смерть идёт за мной по пятам, забирая всех кто рядом, оставляя меня в живых лишь в насмешку. Ха-ха... Действительно, Гробовщик. Действительно. Пока я предавался меланхолии, Малине пришла в себя и сделав вид, что ничего не произошло уползла к себе. В своей объяснительной записке указал, что поглощения действительно влияют на Объект, и не всегда в лучшую сторону. Поэтому предложил временно прекратить подобные задания до тех пор, пока ситуация не стабилизируется и не будут проведены дополнительные исследования. Сложно сказать, правильно ли поступил, но верю, что Малине не стала бы совершать необдуманные поступки, даже если бы ей внушали другие мысли. Надеюсь, ты сможешь меня понять, дорогой, неизвестный читатель. Я не желаю зла Объекту, ни как Командир, ни как Куратор. Но не могу допустить, чтобы она оставалась угрозой для людей. Я знаю только то, что знаю, и прошу тебя взвесить все известные тебе факты. Что касается этого Гробовщика, то пока мы ожидаем новых директив, Объект изо всех сил пытается узнать больше о Ставросе. Она даже просила «нежно подключиться к моему мозгу», чтобы помочь вспомнить его лицо.

***

– К сожалению, это была последняя запись, сделанная Командиром перед тем, как всё пошло наперекосяк, – Обвинитель сделал паузу, чтобы перевести дыхание и достать из кармана платок, чтобы вытереть вспотевшие руки. – Как вы уже слышали, наш товарищ вёл записи с самого начала, где делился своими наблюдениями, переживаниями и не только. Этот документ особой важности сыграет свою роль в будущем решении Комиссии Судей. Объект. Малине, вы хотите что-то сказать? Красные, уставшие глаза обвинителя, несмотря на всё, были остры как кинжалы, готовые уловить любое изменение состояния Объекта по ту сторону экрана. Каждый, даже самый незначительный, казалось бы, неважный шанс вывести её из состояния летаргии. Но, увы, всё, что он видел, было все тоже незаинтересованное, никак не проявляющее признаков жизни тело Объекта Them-16. Вся его речь, все попытки получить показания обвиняемой были бессмысленны. Никакой реакции. – Малине, вы действительно так хотите дезинфекцию? Хотите, чтобы вся работа товарища Командира пошла насмарку из-за того, что по каким-то неизвестным причинам отказываетесь идти на контакт? Или думаете, что написанное здесь вас спасёт от этой участи? Если не хотите жить, то хотя бы проявите уважение к Командиру, чёрт вас дери! Последние слова прозвучали с особой яростью, говоривший с трудом удержался, чтобы не ударить кулаком по столу. Однако, к сожалению, ситуация не изменилась. У мужчины больше не было сил говорить и пытаться заставить девушку реагировать. Устало вздохнув, он грустно покачал головой и, сняв наушники, положил их перед собой. Затем повернулся к курящему коллеге, перед которым стояла полная пепельница окурков и исписанные документы. — Никакого результата, она не реагирует ни на какие уговоры, — пожаловался Обвинитель, потирая уставшие глаза и пригубив остатки воды из графина. — Её упрямству позавидует самый упрямый осёл. Я поражён нежеланием жить. Курильщик медленно кивнул, не отрывая взгляда от бумаги в руках. Тлеющая в зубах палочка никотина была готова рассыпаться от любого неудачного движения, но, судя по спокойному лицу, это никак не беспокоило мужчину. — И эти показания... Уф... Честно говоря, я... Я не ожидал подобных записей от Командира, — с сомнением продолжал говорить собеседник, постукивая по виску ногтем. — Что по заключению психиатрической экспертизы? Курильщик, слегка поморщившись, ловко выцепил нужную бумагу и, не глядя передал своему коллеге. Удивительно, но пепел даже не осыпался — вот что значит настоящее мастерство курения. - М-да... Дела... — растерянно пробормотал Обвинитель, пробежавшись глазами по заключению. — Это неутешительно. Совершенно. Оно почти сводит на нет возможность защиты Объекта, будто бы доказывая, что товарищ Командир по недоразумению не находился в психиатрической больнице. - К сожалению, его показания ничем не подтверждены, — хрипло ответил Курильщик. — Постоянные упоминания о попытках убийства, которые неоднократно проверялись, и не нашли подтверждения. Ни нарушения режима на Объекте Контроля, ни якобы попытка убийства через поддельный Ингибитор — ничего из этого не было доказано. СББ неоднократно проводило все возможные перекрестные допросы причастных, но никаких подтверждений слов Командира не было. - Зато была неадекватная реакция Малине на якобы Объект, который якобы должен был быть перевезён, — заметил Обвинитель. - Да, при этом, что ещё более странно, идут утверждения о некоем Курильщике, якобы работающем в СББ и якобы курирующем Командира. Настоящий куратор был крайне удивлён, когда узнал. Обвинитель согласно кивал, становясь всё более и более грустным, будто история сумасшествия полуживого человека задела гораздо сильнее, чем должна была. — Поразительно вопиющая ситуация. И вот этого глубоко больного и психически неадекватного человека поставили курировать столь опасный Объект. Боюсь представить, к каким бы жутким последствиям привело отсутствие у Командира ингибитора! Собеседник лишь согласно кивнул, делая очередную заметку и наконец скидывая пепел в пепельницу. — Что ж, полагаю, пока закончили. Сомневаюсь, что Малине внезапно решит начать взаимодействие, если даже все эти показания ни к чему ни привели. Теперь необходимо оформить все документы, опечатать и отправить Комиссии, в конце концов, они ожидают результатов допроса. — Точнее монолога, хаха... Да, тогда моя работа здесь выполнена, увидимся, пойду потрясу своих, может быть, какие-нибудь новые улики смогут откопать. Оставшись в гордом одиночестве в кабинете, Курильщик спокойно, не спеша продолжал делать необходимые пометки, попутно докуривая палочку никотина. Наконец, оторвавшись от удобного стула, он неспешно подошёл к лежащим наушникам, аккуратно покрутил их в руках, нажал на кнопку включения/выключения, выждал пару секунд и, надев их, заговорил. — Малине, я хочу, чтобы ты внимательно выслушала меня, — начал Курильщик, стараясь говорить спокойно, но с оттенком некоторого напряжения в голосе. — Я не хочу, чтобы ты потом обвиняла меня, или Службу безопасности, или кого-либо ещё в нашей стране. То, что ты натворила, не только поставило под сомнение все наши возможности защиты, но и вызвало множество вопросов на самом высоком уровне. Показания Командира могли бы помочь, но, к сожалению, он признан невменяемым, и все показания выглядят, мягко говоря, сомнительными. - в этот момент лицо Курильщка едва не перекосило от бешенства. - Изменить это, как бы мне ни хотелось, невозможно. Нет никаких прямых улик, которые могли бы доказать обратное, поэтому показания будут трактоваться в нужную сторону. Твой единственный шанс — это пойти на сотрудничество. Дай хотя бы что-то, какую-то мимолётную ниточку, которая поможет убедить Комиссию отложить окончательный приговор. Иначе у тебя будет только один путь — дезинфекция. И ни я, ни СББ, ни Объекты не сможем тебе помочь. Подумай как следует над моими словами, Командир... Командир точно бы не хотел, чтобы ты так глупо умерла, какую бы ересь ты ни вбила себе в голову. На этом Курильщик выключил передачу и, вздохнув, направился к выходу из кабинета. Он надеялся на чудо или на то, что Малине наконец заговорит, иначе её судьба действительно будет предрешена. Прав был Командир, треклятая упрямая амёба на ложноножках!

***

В больничной палате царила тишина, прерываемая лишь мерным и, на первый взгляд, безмятежным дыханием человека, с ног до головы забинтованного. Даже мумия фараона могла бы позавидовать такому плотному бинтованию, выполненному по всем правилам советской школы. Рядом с лежащим тихо шурша работали многочисленные приборы, контролирующие и поддерживающие жизнь: от аппарата искусственной вентиляции лёгких до капельниц, вливающих питательную жидкость в кровь. Кто бы ни был этот человек, он не мог знать, что в его абсолютно пустую и стерильную палату, словно тень, проскользнул неизвестный в одежде доктора. Его лицо скрывала больничная маска, а на глазах были тёмные очки. Гость медленно, с едва скрываемым почтением, остановился на полпути, просто вслушиваясь в размеренный шум техники. - Товарищ Командир... Это трагедия, что мы встретились при таких... возмутительных обстоятельствах. Мы действительно не должны были так... так непочтительно. Так неправильно. Как Тот, кто достоин, как Тот, кто избран, вы имели право на самое лучшее. На лучшую жизнь, на лучшую смерть. Но что вам досталось? Захудалое существование никому не известного Гробовщика, а затем поддержание жизни этой отвратительной, мерзкой, противной Богам твари. Вы почувствовали это, товарищ Командир? Всю боль, через которую мы прошли, наблюдая, как Тот, кто должен был уйти, спасает эту тварь?. Как...Возмутительно! Гость с трудом сдерживал ярость, сжимая руки в перчатках так сильно, что костяшки пальцев хрустнули. Если бы не перчатки, ногти, разорвали плоть до костей. — Тварь должна была быть уничтожена, а вы наконец получить достойную награду. Награду, достойную того, кто своей смертью возвестит о начале новой эры. «Доктор» начал медленно приближаться к лежащему на полу человеку, движения были неотвратимы и неспешны. — Вы в своём заблуждении полагали, что способны изменить судьбу и спасти мир, но это было не в ваших силах, о Тот, кому суждено встретить Смерть. Вы лишь отсрочили неизбежное, но не смогли предотвратить его. Пророк предвидел ваши попытки, вашу борьбу и настоятельно просил не вмешиваться. Вы должны были подготовиться. И вот, время пришло. Вы, первый, кто уйдет, став Апостолом Новой Эры. Великие Боги возблагодарят вас, даровав величайшую из возможных наград. Вы никогда не будете забыты. — Какие удивительные вещи, уважаемый, — раздался «волнистый» голос, словно доносившийся из-под множества слоёв ткани. Голос заставил «Доктора» резко остановиться и принять почти военную стойку. Каким-то невероятным образом в палате появилась новая гостья — Мне пришлось довольно долго ждать вас. Признаюсь, успела обсудить с дорогим Командиром, наверное, все вопросы лет на десять вперёд. - Ты...тварь... - Недоброжелатель, не поворачивая головы, прорычал, скрипя зубами так, словно они вот-вот раскрошатся - Как ты смогла сюда попасть?! Гостья, вероятно, с удивленным выражением лица, постучала пальцем по маске и ответила: - А кто сказал, что я отсюда уходила? В конце концов, надеть этот костюм не так уж и сложно. Интересно, как вы здесь оказались, и как много всего интересного успели рассказали! Я была очень внимательна. «Доктор» наконец соизволил повернутся к говорившей лицом, то ли желая поподробнее рассмотреть, то ли чтобы сорвав маску смачно плюнуть. - Глупая тварь, думаешь, что твои действия что-то изменять? Думаешь, что моим убийством сможешь спасти Того, кто должен умереть? ГЛУПОСТИ! Чтобы ты или твои собратья не пытались сделать, никто и ничто не способно изменить Судьбу! С этими словами незваный гость, стремительно развернувшись обратно, попытался запрыгнуть на Командира, держа откуда-то появившийся в руках скальпель. Возможно, ему бы это удалось, если бы не пламя, внезапно охватившее негодяя. Ослепительно белая вспышка поглотила злоумышленника, не оставив и следа от присутствия в палате. Будто и не было никого. Поразительно. Однако вызвавшая огонь сама рухнула на колени, тяжело дыша. Очевидно подобное действо отняло все мыслимые силы. — Твою ж мать... Фуф... Фуф... Командир... Когда всё закончится... С вас... Ящик пива... Фуф... — бормотала девушка, жадно хватая ртом воздух. — И не только мне, но и Объекту-3... Фуф, без маскировки ничего бы не вышло... Уф... Девушка аккуратно подползла к кровати и прислонившись к ней продолжала жадно поглощать кислород. Подобное использование своих возможностей не просто выматывало, а едва ли не вырубало, но зато каков результат. Самое главное, как говорится. — Лежите себе, отдыхаете, пока другие трудятся. Эх, какой же вы ленивый, Командир! — шутливо сетовала девушка, постепенно расстегивая тулуп, дабы улучшить поступление воздуха. Пока чуть не завизжала, ака школьница, в момент, когда забинтованная рука человека, по всем канонам, находившегося в глубокой коме, не схватила её за плечо.