Someone Like You

I ought to get you off of my mind But I guess I never will Johnny Cash - So Doggone Lonesome

      Когда песчаная буря закончилась и солнце вновь озарило Пустошь своим ярким светом, троица выдвинулась по направлению к одному из поселений. Люси надеялась поспрашивать там людей об отце, а Гуль собирался затариться своими драгоценными ампулами.       — Ты стала менее разговорчивой, Волти, — бросил мужчина после того, как сделал несколько глотков из своей фляги на очередном привале, который не продлился и трёх минут из-за нежелания девушки сидеть рядом с ним.       Хвостатая убежала куда-то вперёд, поймав чей-то след, а Люси проигнорировала его высказанное наблюдение, продолжив бодро вышагивать вверх по небольшому песчаному холму. Она не забыла те долгие часы, когда по его инициативе шагала с верёвкой на шее, без ботинка и воды, которую позже заменила моча какого-то животного, наградив очередной порцией радиации и без того обессиленную девушку. Не забыла отрезанный палец, грубые подколы и неожиданные попытки схватить её за лицо.       — Ещё немного и я буду думать, что ты на меня обижаешься, — продолжил высказывать свои предположения Купер, поправляя съехавшую седельную сумку на своём плече. — А на обиженных, как говорится, воду…       Договорить он не успел. За их спинами раздалось несколько выстрелов и Гуль моментально, сам от себя того не ожидая, навалился на девушку и прижал её к горячему песку, прикрывая своим телом.       — Какого… — только и успела воскликнуть Люси, перед тем как окунуться лицом во множество мелких песчинок.       Гуль выхватил свою «Кобылью ногу» и, едва обернувшись, встретился с направленным на него дулом 10-мм пистолета. Молодой гуль, что держал Купера на мушке, дрожащим голосом произнёс:       — Извините, но мне нужна ваша помощь…       — Татус? — невнятно произнесла Люси, выплевывая песок. — Таддеус, это ты?       — Не может быть… — Таддеус в шокированном состоянии опустил руку с пистолетом, дав возможность Гулю перекатиться с Люси на землю и толкнуть парня своей ногой. Тот кубарем скатился с пригорка.       — Тебе следовало лучше целится, уродец, — угрожающе произнёс Купер, подходя к Таддеусу и замахиваясь кулаком для удара, но вовремя подоспевшая Люси успела прикрыть парня своим телом.       — Не надо! — взмолилась девушка и мужчина в недоумении отошёл на пару шагов назад.       — Я стрелял в воздух! — в своё оправдание выкрикнул Таддеус, подрагивая в руках Маклин то ли от страха, то ли из-за лихорадки, знакомой Куперу.       Выглядел парень совсем не очень: волосы клочьями торчали на голове, кожа на лице сморщилась до состояния чернослива, половинка усов на левой стороне лица вообще отвалилась вместе с носом, на месте которого сияли две глубокие дырки, сосуды в белках лопнули — Таддеус часто моргал и, возможно, начал терять зрение.       — Боже мой, ты зачем вообще стрелял? — недоумевала Люси, схватив за футболку парня и несколько раз его тряхнув.       Девушка и сама часто моргала из-за попавших в глаза песчинок, раздражавших слизистую.       — Хотел привлечь внимание, мне так жаль, что я вас напугал, простите, ради Всевышнего, простите, я тебя совсем не узнал… и себя тоже не узнаю, — Таддеус едва не разрыдался как маленький ребёнок под убийственным взглядом охотника за головами.       — Ну кто же так просит о помощи? — продолжила возмущаться Маклин. — Почему нельзя было просто окликнуть?       — Я… я растерялся и подумал, что этот гуль пристрелит меня сразу же, как только обернётся.       — Я сделал бы это в любом случае, — цокнул Говард, оглядываясь по сторонам.       — Но… что тебе от нас нужно? — пыталась понять девушка.       — Я… понимаешь, — Таддеус путался в мыслях, пытаясь объяснится, — неделю пытаюсь привыкнуть к изменениям, но это… так сложно. Я вообще ничего не знаю о том, как жить в состоянии гуля, чем питаться и что делать, когда начинается лихорадка и приступы адского кашля. Я пытался разыскать других гулей, чтобы спросить их об этом, но за всё это время попались только вы!       Люси выпустила его грязную футболку из рук, уставившись на спутника.       — Не смотри на меня так, милая, — усмехнулся Купер, догадываясь о тех мыслях, что сейчас посещали девушку.       — Ну глянь на него, — сжалилась Люси. — Чего тебе стоит, а?       — Я тебя-то еле выношу, — соврал Купер, — а теперь ещё и этому нытику мозги вправлять?       — Если что, я могу заплатить! — опомнился Таддеус, приняв сидячее положение. Парень полез в свой мешок, что носил за спиной, и вытащил из него парочку блестящих ампул, до горлышка наполненных золотистой жидкостью. — Кажется, для таких как мы с тобой — это что-то важное.       Купер облизнулся, вспоминая, что у него осталась всего одна ампула и порошок, а то, что предлагает Таддеус, помогло бы мужчине продержаться до города. Сняв с языка, Люси спросила:       — Как ты понял, что эта жидкость важна?       — Ну, я наткнулся в лесу на труп какого-то толстого гуля и забрал его вещи, а там эти ампулы, и я сначала подумал, что это моча какая-то и не стал пить, а потом вспомнил, как нам рассказывали, что гулям необходимо что-то принимать, чтобы не свихнуться окончательно…       — И ты не догадался их выпить? — удивилась Люси.       — Знаешь, я уже выпил как-то незнакомую поеботину и стал… таким! — обречённо воскликнул Таддеус. — Пожалуйста, вы мне поможете?       Со стороны мужчины послышался смешок, плавно перетекший в хриплый гогот. Люси и Таддеус уставились на него, как будто увидели восьмое чудо света, но никто из них совершенно не догадывался о том, что на самом деле скрывалось за этим смехом.       Если бы двести лет назад Куперу Говарду сказали, что ему придётся жить в постъядерном мире, и в до неузнаваемости изменившемся теле, Купер бы не поверил. Ну как такое вообще возможно? Мужчина был наивен, мечтал о своём ранчо, да и, в принципе, не осознавал, насколько всё было серьёзно. Когда это случилось — мир вокруг менялся вместе с Купером, прошедшим через все стадии принятия реальности. Ему потребовалось немало лет, чтобы научиться принимать те нескончаемые ужасы, которые с распростертыми объятиями ждали на каждом шагу. Рядом не было никого, кто помог бы пережить все эти внутренние и внешние изменения. И вот сейчас, прямо перед ним, сидел наивный дурачок, судя по одежде сбежавший из этого долбанного Братства Стали, который практически умолял Купера научить его быть гулем, предлагая взамен парочку свежих ампул очень нуждающемуся в них мужчине. Интересная получается ситуация.       Конечно же, Говарду не было никакого дела до ситуации с Таддеусом, но и внезапно слишком молчаливая Люси его совсем не радовала. Куперу, откровенно говоря, было ужасно скучно, но так удачно подвернувшийся парень, возможно, смог бы скрасить ближайший день. В голове созрел коварный план, и Купер сощурился, хмыкнув.       — Труп, который ты обыскал, был свежим? — поинтересовался для начала бывший «Король вестернов», поправляя свою ковбойскую шляпу.       — Нет, только не так! — запротестовала Люси, заранее представляя, чему научит Гуль наивного Таддеуса, и попыталась встать, но мужчина легонько толкнул девушку обратно на песок, подходя к уже поднявшемуся на ноги парню.       — Вроде да, — занервничал Таддеус. — Если хотите, я могу отвести вас к нему, это тут, совсем недалеко. Знаете, я уже здесь несколько дней кругами брожу, знаю каждый камень…       — Спокойно, усатик, — Купер опустил свои руки на плечи трясущегося Таддеуса, натянув обаятельную улыбку. — Просто отведи нас туда.       — Да, конечно! Спасибо вам! — молодой гуль на радостях аж поклонился, вызвав сухую усмешку из уст Говарда, и поспешил вперёд.       Купер протянул руку всё ещё сидевшей на песке девчонке, которую та оттолкнула, поднимаясь самостоятельно.       — Я знаю, что ты задумал! — прошипела она ему, параллельно стряхивая с себя песок.       — И что же?       — Сожрать его, как надоест, — Люси кивнула в сторону Таддеуса. — Знай, что я этого так просто не оставлю!       — Мне нравится ход твоих мыслей, дорогуша. Тоже хочешь отведать жареной гулятинки?       — Какой же ты козел… Я глаз своих с тебя не спущу! — предупредила Люси, пригрозив указательным пальцем, тем самый, пришитым.       Это была та частичка Пустоши, которая очень нравилась Гулю в Люси.       — Я польщён, дорогуша, — съязвил как обычно Купер не без своей фирменной кривой ухмылочки.       — Ну вы чего там? — крикнул издалека Таддеус, нервно дергая руками. — Идёте?       Купер прошёл мимо Люси, намеренно задев её плечо своим плечом, и неспешной походкой двинулся по направлению к своей оставленной на песке сумке, у которой как раз стоял Таддеус.       Маклин закатила глаза, едва сдерживая себя в ругательствах, и раздражённо поспешила за ним, когда на холмике появилась Хвостатая, которая, увидев Таддеуса, начала на него скалиться. Парень обернулся на звук и завизжал как девчонка, когда собака бросилась к нему и начала кусать за ноги.       — Фу, нет! — закричала Люси, обгоняя спокойного Купера, и оттянула Хвостатую за ошейник, подальше от перепуганного парня.       На его грязных штанах теперь сияли дыры, а из свежих ран сочилась кровь. Купер наклонился за своей сумкой, закидывая ту на плечо, и подошел к Таддеусу. Гуль схватил парня за ногу, приподнимая её, чтобы зарыться пальцами в рану и попробовать его кровь на вкус. Таддеус зашипел от боли, а Говард с наслаждением промычал, облизнув пальцы.       — Зачем ты это делаешь? — недоумевала Люси, продолжая оттягивать рычащую собаку.       — Напоминаю твоему приятелю, что у всего есть свои последствия, — Купер сплюнул кровь на песок, наблюдая за тем, как раны Таддеуса затягиваются. — Ты должен радоваться, что она начала с твоих ног, а не с горла.       — Хорошо, я больше не буду закрывать её в морозильнике! — простонал парень, елозия спиной по песку.       После этих слов Хвостатая перестала скалиться и, высунув язык, тяжело задышала, невинно оглянувшись на девушку. Купер отпустил его ногу, протянув взамен свою руку, и Таддеус за неё схватился, поднимаясь.       — Как вы поняли, что это был я? — нервно поглядывая на спокойную Хвостатую, поинтересовался молодой гуль.       — Ты научишься, — Говард похлопал Таддеуса по плечу, подталкивая вперёд.       — Что за фигня… — Люси вся насупилась, уже жалея, что попросила Гуля помочь Таддеусу.

***

      — А правда, что у гулей со временем отваливается член? — в момент тишины внезапно поинтересовался Таддеус, почесав лысеющую макушку.       Люси, идя позади мужчин, «вовремя» решившая глотнуть водички из своей новенькой фляги, тут же подавилась, выплюнув жидкость на песок. Девушку тоже иногда терзал похожий вопрос, но ей не хватило смелости его задать.       Она посмотрела на спину Купера и услышала его привычное хмыканье, а следом невозмутимый ответ:       — Это зависит от того, как часто ты будешь заниматься онанизмом.       — А если я с девушкой и в момент того самого у неё в вагине останется мой орган, то что мне делать?       — Господи, Таддеус! — с отвращением воскликнула Люси, вытирая рукавом комбинезона мокрый от воды подбородок.       Парень всего лишь интересовался, а стыдно стало почему-то только ей.       — Скажи, что это подарок на память, — все также невозмутимо ответил Купер, улыбнувшись куда-то вдаль. — Ну или вытащи его из неё, приготовь, и подай к столу с «Шато Лафит» трёхсотлетней выдержки, под уксусным соусом и кусочками брусники, ведь после хорошего траха твоя дама будет очень голодна.       — Хм, я запомню, спасибо! — на полном серьёзе поверил Таддеус, кинув.       Одна лишь Люси продолжила идти с охреневшим от услышанного лицом, буравя своим взглядом то спину охотника за головами, то Таддеуса. Ну как так можно издеваться над попавшим в беду человеком?       — Не слушай его, Таддеус, — нахмурившись, предупредила Люси.       — Как мне тебя лучше называть? — парень на ходу обернулся к девушке.       — Люси.       — А вас, мистер?       — Просто Гуль.       — Люси, без обид, но ты человек, а мне нужна помощь того, кто является гулем, поэтому слова мистера Гуля для меня в приоритете, — как можно мягче произнёс Таддеус, стараясь не задеть своими словами девушку.       Люси даже не знала, как ей реагировать на услышанное. Парень сам загнал себя в капкан, что тогда, когда выпил незнакомую сыворотку, что сейчас, доверчиво обратившись к бессердечному наемнику. Убеженка не переставала поражаться тупости окружавших её людей.       Таддеус сообщил, что они почти на месте, когда компания вошла на территорию какого-то заброшенного палаточного лагеря. Кто вообще додумался разбить лагерь в центре пустыря, где очень хорошая просматриваемость со всех четырех сторон? Не удивительно, что это место быстренько опустело.       Хвостатая побежала обнюхивать рваные палатки, а Люси присела на поваленное дерево, когда Купер и Таддеус заползли в одну из самых больших палаток, откуда вскоре послышались восхищенные возгласы молодого гуля. Маклин и прибежавшая Хвостатая переглянулись, продолжая пялится на палатку.       — Это самый идеальный слайс, который я когда-либо видел! — Таддеус сидел весь по локти в крови, держа в руке один из тонких мясных кусочков, которые успел срезать Говард.       — Главное запомни, что самое сочное мясо можно срезать на спине, икрах и бедрах, — пояснил Купер, не отрываясь от своего занятия.       Изначально мужчине показалось, что паренька такая расчленёнка только оттолкнёт, но Таддеус только и радовался.       — А на пузе?       — С кислинкой, не советую.       — Охуеть, я еще никогда не ел себе подобных, — покачал головой Таддеус, принимая от Купера еще один кусочек, уже побольше. — Мы будем как-нибудь мариновать мясо?       — Да, толстые куски приготовим на костре. Есть один рецептик, который я всё хочу попробовать… — Купер вонзил нож гораздо глубже, чем планировал, и по палатке разнёсся пронзительный хруст. — Упс.       Под трупом растеклась огромная кровавая лужа, испачкав штаны мужчин.       — Теперь давай сам, — Купер передал Таддеусу нож, забирая самые толстые слайсы. — Икры полностью в твоём распоряжении.       — На тонкие или толстые куски? — уточнил парень, оглядываясь на Говарда и щурясь от солнечных лучей, проникающих в палатку через рваные дыры на ткани.       — Толстых кусков у нас уже предостаточно.       Гуль выбрался из палатки, потянувшись, и подмигнул смотрящей на него с отвращением Люси. Та быстро отвернулась, делая вид, что ей резко понадобилось что-то достать из лежащего на коленях рюкзака.       Ну нет, так дело не пойдёт.       Купер наклонился за какой-то валяющейся на земле миской и поднял её к небу, чтобы проверить на наличие дыр. Убедившись, что всё в порядке, закинул в неё куски, и, наклонившись за своей седельной сумкой, подошёл к Люси, которая увлеченно перебирала свои вещички.       Сначала он положил свою сумку и шляпу рядом с ногами девушки, удивленно на него уставившейся, а потом резко откинул её рюкзак в сторону. Не успела Люси возмутиться, как гуль поставил ей миску на колени и сел на металлическое ведро, с дыркой сбоку, прямо напротив убеженки. Купер достал из кармашка своей сумки пятидесяти граммовую бутылочку с виски и мешок с белым порошком, всучив всё добро в руки Маклин, которой пришлось резко сдвинуть ноги, чтобы миска не провалилась на песок.       — Отлично, — ехидная улыбка на его лице предвещала что-то нехорошее, Люси вся напряглась и застыла как вкопанная, рассматривая жёлтый песок, а не то, что лежало и сидело перед ней.       Гуль не переставал довольно смотреть на Маклин, откручивая крышку на бутылке, пока другой рукой держал её за запястье. Ему пришлось сжать запястье убеженки сильнее, чтобы перевернуть руку вместе со стеклянной бутылкой и вылить алкоголь в миску, после чего мужчина выбил сосуд, отлетевший на песок, из её пальцев. Люси на мгновение дернулась, чуть не разжав ноги. Для большей безопасности, Говард прижал её колени своими ногами и принялся посыпать мясо порошком. Люси догадалась, что это наркотик, который гуль решил использовать как приправу для еды. Закончив, он убрал остатки порошка обратно в свою сумку и принялся мять мясо в получившейся жиже.       Смотреть на это было отвратительно, а вдыхать стоящий вокруг аромат тем более, но Маклин всё-таки повернула голову, без радости уставившись на миску. То, с какой любовью он мял это мясо, было весьма занятно, если не думать о том, чьё это мясо. Один из небольших кусочков гуль отправил прямиком себе в рот, пережёвывая с особым наслаждением, а другой кинул на лету поймавшей Хвостатой. Маклин проследила глазами за полетом куска, но была опять резко схвачена за лицо и повёрнута головой прямо на мужчину. Его измазанная гульим мясом ладонь касалась вовремя сомкнувшихся губ девушки, что Куперу не понравилось.       — Зайка, однажды тебе придётся отведать человечинки, как бы ты не хотела этого избежать, — проглотив пережеванную пищу, он сдвинул её ноги ещё сильнее своими коленями, но ослабил хватку лица.       Говард провёл своими обезображенными, как ему казалось, радиацией пальцами по губам Люси, рвано выдыхая. Последний раз он так делал, когда касался губ своей жены в то далекое время, когда не знал о щепетильных деталях её работы. Вспоминать ту жизнь было ужасно больно, даже спустя столетия.       Тонкие ресницы Купера дрогнули, когда он убрал свою руку с лица Маклин, поражённо глядящей на гуля. То, что сейчас видела девушка, совсем не укладывалось в её голове. В грозном мужчине проскочила искринка сожаления, которой Люси про себя обрадовалась. Значит есть в нём какие-то остатки человечности, которые так пыталась разглядеть в его глазах девушка, даже тот момент, когда он повалил её на песок, в попытке загородить от якобы летящих в их сторону пуль, говорил об этом.       Люси дрожащей рукой потянулась к его сухому лицу, едва коснувшись подушечками пальцев левой скулы, но Гуль перехватил ее руку, дёргая за неё девушку на себя. Люси подалась вперёд, стараясь удержать миску на ногах, пока Гуль, обхватив её голову своими мозолистыми пальцами, начал слизывать маринад.       Его шершавый язык прошёлся по щекам, подбородку и носику Люси, которая уже с ужасом представляла, что он сейчас возьмёт и откусит ей кончик носа или верхнюю губу, или вообще всё вместе, но ничего из этого не произошло, когда гуль на мгновение отстранился, изучая реакцию девушки. Кроме ошарашенности он не увидел в ней того отвращения, которого ожидал, поэтому поспешил вернуться к своему занятию, пока она соображала. Плавно проведя тёплым языком до правой скулы, Купер блаженно вздохнул, возвращаясь к остаткам маринада на её поразительно мягких губах, слизывая с них всё до последней капли. Несмотря на ступор, Маклин позволила себе немного расслабиться и даже слегка приоткрыть губы, чтобы сделать вдох, но Купер не поддался, лизнув напоследок её нижнюю губу и окончательно отстранился от жутко покрасневшей до самых кончиков ушей Люси.       — Я всё, — сообщил незаметно подошедший, но заметно измотанный заготовками и обвешанный тонкими слайсами, словно медалями, Таддеус, вытирая появившуюся испарину на лбу. — Воу, Люси, ты чего такая красная?       Маклин впихнула в руки хитрющего Говарда миску и поспешила подняться с бревна, стирая слюни со своей беспрецедентно облизанной мордашки.       — Ну так… что дальше? — нетерпеливо спросил парень.       — А дальше, — Купер слизнул остатки маринада уже со своих губ, — только лучше!

***

      Всю следующую половину дня Купер учил молодого гуля читать следы и различать на вкус кровь мёртвых животных. Мужчины останавливались и ползали по сухой земле, собирая на свою одежду дорожную пыль; пили из луж, ели заготовки, шутили про жителей убежищ, тараканов и грязные юбки городских шлюх, пока хмурая Люси шла за ними с этой ненавистной миской в руках.       Таддеус рассказывал про свою жизнь в Братстве, несколько раз добрым словом упомянул Максимуса, выразив надежду, что с ним сейчас всё в порядке, даже обмолвился про сытое и более-менее счастливое, по меркам Пустоши, детство.       Люси старалась не думать о парне, спасшем её жизнь в Филли, чтобы лишний раз не вгонять себя в ненужную грусть.       Охотник за головами, в свою очередь, поделился личным мнением по поводу интересных радиационных мест, куда бы мог отправиться теперь уже защищённый от радиации Таддеус, но Люси не была уверена в том, что эти места являлись безопасными, всё ещё считая, что её спутник пудрит парню мозги.       Под вечер мысли в голове Маклин путались, образуя огромный ком, который вихрем носился по всем уголкам черепушки. Девушка устала, страшно хотела есть, её ноги ужасно болели и прели в ботинках, поэтому, когда уже стемнело и они зашли на ночёвку в молодой лесок, Люси устало упала животом на сухую листву, вытянув руки с миской вперёд.       Когда мужчины развели костёр, вокруг которого носилась Хвостатая, Купер подошёл к ней и шепнул на ушко:       — Долгая ходьба тебе не по силам, принцесса? Готов поспорить, что ты за всю свою жизнь не прошла и ста тысяч шагов, сидя в своём маленьком и уютном подземном замке.       Люси приподняла голову, показательно фыркнув, и уткнулась носом обратно в листву.       Гуль забрал миску из её рук, продолжая просвещать Таддеуса в основах наёмничества и организаций, которые нужно избегать, аргументируя это тем, что там, якобы, недоплачивают. Парень вытащил из своего мешка потрёпанную сковородку и когда по лесу разлетелся дымок жареного мяса, Люси нашла в себе силы стянуть рюкзак и перевернуться на спину. Она уставилась на облепленные листьями ветки и мечтала о фирменном пироге старушки Бетти. А ещё о кукурузном хлебе, хлопьям и по овсяному печенью, которым Люси угощала мама Чета. Она пыталась думать о какой-либо ещё другой еде, но только не о гульем мясе, посыпанным наркотой, которое с большим аппетитом принялись пожирать гули.       — Как же вкусно! — как назло воскликнул от восторга Таддеус, после первого проглоченного куска. — Правда твердовато немного, но сойдёт. Люси, ты точно не будешь ужинать?       — Я не каннибалка и не наркоманка, — молвила Люси, не повернув и головы в их сторону.       — Но ты и не гуль, а гулье мясо — не человеческое, поэтому фактически это не будет считаться каннибализмом, — протестовал Таддеус, отправляя в рот очередной кусочек прямо с кончика ножа.       — Гули когда-то ходили в обличье людей, поэтому считается. К тому же, для людей опасен уровень радиации в том, что вы едите, — Люси села на колени, раскладывая себе лежанку и доставая из рюкзака журнал об архитектуре.       — Забей на неё, усатик, — вмешался Купер, протягивая собаке один из тёплых кусочков. — Принцесса ест только консервированные персики, фаршированные яички, тунец, который у неё вчера закончился, и жареных радтараканцев.       Люси сделала вид, что не услышала этого, положив голову на рюкзак, служивший ей ночами вместо подушки, сняла ботинки и, закинув ногу на ногу, открыла первую страницу журнала. Костер позади неё очень удачно освещал страницы и Маклин с интересом погрузилась в чтение и изучение картинок, пока мужчины принялись опять что-то обговаривать.       — Значит... Я теперь могу не беспокоиться о радиации, мыться в реках и пить воду оттуда, жрать всякий мусор и своих мёртвых сородичей, не беспокоясь о поносе, колоться, наркоманить, не бояться заражения от ранений, потомства, которого не оставлю, и… — Таддеус запнулся, — найти такую же, как я, и трахаться до потери члена?       — Это положительные моменты, — Купер развалился на земле, прикрыв лицо шляпой.       — А что, есть отрицательные? — Таддеус сорвал травинку и сжал её зубами.       — Гули рано или поздно дичают, от этого никто не застрахован.       — Вот блин, — Таддеус приуныл. — Я думал, что наркомания помогает с этим бороться.       — Она всего лишь отсрочит неизбежное. Прими это, усатик, и живи вечно — тогда ты никогда не почувствуешь необходимости умирать.       — Не совсем понял, но ладно.       В воцарившейся тишине Таддеус не заметил, как уснул. Тряска его больше не беспокоила, как и голодный желудок, чего не скажешь о Люси. Буквы перед её глазами прыгали, а киты в животе неустанно урчали, прося утолить голод. Девушка корчилась и терпела, а вот Купер, наоборот, терпеть её урчание уже подзаебался.       Вообще он поднялся, чтобы отлить, но вытащил перед этим из своей сумки запасной злаковый батончик и подошёл к Люси, угрожающе нависнув над ней в полный рост и загородив свет от костра. Когда Люси оторвалась взглядом от журнала, посмотрев на Гуля своими большими глазами, тот бросил ей на грудь батончик.       — Меня бесит твой урчащий живот.       И скрылся за деревьями. Люси отложила журнал, подняла над собой батончик, облизнула пересохшие губы, и с огромным удовольствием вгрызлась в зачерствевшие злаки, облизав в конце каждый пальчик, причмокивая.       — Спасибо, — поблагодарила она вернувшегося Купера, получив уже ставшую ей привычной хитрую улыбку и фразу, по типу: «Спасибо на хлеб не намажешь».       — Кстати, кто сегодня первый дежурит? — Люси убрала журнал обратно в рюкзак, сладко потянувшись и следом зевнув.       — Ложись-ка ты уже спать, дорогуша, пока я не принялся облизывать твои другие части тела, предварительно смочив их в маринаде, — прозвучало совсем беззлобно, даже с доброй улыбкой, мелькнувшей в последних огнях потухшего костра.       Люси и не думала, что увидит когда-либо на нём такую улыбку.       Девушка натянула свои ботинки обратно на ноги, повернулась спиной к гулям и обхватила себя руками, свернувшись калачиком. К ней подбежала Хвостатая, ткнувшись влажным носом в ухо, но девушка слегка оттолкнула её рукой, и собака убежала к облокотившемуся спиной к дереву Куперу, укладываясь у его бедра. Мужчина почесал собаку за ухом, параллельно затянувшись заправленной в ингалятор жидкостью. Это была его последняя ампула. На выдохе он пару раз кашлянул, со свистом втянув ноздрями воздух. Дышать через рот было гораздо легче. Гуль устало сомкнул веки, переваривая все произошедшее за сегодня события.       Теперь их скромная компания пополнилась новым членом — Таддеусом, пожелавшим продолжить свой путь с ними до города. Купер так и не смог определиться, нравится ли ему это или нет. Над пареньком было забавно издеваться, но Люси, капая своей справедливостью на мозг, перечёркивала абсолютно всю эйфорию от издевательств. Ну вот чего она добивалась? Пробудить в охотнике за головами совесть, чтобы он сжалился и стал добреньким оптимистом?       Говард не знал, почему продолжал терпеть её попытки изменить его. Мужчину всё чаще начали посещать сомнения, связанные с тем, что у девушки не получается влиять на него. Подспудно он боялся потерять свою жесткость, необходимую для выживания в таком морально прогнившем, до самого ядра, мире.       Больше всего его бесило, что Люси никак не пыталась противостоять вылизыванию её лица. Купер хотел, чтобы она оттолкнула его, ударила, сделала что угодно, чтобы напомнить Говарду, какое он отвратительное существо. Но такая смиренность с её стороны сильно напрягала. Неужто убеженке понравилось быть вылизанной?       Гуль усмехнулся. Ну да, конечно, понравилось. Бред всё это. Девчонка как обычно испугалась и не определилась, как реагировать в такой ситуации. Но тогда зачем перед этим сама потянулась к его лицу? Чего хотела добиться? Неужели уже в тот момент его маска жестокости дала трещину, за которую взгляд внимательных оленьих глаз тут же зацепился.       В таком случае, всё гораздо хуже, чем предполагал Гуль. Надо это исправлять. Прошла всего неделя с момента начала их путешествия, а его устои уже начали трещать по швам, и всё из-за этой чертовки.       Принцессы из подземелья.       Маленькой убийцы, с милейшими глазами, на которые ни в коем случае нельзя вестись.       Это ловушка, желание из которой выбраться лишь укрепляло её. Забавно, что попадать в ловушки жестоких мужчин вполне в природе наивненьких, только-только вкусивших жестокую жизнь, молодых девушек.       Типичный круговорот ловушек в природе. И никак иначе.