Someone Like You

Only took one touch

of her hand

To blow my mind and

I'm in so deep

Deep Purple — Hush

      «Привет, ребята, в студии мистер Нью-Вегас, и у меня очень хорошее предчувствие — что меня слушают. Сейчас я поставлю для вас песню. Она про парня, который снаружи холоден, но в глубине души вы понимаете, что он хороший человек. И зовут его… Джонни Гитара».»       В комнате было очень душно и это стало одной из причин, почему Люси с огромным трудом и сильным нежеланием приоткрыла веки. Перед глазами всё плыло, а солнечный свет казался одним сплошным ярким пятном. Чувства и ощущения потихоньку возвращались в девичье тело и от этого становилось немного не по себе, как будто заново учишься мыслить и шевелиться.       В голове поселился туман — ничего не понятно, и только тихая музыка из радио помогла более менее выстроить мысли в ряд.       «Обсудим мои глаза позже, принцесса… Для начала тебя нужно подлатать, если хочешь заглянуть в них снова.» — последнее, что услышала Люси, перед тем как очнуться в этом месте. Казалось, что прошло не более 5 секунд между событиями, но чутьё кричало об обратном.       Прошли часы или дни?       Едва шевеля рукой, Люси пальцами провела по перевязанному бедру и тихо выдохнула. Судя по всему рану обработали, но шов продолжал глухо ныть.       «Куда же подевались гули…» — подумала Люси как следует проморгавшись.       Не поднимая головы с подушки, девушка осмотрелась. Судя по интерьеру — в каком-то запредельно хорошем номере.       Силы возвращались не сразу, а постепенно. Убеженка смогла принять сидячее положение и свесить стройные ноги с кровати, а потом потянуться руками к потолку и сладко зевнуть — с виду, как будто выспалась на неделю вперед.       На тумбочке рядом с кроватью, помимо различных препаратов и пузырьков, стояла ёмкость с наклеенной на неё бумажкой — «выпей меня, как проснёшься». Люси не доверяла незнакомым жидкостям, но, судя по запаху, это «что-то» больше напоминало лекарство. Рискнув, Люси осушила ёмкость до дна и плюхнулась обратно на кровать.       По истечении пяти минут, девушка почувствовала мощный прилив энергии и встала с кровати, как будто ничего и не было. Ноющая рана казалась уже не такой болезненной.       — Офигеть, — сильно удивилась, уставившись на пустую ёмкость.       Чудес не бывает…       Пройдясь по комнате, убеженка заглянула в ванную комнату, так соблазнительно манящую искупаться и привести себя в порядок. В ход пошло всё: мыло, пузырьки с шампунями и пеной для ванны, лосьоны и остатки крема для тела. Мелкие ранки на коже саднили и шелушились, не говоря уже о слегка обгоревшем лице. Колтуны в мокрых волосах с трудом вычесала жёсткой щеткой, сформировав из них в ладонях приличного размера комок и позже выбросила в урну. Промокнув тело и волосы полотенцем, Люси вернулась обратно в комнату, размышляя над тем, где можно найти новую чистую одежду, ибо продырявленный комбинезон казался менее удачной идеей. Долго думать не пришлось, в шкафу девушка нашла лонгслив в черно-белую полосочку и светло-голубой джинсовый комбинезон. Обувь надела свою — кто-то любезно оставил ее у кровати, предварительно очистив подошву от прилипшего песка и прочей грязи.       Покрутившись перед зеркалом одобрительно хмыкнула, поправляя чёлку у висков, от влаги закрутившуюся в разные стороны. Остальную длину оставила сохнуть как есть, не обременяя резинкой.       — Оки-доки, — утвердительно кивнула убеженка, слегка улыбнувшись своему отражению в зеркале. — Посмотрим, что это за место.       Вопросов была масса: куда подевался её спутник и собака? Почему вокруг так чисто и спокойно? В конце концов почему здесь всё так выглядит как было до войны?       Коридор с рядом комнат был пуст и безлюден. Мягкая ковровая дорожка тянулась до самой лестницы, к ней Люси и отправилась. Спустившись на первый этаж в фойе, девушку поприветствовала сотрудница, как Люси теперь догадалась — гостиницы.       — Доброе утро! Мисс, к сожалению ваш спутник не соизволил посвятить нас на счёт вашего имени, поэтому не могли бы подсказать мне, как к вам обращаться?       — Люси Маклин. Можно просто Люси, — убеженка приветливо улыбнулась, не отрывая взгляда от сотрудницы. — Не могли бы вы объяснить некоторые моменты, как минимум то, что я совершенно без понятия где нахожусь.       — Конечно! Меня зовут Барбара, вы находитесь в гостинице «Дева Мария» в городке под названием Броли. Прошлым вечером вас принес сюда ваш спутник. Он и наш мэр, мистер Джекстер, давние… знакомые. К слову, мистер Джекстер попросил меня передать, что он ожидает вас в баре «Колыбель», вам нужно пройти через задний двор гостиницы и, скорее всего, он вам более подробно прояснит детали вашего пребывания здесь. Хорошего дня!       Барбара выглядела немного устало — бессонная ночь сказалась на общем состоянии сотрудницы, ввиду чего блондинка поспешила удалиться, после того как указала рукой Люси на нужный выход.       — Благодарю! — крикнула ей вслед Маклин, двинувшись в сторону примечательной двери.       Внутренний дворик, залитый солнечным светом, выглядел ухоженно. По бокам от дорожки, ведущей к фонтану, на зелёной лужайке тянулись лепестками к небу ромашки. Люси остановилась, сорвав один из них, и принюхалась.       Когда-то Люси бегала среди травы, под лучами теплого солнца, и рядом была мама. Так и получилось, что все эти цветочные ароматы ассоциировались только с ней. Люси скучала и по нежности её рук, и доброму голосу, и запаху, и приветливой улыбке.       Воспоминания теплились в груди, давали надежду на то, что ещё далеко не всё потеряно и что было тогда — может быть и сейчас, как подтверждает это место. Просто надо немного постараться, чтобы привести остальное общество в порядок.       В бар зашла с черного входа. Снова коридор, куча дверей, и вот он — общий зал, почти пустой, но тоже залитый солнцем. Банки с алкоголем на прилавке немного блестели от попадающего в помещение яркого света.       На самом дальнем барном стуле сидел одинокой гуль в деловом сером костюме-тройке, потягивая из соломенной трубочки коктейль в стакане. Его задумчивый взгляд, направленный на какие-то бумаги на столе, ясно давал понять, что мужчина занят работой. Надбровные дуги на иссушенной радиацией коже были сильно напряжены.       Фраза Барбары про «дальние знакомые» как будто бы намекала, что Джекстер больше не человек и, учитывая, что в баре помимо них никого не было, Люси поняла, кто перед ней сидит.       — Как хороша жизнь, пока в неё не вторгается правда, верно мисс…       — Люси Маклин.       — Люси Маклин… — протянул Джекстер, прикусив соломинку, так и не оторвавшись от своих бумаг. — Присаживайтесь, мисс Маклин.       Люси подошла ближе и вполоборота к мужчине присела на соседний стул на высоких ножках, разглядывая интерьер барной столешницы. Потрепанная, но в нынешних условиях весьма целая.       — Приятно познакомиться, мистер Джекстер. Не могли бы вы мне объяснить, а что здесь, собственно, происходит?       — А не могли бы вы мне прояснить, а с какого момента? Когда бомбы упали? — беззлобно подколол гуль, продолжая заполнять бумаги.       — Нет, что вы, я росла в убежище до недавнего времени и имею представление о том, что происходило до моего рождения. Я по образованию учитель и очень хорошо разбираюсь в истории страны, человечества в конце концов, до… этой войны, — пояснила Люси.       — Хорошо разбираетесь… Тогда не могли бы вы мне напомнить, как звали президента Америки, который пробыл на своём посту всего один месяц?       — Я думаю речь идёт об Уильяме Картере, который в день своей инаугурации простудился и умер спустя месяц.       — Что ж… Благодарю вас, Мисс Маклинн. А что вы знаете о декларации независимости?       — Была принята четвертого июля тысяча семьсот семьдесят шестого года, провозгласив тринадцать британских колоний независимыми. Извините, это собеседование? Где мои спутники и собака? — немного наивно, но бодро решила прояснить девушка.       — Нет, что вы. Мне захотелось проверить ваши знания, — закончив с писаниной, Джекстер собрал бумаги в одну стопочку, после повернувшись к Люси всем передом. — Я понимаю ваше замешательство по поводу того, где вы и где ваши спутники, но не переживайте, вы в надёжном месте, а они… ну, не в самом надёжном, но поверьте, разберутся.       — Что ж… Вы тоже гуль и у вас столько общих дел… — попыталась предположить убеженка.       — Ха, ну как вам сказать, разное было, но мне вот что интересно: как так получилось, что житель убежища путешествует в обществе этого отброса? — последнее слово выплюнул, как обычно выплевывают жвачку на землю.       — У нас общая цель: мой отец натворил кучу дел, мы его разыскиваем, из-за недавней песчаной бури потеряли след и вот заскочили сюда за припасами — вы большое поселение и я вижу, что у вас действительно всё тут… по-другому, точнее не так, как везде, — не вдаваясь в большое количество подробностей прояснила девушка.       Люси уже имела представление о том, как теперь здесь выглядят города и поселения, поэтому малая часть увиденного в Броли уже её впечатлила.       — Как мэр — сочту за комплимент, а как гуль скажу, что вам нужно держаться от него подальше, — заметил Джекстер, поправляя свой красный галстук.       — Ох, я знаю, но выбирать мне особо не приходилось. Он пытается найти свою семью и мой отец как-то связан с этим.       — Знаете, двести лет пытается и я не хочу вас разочаровывать, но тут всё плачевно.       — Вам что-то известно?       — Просто говорю по опыту, но не отрицаю, что произойти может всё что угодно. Что вам вообще известно о вашем спутнике? Он рассказывал вам о своей прошлой жизни?       — Ничего.       Джекстер кинул на Люси непонятный взгляд и усмехнулся.       — Как многого вы, мисс Маклин, о нём не знаете. Подумать только, его довоенная рожа буквально везде, но никто и не догадывается о его прошлой жизни.       — На что вы намекаете? — не поняла Люси.       — Да так, мысли вслух. Может наш общий знакомый когда-нибудь сам захочет этим поделиться.       И вот тут Люси задумалась. Она видела портреты в учебниках и читала про большинство знаменитых личностей довоенной Америки, но Гуль не походил ни на одну из них. Действительно ли все эти ужасы войны настолько его поменяли внешне, что узнать в нём бывшую знаменитость или военного стало практически невозможно.       Видя возникший во взгляде убеженки интерес, Джекстер намекнул и процитировал на свой манер:       — «Мы бессознательно подаем окружающим множество знаков. Стоит эти знаки запомнить, и любая особь станет открытой книгой».       — М-м-м, это Дзёдзи Сайга? — цитату Люси узнала, но автора решила всё-таки уточнить.       — Верно, мисс Маклин, у меня в голове подготовлены цитаты на все случаи жизни. Как думаете, какое животное является самым хитрым и не боится вымирания, сколько бы его ни убивали?       — Человек?       — Мы! Гули! Ох, мисс, вы о нас пока мало знаете.       — Точно, — Люси неловко улыбнулась. — Что ж, вы меня подловили.       — Я заметил вы начитанная. Что интересного знаете вы?       Люси ненадолго задумалась.       — «Порой за счастье нужно бороться даже с самим собой», — процитировала Люси психолога, чьи книги захламляли почти каждую полку в комнатах убежища.       — Хм, Фрейд, неплохо. Я бы даже сказал, что зная вас всего каких-то пять минут, эта цитата в каком-то смысле вас описывает. Вы жили в убежище, ваш отец что-то натворил, и вам пришлось отправиться в опасный мир совсем одной, пускай и до недавнего времени. Вы столкнулись лоб в лоб с реальностью, в которой никогда не были, оказались в новых окружающих условиях. И вот с одной стороны ваши моральные принципы, а с другой негативные условия, где иногда решения даже за секунду не примешь. А вот есть ещё счастье, давайте обобщим и представим, что это ваша миссия, как убеженца — возродить былой мир. И вот вам приходится принимать решения исходя из своих моральных принципов и подстраиваться под ситуации, но получается ли у вас балансировать? Иными словами… Вы готовы бороться за ваши идеалы, когда с одной стороны Пустошь, а с другой ваше наивное, как у любого другого убеженца, восприятие былого мира?       Повисла недолгая пауза, из которой Люси вышла с уклончивым ответом:       — Интересная мысль, но я думаю, что виднее будет со стороны. Мой спутник дал бы вам очень красноречивый ответ о моих принципах и его «любимом золотом правиле», которое его так раздражает.       — Весьма забавно это слышать. Теперь моя очередь: «В основе всех наших поступков лежат два мотива: желание стать великим и сексуальное влечение». Что думаете?       — Я думаю, что, возможно, до войны, вы занимались чем-то имеющим смысл, ведь слово «великий» можно отнести к разным поступкам. Вы ведь не просто так стали мэром, что-то вас к этому привело. А вот про сексуальное влечение… наверное, это уже было после. Может, у вас была некая трагическая история.       — Может и так, — заметил Джекстер, мысленно радуясь тому, что она приняла его цитатную игру. Всегда ведь интересно поразмышлять о разном. — Приятно, что программа Волт-Тек хоть в каком-то убежище позаботилась о хорошем образовании своих жителей.       — Я догадываюсь, что не во всех убежищах так.       — Тогда вы молодец, раз так считаете. Со временем всё поймёте. Да, кстати, прошу прощение за мои манеры, но как вы себя чувствуете?       — Отлично! Очень даже хорошо, как будто бы на меня не нападал никакой большой радиоактивный медведь, — Люси улыбнулась ещё шире, слегка приударив себя ладонями по коленям.       — Что ж, учёные города вывели одну из лучших лечащих формул на современном рынке, без особых последствий, скажем, улучшенная версия стимулятора, не всем доступная.       — Спасибо вам огромное, правда, я даже не знаю что такого могу сделать, чтобы отблагодарить вас за гостеприимство.       — Не меня вы должны благодарить мисс Маклин, а того, кто тащил вас по пустыне. Знаете, в его глазах мерцал животный испуг, когда он принёс вас сюда на своих руках, всю в крови и грязи. Вы много для него значите. Я предложил ему и мальчишке сделку… точнее, как это правильно называется на Пустоши — деловой контракт. Он согласился ради вашего спасения.       Люси замерла, её сердце пропустило удар. «Мерцал животный испуг…»       — Он… они вернутся? — тихо спросила она, глядя на Джекстера. — Знаете, он строит из себя безжалостного монстра, но он… он помогает мне.       Джекстер издал короткий, сухой гулевской смешок, отпивая коктейль из трубочки.       — «Строит из себя монстра»? Мисс Маклин, вы из Убежища. Вы выросли на сказках о том, что мир делится на чистых людей и радиоактивный сброд. Вы смотрите на этого гуля и пытаетесь откопать под его шрамами… не знаю, какого-нибудь глянцевого ковбоя из довоенных фильмов. Вы думаете, что нас — гулей нужно просто пожалеть и отогреть вашей идеологией? — Джекстер наклонился ближе, его тёмные глаза-провалы прошили её насквозь. — Наш с вами общий знакомый уже как двести лет прячется за своей кобурой не просто так. Он прагматик. Он хищник. И как я уже сказал, у вас маловато знаний о гулях и вы слишком мало знаете о нашей природе.       — Я заложница? — Люси досадно шмыгнула носом.       — Вы заложница вашей системы, мисс, точнее системы, в которой вы выросли. Вам следует избавиться от всего того бреда, которому вас учили, если хотите здесь выжить. Но, если вам интересно конкретно моё мнение насчёт вашего «друга», то, зная его столько времени сколько я знаю, я думаю он преследует только свои какие-то цели, — молвил Джекстер осторожно.       — У нас общая цель и на этом наш тандем держится, — прояснила Люси, — но я вас поняла. Пока я их жду, посоветуете где могу скоротать время?       — Сомневаюсь, что вы действительно меня поняли, мисс Маклин, такие вещи можно только прочувствовать. Что касается совета, я думаю вам стоит посетить нашу оранжерею… Прогуляйтесь по городу, думаю контраст с остальной Пустошью у вас сложится поистине… выдающийся, ну а мне, к сожалению, нужно спешить по делам. Приятно было с вами побеседовать, мисс Маклин! — Джекстер педантично кивнул в сторону молодой девушки, слез с барного стула и вместе со своими важными бумагами удалился из бара.       Люси осталась в неопределенных чувствах. Многие вещи в этом новом для неё мире оставались неясны, что касается той же «природы гулей». Но даже не смотря на это, решительности в ней не убавилось.

***

      — Выхожу я из бара, значит, а за мной тот мужик с двумя друзьями, которому пуговица в глаз прилетела. Они меня схватили и сначала решали каким способом убить, а потом этому мужику, он назвал себя Гандоном, интересное имя, конечно, пришла идея устроить поединок в рыцарских доспехах. Меня привели на какое-то поле, дали комплект и железный меч. Мистер Гуль, клянусь своими портками, я сделал всё в точности, как вы меня учили, у нас такая битва была, это надо было видеть! — восторженно рассказывал Таддеус. — Я и так, и этак, и по морде, и как мечом только не махал, а они смеялись надо мной и специально подначивали, но у меня получилось сначала обездвижить, а потом убить Гандона и зарезать убегающих от меня его друзей! Я осмотрел трупы на наличие чего-нибудь ценного, забрал крышки и патроны, а с шеи Гандона снял ключ, правда я так и не понял от чего он, но там на брелке значок ядер-колы. Была ещё бумажка с координатами завода, думаю это от него ключ. Потом я вернулся в город, снял шлюху, ту самую блондинку, и отрывался с ней всю ночь напролёт! Это была самая лучшая ночь за всю мою жизнь! И знаете, мой член все ещё на месте! Я просто в полном расцвете сил! Вот закончим с делами, я найду тот завод, и так заживу, как никогда в жизни!       Таддеус радовался так, как будто сорвал джекпот, что по сути так и было; сиял ярче полуденного солнца и готов был поставить Пустошь раком. По крайней мере его бодрый настрой об этом так и кричал. Говарду оставалось лишь порадоваться за своего больше не несчастного подопечного, но вот только настроение было совсем ни к чёрту. Поэтому буркнул весьма раздражённо:       — Пойдёт.       — Мистер Гуль, что-то вы сегодня совсем не в духе… Вы из-за дела так переживаете?       Ах если бы, Говарду плевать вообще было на это дело, просто хотелось поскорее уже закончить с этим и вернуться в город, чтобы получить свои препараты и необходимую информацию, чтобы отправиться дальше в путь.       Такое случалось — отчаяние в своей послевоенной жизни и призрачной надежды, что его семья действительно жива. А ведь когда-то Гуль обследовал все известные ему убежища руководителей Волт-Тек, но все они как один были пусты. Руки уже просто опускались от такой безысходности. И главное ему уже начало казаться, что как будто какая-то самая важная деталь находится прямо перед его носом, но мужчина её попросту не видит. Но что же это может быть? Это всё невероятно его раздражало.       И Люси. Это безмятежное личико и её затвердевшие соски. Купер держался, долго держался, но всё-таки его надломила какая-то чистюля из самого противного убежища на всём свете. И папаша её тоже противный. У паршивца полно секретов и доступ к старым технологиям, а любимая дочь не желает успокоиться и рвётся в путь, но мысль о том, что он собирается использовать Люси в своих личных интересах становилась уже попросту отвратительной.       Да, Гуль наконец-то признался себе в этом.       Люси была ему нужна именно для сделки, но никак чтобы пробуждать в нём то, что казалось давным давно спрятано или мертво, а именно — Купера Говарда, который только и делал, что всю жизнь пользовался и пользовался тем, что ему давали, и даже после войны продолжал пользоваться тем, что попадалось под руки.       Параллели между двумя личностями, отражение старого и нового — вот то, что преследовало его изо дня в день. Вся сущность от которой ни отмыться, ни переделать. Купер это Гуль, а Гуль это Купер. Так было и так будет.       Девочка не понимала, с кем именно связалась и эта ситуация начала пробуждать в нём капли совести, которых, казалось, уже давно не осталось. С одной стороны семья, а с другой убеженка и властвующий папаша, от которого теперь очень многое зависит, если и не зависело изначально.       Разгребай Говард, разгребай, всё как всегда.       — Мы пришли, — так же буркнул Гуль, потянув за поводья и останавливая лошадь.       В ста метрах от них виднелось некое здание, по большой вывеске на крыше напоминавшее заправку, вокруг которой возвели забор с колючей проволокой. Не самая лучшая защита, но это и к лучшему.       — А чего же мы встали? Давайте уже сделаем это! — воодушевленно произнёс Таддеус, поскакав в сторону здания.       Ну хоть какая-то здравая мысль от бывшего оруженосца.       Подходя всё ближе к зданию, шум и голоса тех самых «конкурентов» Джекстера становились все громче и громче: на полную мощность орала музыка из скрипучего радио, звонкий смех, выстрелы, звуки битых стекол.       — Веселятся ребята, но щас мы им покажем, — подытожил Таддеус, слезая с лошади.       Лязги не смазанных металлических пластин костюма паренька издавали настолько противный звук, который мог бы привлечь лишнее внимание к их персонам как раз в тот момент, когда музыка затихла.       — Блять, да что с этим ебучим радио! — послышалось ворчливое издалека.       — Стой здесь, — шикнул Таддеусу Гуль, приближаясь к забору, через дырку в котором принялся оценивать ситуацию: три рейдера вытащили широкий старый диван на улицу перед входом на заправку, устроив стрельбище — они буквально сидели жопами на сидушке и стреляли по банкам через дорогу.       Такое положение дел немного упрощало суть. Говарду оставалось лишь обойти забор, трижды нажать на курок своей «Кобыльей ноги» и разнести всех в пух и прах, ну а затаившемуся Таддеусу — радоваться представлению.       Усатик восхищенно наблюдал за шоу через всю ту же дырку и кривую полоску для обзора на шлеме. Первый выстрел пришелся самому ближайшему в голову, взорвав её. Кусочки мозга разлетелись по всей территории заправки, испачкав оставшихся двоих рейдеров, которые успели направить свои ружья в сторону головореза. Первые две пули, выпущенные уже рейдерами, пролетели мимо, но Говард целился лучше, одним выстрелом отправив на тот свет сразу двоих.       Сдув с дула дымок, Купер подмигнул Таддеусу, который едва не хлопал в ладоши от радости.       — Мистер Гуль, ваше мастерство меня восхищает! — восторгался паренёк, подходя к спутнику, не стесняясь наступать на разлетевшиеся части тел врагов.       — Было бы чем восхищаться.       Говард начал осмотриваться, когда изнутри здания раздался истошный мужской крик:       — Эй, уважаемые! Помогите мне!       Убирать своё оружие головорез не спешил. Вся эта туманная история плохо пованивала и речь не про грязные портки Таддеуса.       — Я заперт в клетке! — продолжало доноситься из тёмного помещения, из которого несло сыростью и тухлятиной.       Первым порог осторожно перешагнул Говард, следом вошёл Таддеус, небрежно зацепившись рукавом об острый край арматуры.       — Да здесь я, поднимите свои бошки! — раздалось прямо под потолком.       Купер задрал голову и увидел подвешенную узкую клетку, в которой ютился некий гуль в поношенном клоунском костюме. Даже красный накладной нос присутствовал. Улыбка сама собой нарисовалась на лице Говарда, чего не сказать о громко брошенном смешке бывшего оруженосца.       — А я то думал ты давным давно сгнил в канаве, а ты живее всех живых, Эдвард! — воскликнул Гуль, расставив руки по бокам. — Всё так же находишь приключения на свою старую задницу?       Таддеус уже еле сдерживался чтобы не заржать от прикида гуля, хотя сам выглядел весьма нелепо в своих доспехах.       — Рассказать анекдот про клоуна, ковбоя и рыцаря? — нарочито съязвил Эдвард. — Вместе посмеёмся.       — Не утруждайся, — всё так же не без улыбки оповестил Купер.       — Тогда может уже додумаетесь обрезать верёвку? Я вам тут не музейный экспонат.       — Ну на это как посмотреть, — хихикая вставил свои пять копеек «рыцарь».       — Слышь, бошка под металлом! Я твою мамку…       Пока Эд красочно описывал свои фантазии, Купер достал свой спрятанный под пальто нож, обрезал натянутую веревку, перекинутую через балку, и клетка с грохотом рухнула на пол. Эд тяжело охнул, но благодаря узости клетки устоял на ногах. Старый замок головорез разбил рукояткой ножа, выпуская Эда на свободу.       — Руки! — скомандовал мужчина, продемонстрировав связанные за спиной кисти.       — Что ж усатик, твоему вниманию представляю безнадёжного игромана и обманутого мистером Джекстером продажника, торговавшего «недвижимостью» на Луне, — язвил уже головорез, освобождая руки Эда от проволоки. — Ну что, как продажи то? Много желающих покинуть нашу прекрасную Землю?       — Издеваешься?       — Конечно.       Эд кинул презрительный взгляд на Говарда, сорвав с себя красный нос и откинув от себя куда подальше.       — К твоему большому сведению и моему великому разочарованию, я принял решение больше не слизывать пот с гениталий босса. Решил пожить для себя, сразу после того как груз переправим из Мексики в Броли, ну и вот как оно всё вышло. Эти кретины взяли меня в качестве заложника вместе с товаром, надеялись получить от меня бесценную формулу, но я же не химик. Как поняли, что я бесполезен — сделали шутом.       — Ну и где же товар? — Говард хитро прищурился.       — Половину забрали, можешь забыть о ней, я услышал из разговоров, что всё давно распродано в Финиксе, а остальное оставили этим троим на сохранение, сегодня должны были к вечеру приехать и забрать остатки.       — Сколько осталось ящиков?       — Двенадцать, — Эд удрученно почесал лысую макушку.       — Блять… — рыкнул Говард, пнув валявшийся рядом старый радиоприемник.       — А на кой ты связался с Джекстером? — тихо поинтересовался, исподлобья глянув на старого знакомого.       — Тебя ебать это не должно, — грубо осадил Говард.       — Ладно, но я поеду с вами, деваться мне всё равно некуда.       — А если ты меня сейчас пытаешься наебать и на самом деле ты и есть тот конкурент, который увел товар, а тебя покупатели кинули, как шавку на обочине?       Головорез отлично помнил, что Джекстер понятия не имел о личности воришки, не зря же обмолвился о бонусе за голову главного.       — Боже упаси, кто, я? — Эд для убедительности даже перекрестился. — Мамой клянусь, мы с Джектером огонь и воду прошли. Они вон — все рейдеры, люди, а ты на меня посмотри… С чего бы мне так поступать, я же и сам без препаратов не протяну.       — Эй… мне кажется, мы теряем время. Давайте поскорее заберём оставшийся товар и смоемся отсюда, мне не очень хочется быть застигнутыми врасплох теми, кто за ним вернётся, — влез Таддеус, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — А пубертат дело говорит, — согласился Эд, двинувшись на улицу.       Когда Говард остался в помещении один, то страшно выругался, пнув ещё пару вещей под ногами. Оказавшись втянутым в разборки с грузом, Гуль опасался выйти крайним из всей этой ситуации. И так врагов нажил, так ещё и тут непонятно кому верить. С другой стороны хоть что-то да осталось и к Джектеру они не с пустыми руками вернутся. Оставалось непонятным действительно ли в Финиксе все давно распродали и был ли смысл тащиться ещё и туда. В таком случае возрастал риск просрать всё и пойти на такой риск Говард уж точно не собирался, но и доверия Эд совсем не вызывал.       Так или иначе, Говарду оставалось довериться и не погружаться с головой во все эти разборки. Всё-таки их цель с Люси превыше всего.       С этими мыслями головорез вышел во внутренний дворик, где Эд уже успел распахнуть ворота шаткого сарая, где кроме повозки, наполненной запечатанными ящиками, ничего не было.       — Добро пожаловать на тёмную сторону Луны, джентльмены, — молвил Эд, грациозно взмахнув руками.

***

      Выйдя из бара на главную улицу города, Люси радостно поприветствовала Хвостатая, бросившись на девушку с яркими собачьими воплями. До этого животное безмятежно дремало у входа в заведение, покорно ожидая убеженку.       — Соскучилась подружка, — Люси присела на корточки, почесав животное за ушками.       Хвостатая взамен с довольным видом облизала её руки и шею.       — Решила не составлять мальчикам компанию, да? — улыбнулась Люси, нежно потрепав собаку по макушке, а животное, словно подтверждая её слова, гавкнула и легла на спинку, чтобы девушка почесала ещё и пузико.       Оставшись довольной после всех действий девушки, собака отбежала от бара и уселась в центре улицы, мол, «оглянись и посмотри в каком мы месте». Встав с колен и расставив руки по бокам, Люси осмотрелась.       Помимо чистой и оживленной улицы, а так же опрятно одетых граждан гулей и людей, больше всего поражала общая атмосфера города, как будто отделенного от Пустоши. Тут всё выглядело именно так, как Люси себе представляла, читая довоенные книги. Словно всё это её ожившая картинка из головы.       Контраст поражал и это дало Люси очередной повод порадоваться, что поверхность может показаться не такой опасной, как выглядит изначально. Всё-таки есть места, где царит идиллия и сплочённость граждан. Или так только может казаться.       Шагая по главной улице Броли, убеженка крутила головой в разные стороны, пытаясь поймать глазами всё, за что только цеплялся взор; рассматривала вывески, чем занимаются жители, то и дело останавливаясь и издалека наблюдая за происходящим в городе.       Город жил и люди тут тоже жили.       Там, где заканчивалась главная улица, огромные ворота в высоком заборе были широко распахнуты, открывая Люси панорамный вид на всю остальную Пустошь, залитую жарким полуденным солнцем. Море песка и ни души, только одинокая дорога, ведущая куда-то за горизонт, в сторону Мексики, куда и отправились головорез с Таддеусом.       — Мисс, вы заблудились? — послышалось из-за спины — это был местный шериф-гуль, на крепком жеребце и блестящим значком на груди.       — А? Не совсем, я ищу городскую оранжерею, — Люси обернулась, задрав голову. Солнце слепило прямо в глаза, пришлось выставить руку у лба, чтобы падающая на лицо тень хоть немного загораживала от света.       — Не терпится попробовать наши яблоки в клубничном джеме? — хрипло усмехнулся шериф, придерживая лошадь за поводья. — Ненавязчиво советую вам насладиться этим деликатесом. Вам налево и до конца, там же будет и рынок. Кстати, сейчас в лавке Джо можно купить шляпы по очень приличным ценам, из довоенного времени. Зайдите. Получите скидку за такие милые глазки.       Напоследок шериф по-доброму подмигнул девушке, уводя лошадь в противоположную сторону.       Люси впала в небольшой ступор от того, как по-доброму к ней обратились. В кое то веке её не желали пристрелить за просто так.       Тяжело дышащая Хвостатая продолжила вести девушку за собой, словно знала точный маршрут. На самом деле собака уже успела обежать весь городок ещё ранним утром, когда гули уходили на задание, оставив их у южных ворот города. Как никак, Хвостатая решила, что лучше составит Люси компанию, чем будет плестись за лошадьми.       Когда вдалеке показалась вывеска общинного сада, Люси мысленно восхитились размерами увиденной оранжереи, где внутри виднелись молоденькие деревья и мутафруктовые лозы. Подойдя ближе, Люси оглядела соседнее здание, над входом которого пестрела надпись «Приют «Новая надежда». Изнутри раздавался детский смех, не омраченный тяжелыми заботами послевоенной Америки.       Такой смех Люси могла слышать только в детских комнатах в своем убежище, но уж точно не на поверхности.       Внутри оранжереи кипела работа: садовники-гули поливали молоденькие ростки, копались в земле, пока остальные работники в числе людей собирали урожай, спокойно беседуя между делом. В центре имелся небольшой садик, устроенный из различных цветов, и лавочки, на одной из которых сидел старенький гуль с человеческим младенцем на руках. Малыш мирно сопел, пока старик со всей нежностью смотрел на ребенка, напевая какую-то убаюкивающую песенку, спокойно покачивая ребёнка.       Для Люси, выросшей на евгенических идеалах «Волт-Тек», где все, кто на поверхности — «мутанты и дефекты», увиденное стало ментальным взрывом. Она видела перед собой гуля — не просто «ходячего трупа» или «наёмника на сыворотке», а того, кто способен на абсолютную, чистую и родительскую нежность.       И что больше всего било ей прямо в сердце, так это осознание, что её спутник — ожесточённый и грубый наёмник, когда-то был точно таким же — любящим отцом, который качал на руках своего ребёнка. Весь его цинизм олицетворял выжженную солнцем броню, защищающую его от боли, которую Люси уже начала пробивать.       И то, что Купер притащил её сюда — уже служило доказательством, что он способен на такие чувства, как страх потери и сопереживание за спутницу, какие бы он там «не преследовал цели», как выразился Джекстер.       Сопровождённая замешательством во взгляде приёмного родителя, не понявшего причину такого долгого на них с ребёнком глядения, Люси вышла из оранжереи через противоположный вход и оказалась на просторном рынке.       Хвостатая лениво трусила рядом, высунув язык.       Чем тут только не торговали. Тот рынок в Фили никак не сравнился бы с этим. Куча разнообразной еды, оружия, вещей — глаза разбегались в разные стороны. И главное — здесь было чисто.       У Люси горели щёки — не только от переполнявших её эмоций, но и от беспощадного солнца Мохаве. Её нежная кожа шелушилась на носу, на что, видимо, обратил внимание Шериф, посоветовав ей заглянуть в лавку Джо. К слову, лавка располагалась совсем недалеко, по правую сторону рынка. Да и вывеска этого торговца говорила сама за себя — «Джо и 1001 вещь».       Гуль, стоящий за прилавком, активно зазывал всех проходящих мимо посетить его лавку. На нём был засаленный довоенный жилет, а лицо напоминало кусок сушеного мутафрута. Среди разного барахла на краю его прилавка лежали три добротные ковбойские шляпы из плотной коричневой кожи.       Люси, подойдя вплотную к прилавку, завороженно коснулась полей одной из шляп. Вещица была идеальной.       — Понравилась, мисс? — Джо хмыкнул, откладывая в сторону обрезки кожи. — Настоящая вещь. Из натуральной кожи, сделана в довоенное время. Пятьдесят крышек — и она твоя. Защитит твой чистокровный носик от ожогов.       — У меня нет пятидесяти, — вздохнула Люси, силясь скрыть разочарование.       Взгляд убеженки упал на угол прилавка. Там, прямо на ящике из-под патронов, лежала самодельная, вырезанная из стреляных гильз и обломков пластика шахматная доска. Фигуры «белых» были сделаны из тусклого алюминия, а «чёрных» — из обожженного дерева.       Старый гуль заметил её взгляд, и его глаза-провалы хитро блеснули.       — О-о, узнаешь довоенные забавы? Давай так: сыграем партию. Выиграешь — забираешь шляпу бесплатно.       Люси упрямо приподняла подбородок. В своём Убежище она последние три года подряд выигрывала у своего отца, выучив сицилианскую защиту наизусть.       — Идёт, — твёрдо сказала она. — Я играю белыми.       Джо, вслед за Люси, с энтузиазмом расставил свои обугленные чёрные деревяшки на доске прямо на своём прилавке.       — Королевская пешка на Е4, — Люси сделала классический, уверенный ход.       Гуль хмыкнул, двинув ферзевую пешку:       — С7 на С5. Значит, сицилианка. Любишь держать центр, девчушка?       Первые десять ходов Люси вела партию безупречно. Она развивала коней, сделала рокировку и зажала чёрного короля Джо в тиски. Её пальцы уверенно переставляли алюминиевые гильзы. Ей казалось, что победа уже в кармане. Но на двенадцатом ходу старик неожиданно двинул своего чёрного слона по диагонали, буквально сбивая её коня с доски, но при этом подставляя под удар собственного ферзя.       Люси застыла, нахмурившись. По правилам это был абсолютно проигрышный, глупый ход.       — Вы подставили ферзя, — заметила она, потянувшись к его фигуре. — Если я заберу его, ваш король окажется без защиты через три хода. Вы проиграли.       Джо лениво почесал облучённую щёку и ухмыльнулся, обнажая редкие жёлтые зубы:       — А ты забери, мисс. Не стесняйся. На Пустоши, если тебе открыто предлагают сочную наживку… значит, тебе уже целятся в затылок.       Люси замерла. Её пальцы зависли над доской. Слова старого гуля эхом отозвались в её голове, но ассоциировались они вовсе не с шахматами.       Если тебе открыто предлагают наживку…       А вдруг Джекстер прав и головорез на самом деле держит её под предлогом «разменной монеты»? Что тогда?       Глядя на доску, Люси вдруг увидела, что если она заберёт ферзя, чёрный конь старика со следующего фланга сделает скрытый шаг на G3, объявляя ей неизбежный мат ладьей, которую она просто не заметила. Её сердце бешено заколотилось.       Торговец играл не по учебникам. Он играл как наёмник — грязно, с обманными манёврами и скрытыми ловушками. Точно так же, как и Купер.       Люси медленно отвела руку от ферзя. Она глубоко вздохнула и посмотрела на Джо совершенно другими, повзрослевшими глазами.       — Нет, — спокойно сказала она. — Я не возьму ферзя.       Вместо этого Люси сделала неожиданный, оборонительный ход конём назад, перекрывая линию для чёрной ладьи.       Хитрый гуль застыл. Его ухмылка медленно сошла с лица. Он внимательно посмотрел на доску, затем на Люси, и в его глазах проступило невольное, глубокое уважение.       — Надо же… — пробормотал Джо, качая головой.       Партия продолжалась ещё около пяти минут, но теперь Люси играла по правилам Пустоши — осторожно, просчитывая предательство на каждом шагу. В итоге, зажав чёрного короля в углу доски своим выжившим слоном, она аккуратно поставила точку алюминиевой гильзой:       — Шах и мат.       Гуль со стоном повалил своего деревянного короля на доску и искренне рассмеялся — хриплым, сухим гулевским смехом.       — Чистая победа! Забирай свой трофей. Ты его заслужила.       Люси взяла с прилавка приглянувшуюся кожаную ковбойскую шляпу и плавным движением надела её на голову. Кожа надежно и плотно села, скрывая раскрасневшееся лицо в прохладной, спасительной тени.       Убеженка почувствовала себя невероятно сильной. Она выиграла эту шляпу сама. На языке Пустоши.       Тем не менее, в тот момент, когда её пальцы зависли над доской, Люси прошиб холодный пот. В её голове столкнулись две картинки: поющий младенцу гуль в оранжерее и хитрый гуль у прилавка. И посреди них плотно засел её спутник.       Сначала Люси, увидев ребенка, решила, что все они здесь — несчастные жертвы обстоятельств, но Пустошь — это не оранжерея или детский приют.       Пустошь — это вот эта грязная доска.       Люси в очередной раз убедилась, что здесь сожрут с потрохами, если на секунду поверишь в «чистоту и благородство». Джо подставил ферзя не потому, что он глуп, а потому что он играл на выживание. Точно так же, как и её спутник. Он просчитывал ходы. Люси сделала ход конём назад и отказалась от лёгкой победы, и этот жест стал её осознанным отказом от наивности.       Но что самое интересное, так это то, как Джекстер бросил ей вызов, обвиняя её в наивности и в том, что она ищет в своём напарнике «глянцевого ковбоя». В оранжерее голос шептал: «Смотри на какую нежность они способны» и ей казалось, что Джекстер неправ, а гули — это просто несчастные и на самом деле любящие существа. Потом Люси подходит к Джо за шляпой, играет с ним в шахматы, и Джо включает режим «хищника», подставляя ферзя-наживку. И тут Люси вспоминает о головорезе, понимая вторую часть предупреждения Джекстера: «Гуль — хищник. Он прагматик» и выживает за счёт своей жестокости.       Контраст бьет Люси наотмашь.       Теперь убеженка начала понимать и принимать обе стороны гулей: их способность любить и их звериный, безжалостный прагматизм, и самое главное — Люси по-прежнему уверена в том, что в её спутнике сосуществуют две эти ипостаси, просто одна часть перевешивает другую в силу обстоятельств.       Люси чувствовала, что нужна ему, а он ей, ведь кто-кто, но именно этот грубый, циничный, враждебный Гуль точно сможет показать ей, как на самом деле стоит адаптироваться к поверхности и принять мысль, что прежней Люси уже попросту нет. Есть девушка, которую поверхность уже начала хлестать по заднице и на всех очевидных примерах показывать, как стоит поступать, а как не стоит.       Ну а Джекстер был прав в одном — Люси действительно не знала о природе гулей, но теперь эти две ситуации дали ей очередной повод поразмыслить над новым, дивным миром в котором она оказалась, и о гульской природе.       И природе Купера Говарда в частности.