Влюблённые сердца

Люцифер резко открывает глаза, возвращаясь в реальность. Он и сам не заметил, как уснул, опираясь головой о стену. Ждать своей очереди в тёплом помещении, добавить сюда сонливость, было явно не лучшей идеей. Однако его это волновать не особо должно, сейчас на первом месте должна стоять сдача показаний своему другу. То, что их встречи происходят именно так, в первые разы вызывало вопросы и не комфортность, но со временем парень привык к такому. Даже иногда, заходя сюда, приносил с собой горький шоколад или упаковку с тирамису лишь бы порадовать своего друга. Адлер знает, что Джони не силён в эмоциях, поэтому первое время вызывало лёгкий дискомфорт и неудобство, ибо не удавалось по мимике лица распознать нравиться ли ему та или иная вещь. Но методом проб и ошибок удалось выяснить достаточно много: любимыми жанрами является научная фантастика, любит Джон пить горький чай, из десертов предпочитает чёрный шоколад, тирамису и пончики, а любимой игрой являются шахматы. Вроде бы мелкие детали, но складывать из них картину было увлекательно и с каждым разом всё проще, из-за чего серый монохром превратился в полноценный цветной портрет. Однако сейчас определённо не та ситуация, когда стоит задумывать о том, что в этот раз он без подарка. Обстоятельства далеко не радужные и не вызывают улыбку. Внутри жалобно скребётся и ноет душа. С братом Дейчи он был не так близок, они встречались на родительских собраниях, место родителей Дейчи и разошлись как в море корабли. Однако сейчас Люцифер переживает за Дейчи, он никогда не видел его в таком подавленном состоянии, он никогда не видел, чтобы тот так плакал, и чтобы ему было настолько плохо, из-за чего недавние воспоминания о нём в не самом хорошем ключе были, как минимум, отвратительными и неуместными. Как бы не вёл себя Дейчи раньше, сейчас это к нему не относится, и сейчас он, как и все люди, нуждается в помощи и поддержке. Люцифер пытается встать с места, чтобы размять затёкшие конечности, но останавливается, чувствуя груз чужого тела рядом. Адлер поворачивается и замирает. На его плече, спит Нори. Несколько прядей падает ей на лоб, и он их осторожно убирает и начинает осторожно перебирать мягкие локоны. Он не знает, откуда у него берутся такие приливы нежности, желание защитить и прижать к себе этого человека, но противостоять им с каждым разом всё сложней. Из кабинета выходит Дейчи. Его плечи опущены, глаза красные от слёз говорят сами за себя. Парень бросает взгляд на всё это безобразие, но даже не может прокомментировать всё это в своей обычной манере. Дейчи опирается спиной о стену и смотрит куда-то вперёд в темноту между доской разыскиваемых и стеной. Ему не больно и не грустно. Все эмоции выжгли, оставив лишь жалкий пепел. Он не видит смысла жить и стоять тут, не видит смысла ждать, пока железные браслеты окажутся на его запястьях и больно вопьются в них. Дейчи не может даже взглянуть Люциферу в глаза лишь стоит и ждёт, пока тот начнёт диалог. Ему стыдно, хотя раньше казалось, что такое слово ему неизвестно, как и чужие личные границы. «Ох, Время, держись! Не плачь, не плачь, не плачь! Он не должен этого видеть! Ты такой слабый! Как ты только дожил до этого момента!» — оскорбления в свою же сторону летят с небывалой скоростью и остротой. Легче не становиться, лишь наваливается тяжесть, из-за которой он медленно сползает по стене, садится на пол и, утыкаясь в собственные колени, тихо всхлипывает. «Ради Времени, спроси ты хоть что-нибудь, пожалуйста, не молчи!» В обычных ситуациях молчание было бы принято с огромным радушием, но сейчас оно было, словно противные телевизионные помехи, которые искажают картинку, превращая её в серые, белые и чёрные полосы. — Что следователь тебе сказал? — спрашивает Люцифер, наконец, поняв намёки и взгляды. — Ничего хорошего… Дейчи на секунду задумывается, а стоит ли продолжать говорить или лучше промолчать, дабы собеседник продолжил жить в счастливом неведении. Однако даже он понимает, что предупреждён, значит, вооружён, поэтому набрав побольше кислорода в лёгкие продолжает: — Возле трупа лежала бумага с текстом. Хотели убить не моего брата, а тебя. Сценарий поменяли, а планы, нет. Люцифер широко раскрывает глаза, а руки дёрнулись, заставляя Нори потереть глаза, как котёнок, и проснуться. Он смотрит на свои руки, которые сильно дрожат. В голове стоит гул из собственного крика. Всё превращается в одну большую кашу. В ушах стоит звон, заглушающий всё вокруг. Дыхание становится прерывистым и сиплым. Перед глазами всё плывёт, к горлу подкатывает тошнота. Люцифер хватается за грудную клетку, пытаясь унять сильную боль, которая накрывает его. Рот пытается ухватить такие нужные глотки кислорода, своё спасение. «Нет! Не может быть! Почему я?! Где я прокололся?! Что сделал?!» — множество вопросов бьются о границы черепа. Это был не первый раз когда его хотят убить, но чтоб так часто. — Я рядом, дыши глубже. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох, — говорит Нори, соединив их пальцы вместе и начиная осторожно поглаживать плечо. Люцифер отдаётся этому голосу и пытается успокоиться. Его никто не торопит. Грудная клетка в некоторые моменты от нового вдоха чуть подрагивает и застывает в воздухе, чтобы затем опуститься вниз и продолжить свой ход. Он успокаивается, хотя сердце всё так же быстро стучит, а щёки горят, но дыхание выравнивается. Нори убирает руку с плеча и хочет отпустить Люцифера, но он сжимает пальцы сильнее и тихо охрипшим голосом просит. —Давай побудем так ещё немного. Нори чувствует, как по телу прокатывается волна мурашек, и крыльями пытается спрятать сильный румянец на своих щеках. Они были знакомы от силы три-четыре месяца, но уже успели очень сильно привязаться к другу-другу, как будто знают друг друга всю свою чёртову жизнь. Они стали гулять и обращаться на ты везде, и стали считать себя друзьями. Дейчи на всё это смотрит с прищуром и лишь фыркает. — Кстати, Люцифер, я сейчас главный подозреваемый по этому делу. И ещё сегодня у меня квартире проведут обыск, — говорит Дейчи со скучающим взглядом. Он уже смирился, что ему не верят и в ближайшее время собираются нарушить личное пространство. Для него главное, чтобы некоторые скелеты оставались в шкафу. Хотя если покопаться в его жизни чуть больше часа, то наружу всплывёт довольно много интересных фактов и историй о его жизни. И этой информации хватит на книгу, а Дейчи не горит желанием посвящать незнакомых людей в свою жизнь. Впустишь один раз, а они потом при каждом удобном или не очень случае будут про это напоминать, вгрызаться в плоть лишь бы сильнее задеть, сделать больно или банально испортить настроение. Люцифер вскидывает брови вверх и вопросительно смотрит на Дейчи. Такое предположение звучало не то что глупо, скорее смешно. Чтобы один из семьи Милеров посчитал себя ниже Адлера и решился на убийство, звучит глупо, но при этом логично. Ведь конфликты, ссоры были, но всё это пустое и не будет являться для них даже самым слабым толчком к действию. Чтобы решиться на убийство медиа персоны надо быть либо в край сумасшедшим, либо очень сильным и отдавшимся ненависти сполна, либо и то и другое. Конечно, есть варианты со спиртным, наркотическими и психотропными веществами, но этот вариант сразу отметается. Охранник на пушечный выстрел не пустил бы никого в таком состоянии в театр и отправил прокапывать. Да и Дейчи довольно умный, на взгляд Люцифера. Да, он иногда ведёт себя как урод и не самый хороший и прилежный человек, на которого стоит равняться обществу, но не будет же он собственными руками у всех на глазах убивать его. Всё-таки так глупо проколоться, убегая из школы, он не может. Да и скорее бы киллера нанял, а не стал бы со всем этим заморачиваться. Какой ему вообще резон красть ключи, выкручивать болты, потом бежать вниз и как ни в чём не бывало показываться на глазах людей? Все эти вопросы остаются без ответа и навряд ли они надуться в ближайшее время, но всё же в голове стоит всё взвесить и тщательно обдумать. А потом уже делать какие-либо выводы. Произойти может всё что угодно, поэтому нельзя забывать о собственной безопасности, особенно, когда круг подозреваемых довольно узкий. Хотя с количеством недоброжелателей, ему предстоит расшириться чуть ли не на сотню существ. — Звучит смешно. И какой мотив тебе выдвигают? — спрашивает Адлер. — Смотри не зазнайся. Зависть — грустно усмехаясь, говорит Эбардо. — По-моему вы на убийство не способны. Вы лишь способны на оскорбления и запугивание. Для убийства вы морально слабы, да и статус вы не готовы променять на славу. Вам плевать, что о вас говорят другие, но конкретно это выбьет из колеи. Ибо выставление в свет вас убийцей будет хуже всех оскорблений и высказываний. Ведь это всего лишь слова, они не имеют веса и никак не влияют на чужую жизнь. А убийство — это чуть ли не приравнивание себя к богам, которые могут вершить чужие судьбы. Вы просто на это физически и морально не способны, — говорит Нори, все, что до этого наболело. — Даже не знаю, за что принять это, за оскорбление или комплимент. — Два в одном, — говорит Нори, улыбаясь. — Я теперь понимаю, что ты в ней нашёл, Люцифер — с издёвкой говорит Дейчи. Он ничего не понимает, а его хвост смущённо веляет. Лицо Нори уже горит огнём за её крыльями, пока Люцифер ничего не понимает. Мозг почему-то отказывается обрабатывать эту информацию и ничего не выдаёт кроме шума прибоя. Однако до Адлера всё-таки доходит смысл слов Эбардо и тот краснеет, и выпускает руку Ай из плена. Люцифер закрывает лицо рукой, а Нори распущенным крылом. Дейчи на всё это смотрит и улыбается. Он себя забавляет и отвлекает от не самых приятных мыслей, как может. Из кабинета выходит Акира и создаётся ощущение, что он поседел и сейчас упадёт на пол рядом с Дейи. «Кажется, Джони переборщил», — думает Люцифер, вставая со своего места и направляясь к двери. *** — Да уж это определённо не те обстоятельства, в которых мы хотели изначально встретиться, — нервно усмехнувшись, говорит Люцифер. — Определённо. Однако всё-таки оно стыкуется с тем, которое я тебе принёс, — говорит Джон и достаёт из файла четыре фотографии трупов, от вида которых к горлу подкатывает тошнота. — Пять случаев. И очень разные методы, все были довольно известными. Их популярность даже превышала твою. Узнаёшь кого-то? Люцифер бегает глазами по фотографиям, одежде и частях лиц, которые уцелели от встречи с шестикилограммовой аппаратурой. В голове почти сразу появляются образы людей, их улыбки, внешность вплоть до мельчайших деталей и голос, ещё наполненный жизнью. — Д-да, узнаю. Сакура, Нила, Юи, Дей и наконец Оливер. Люцифер водит пальцем от одной фотографии к другой. Джон достаёт ещё одну пачку фотографий и просит Адлера попробовать вспомнить кого-нибудь. Однако ни одна фотография не наводит на мысли и не вызывает ощущения хотя бы чего-то отдалённо знакомого. Люцифер плотно поджимает губы и отрицательно крутит головой в разные стороны. — Что ты хочешь, чтобы я рассказал? Ты не услышишь от меня не больше, чем от Акира. Лучше об этом спросить у Ай: она в тот момент находилась за театром и наверняка что-то слышал. Поэтому, зачем я тебе? — спрашивает Люцифер. Вот за это Джон и любит Адлера. Тот сразу понимает суть того, что он хочет и сразу переходит к делу. — Хотел узнать твоё мнение насчёт моих подозрений и дела. Несмотря на схожесть убийств первые два совершили разные люди, а последние два неизвестный. — Думаешь серийник? — спрашивает Люцифер, выискивая на полу узоры, похожие на что-то осмысленное и понятное. — Возможно. Подражание тоже нельзя отметать. Или это простое совпадение. Всё-таки такой типаж убийств пусть и не сильно распространён, но прост в реализации. Проблема этого метода в том, что алиби себе заполучить крайне сложно. Джон крутит ручку между пальцев, прежде чем остановить её на листке бумаги и поставить красноречивую точку. — И ты подозреваешь в этом Дейчи? — скорее не спрашивает, а утверждает Адлер, сложив руки. — Да, есть основания. Ваши отношения не шибко хорошие, он неожиданно ушёл и свидетелей, что могли ему обеспечить алиби, нет. У тебя есть сомнения? — спрашивает Джон, вскинув бровь вверх. — Он не может быть убийцей! Он просто не мог это сделать! Ну не хватило бы ему моральных сил! Не было глобальной причины или толчка! Ты говоришь про зависть, на это Дейчи глубоко плевать на это: его охват превышает мою в несколько раз! О какой зависти идёт речь?! Хвост с силой бьёт по полу. Джон прикрывает глаза, устало потирает переносицу и смотрит поверх скреплённых в замок рук. —Люцифер, это моя работа. Видел я на своём пути таких людей. Убить может каждый, даже самое безобидный человек. Ты же в момент опасности хватаешься за нож, а не пытаешься договориться с ней или преступником? Ты можешь убить в состоянии аффекта, под алкогольным или наркотическим опьянением, и тебя ничто не сможет остановить. Так что, я имею полное право подозревать всех, находящихся в здании. Есть ещё вопросы? Джон протягивает Люциферу документы о неразглашении информации по делу и протягивает ему ручку. Ручка уже на автомате выводит собственную роспись, от которой тошнит. Люцифер встаёт со стула и прежде чем выйти спрашивает: — Чем же ты, мой дорогой друг, так напугал Акира? — Я лишь мягко намекнул, что если смерть Оливера получилось прикрыть, а СМИ заткнуть, то если бы там умер именно ты, то его бы уже медленно ели по кусочкам. Поэтому в театре появиться дополнительная охрана. И да, в него никто не заходил. Камеры на входе не засекли малейшее движение и попытку. Глаза Джона хищно блестят. — Я прошу тебя, будь осторожен! Однако последние слова Люцифер уже не слышит, так как выходит за дверь. Джон же откидывается на спинку стула, чувствуя ноющую боль в плечах и спине от предстоящей работы, и заставляет ритмично стучать «колыбель Ньютона»