Секреты и Маски | Secrets and Masks

2 июля Июнь прошёл в мгновение ока. Заклинание Гермионы подействовало на Асторию превосходно. Уже на следующее утро она выглядела гораздо лучше: цвет лица посвежел, походка стала легче и увереннее, а на щеках, наконец, проступил румянец. С каждым днём Астория становилась всё крепче и энергичнее. Успех заклинания заставил Блейза погрузиться в исследования. Он был рад, что его жена пошла на поправку, но ему нужны были ответы. Ему нужно было знать, что именно сработало и почему его попытки не принесли результатов. — Всё дело в крови Астории, — подытожил он. За годы попыток исцелить Асторию Блейз старался учиться на ошибках её предков. Он пытался бороться с проклятием, давая зелья, которые поддерживают сердце и лёгкие, но никогда не задумывался о том, что источником проблемы является именно её кровь. Сердечная недостаточность, коллапс лёгких, крайняя усталость – эти причины уносили жизни всех женщин Гринграссов, и Блейз сосредоточился именно на них. Астория выкашливала пугающее количество крови, и он давал ей зелья для её восполнения. Она быстро уставала – он предлагал зелья с перечной смесью. Лёгкие и сердце могли отказать в любой момент, поэтому он готовил для неё специальные напитки. Но он никогда не задумывался о том, что кровь была источником всех проблем. Гермиона заверила Блейза, что в случившемся нет его вины. Идея пришла ей из ниоткуда, и если бы они с Драко не пытались сделать то же самое, извлекая крестраж, то она бы никогда до этого не додумалась. То, что всё сработало с первого раза, было чистой удачей. Но Блейз всё равно несколько дней корил себя за случившееся. Чем глубже они разбирались в проклятии крови Астории, тем сильнее Гермиона убеждалась: она была права. Это был рак Волшебного мира — гниющий в венах так же, как рак разъедает тело. Проклятие размножалось в крови, пока организм не оказывался перегружен токсичностью. Тогда он пытался избавиться от неё единственным доступным способом – через рвоту. Именно поэтому Астория постоянно кашляла кровью: её тело отчаянно пыталось изгнать тёмную магию. Именно поэтому несколько раз в неделю она теряла целые пинты крови. Зелья восполняли потерю и давали ей немного сил, но стоило им попасть в организм, как проклятие тут же цеплялось за них, снова распространяя яд. Заклинание Гермионы сработало, потому что вытянуло тёмную магию из крови. В некотором смысле оно очистило её, но сделало это необычным образом. Тёмная магия её кровавого проклятия со временем возрождалась вновь — избавиться от неё окончательно было невозможно, но когда она возвращалась, они могли повторить заклинание снова. Высасывание тёмной магии из Астории не было лечением. Это было лишь временное обеззараживание. Проклятие было связано с её кровью. Его нельзя удалить, нельзя вырезать – можно лишь ослабить, разбавить концентрацию в крови, чтобы оно перестало её отравлять. Через три недели после того, как Гермиона применила заклинание, Астория снова начала кашлять. А ещё через три дня ей пришлось провести весь день в постели. Раз в месяц – такова была теория Гермионы. Если кто-то сможет раз в месяц вытягивать проклятие из её крови, уровень тёмной магии в венах снизится до приемлемого, и Астория сможет жить относительно нормальной жизнью. Это напоминало любую другую медицинскую процедуру: кому-то делали химиотерапию, чтобы остановить рост раковых клеток, кому-то – диализ, чтобы очистить кровь и поддерживать работу организма. А Астории раз в месяц приходилось избавляться от тёмной магии. Но вскоре они столкнулись с проблемой: уровень тёмной магии в её теле восстанавливался быстрее, если она сама колдовала. Почему так происходило – Гермиона не знала. Да и времени разбираться у неё не было. Решение оказалось простым: Астория должна была прекратить колдовать. Абсолютно. Это был горько-сладкий момент для неё. Долгое время даже самые простые заклинания истощали её, и теперь, когда силы, наконец, вернулись, магия стала её врагом. После короткой паузы – времени, чтобы оплакать потерю – Астория пожала плечами и сказала, что ей всё равно. Она получает второй шанс на жизнь, а отказ от магии – лишь небольшая плата за это. К тому же это открывает перед ней совершенно новый мир. Она научилась укладывать волосы без волшебства, а когда Дафна и Тео отправились за припасами и, как водится, свернули не туда, Астория впервые открыла для себя маггловскую косметику. Учитывая состояние страны, неудивительно, что украденные тени и помады были староваты и не тех оттенков, но это было легко исправить. Дафна пообещала, что каждый день будет выполнять любое заклинание, какое только пожелает сестра. Но Астория твёрдо решила научиться справляться сама. Несмотря на возвращение Дафны, было очевидно: раны, которые оставила её долгая разлука с сестрой, ещё не зажили. Казалось, после многих лет неудач и разбитого сердца кошмар, наконец, закончился. Астория не собиралась умирать. Она собиралась прожить долгую, счастливую и полноценную жизнь. Гермиона только желала, чтобы и её собственные раны можно было исцелить так же легко. После успеха с Асторией Гермиона и Драко работали круглые сутки, пытаясь повторить заклинание. Ведь если ей удалось вытянуть тёмную магию из крови Астории, то, конечно, можно сделать то же самое с крестражем внутри неё? Но одно дело – надежда, и совсем другое – реальность. Как бы они ни старались, сколько бы часов ни колдовали, ничего не выходило. Примерно через две недели Драко попробовал что-то другое. И впервые Гермиона почувствовала… нечто. Боль была невыносимой, но за ней пришло другое ощущение – ледяной холод, что-то чужое, тяжёлое, заполняющее грудь. А затем, к её ужасу и облегчению, оно начало покидать её тело. Но через секунду это ощущение исчезло. Разумеется, это вызвало очередной приступ ярости у Драко, заставив его проделать дыру в навесе, под которым спала Нарцисса. Гермионе было трудно скрыть своё разочарование, но ей всё же удалось его успокоить. Крестраж отличался от кровного проклятия – в этом-то и была проблема. Проклятие Астории жило в её крови, и его удаление казалось почти простым исправлением. Ведь Гермиона знала, что именно нужно вытянуть. Но с крестражем всё было иначе. Они ничего о нём не знали. Он был повсюду и нигде одновременно. Драко не знал, куда направлять заклинание, и неудивительно, что не мог его вытащить. Но у них не было права на долгие неудачи. Они должны были разобраться с этим как можно скорее. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться. День выдался чудесным. Солнце светило ярко, на небе не было ни облачка, а в садах за окном распускались маргаритки и нарциссы. Весна набирала силу, её красота напоминала о втором шансе, о возрождении. И тогда Гермиона предложила провести следующий сеанс на улице. Драко посмотрел на неё как на сумасшедшую, но всё же последовал за ней. Когда Гермиона села на траву, скрестив ноги, он нехотя сделал то же самое. Заклинание всё ещё причиняло боль, и, конечно, Драко оставался таким же вспыльчивым, как всегда. Но под тёплыми солнечными лучами, среди аромата свежих цветов, Гермиона чувствовала себя гораздо спокойнее. А потом набежали тучи, и температура резко упала. Гермиона и Драко уже собирались вернуться в дом и согреться у камина, когда с одного из патрулей вернулась Нарцисса. Не издав ни звука, она опустилась на землю и прикрыла их собой, словно щитом. Это решило всё – они остались на улице. Нарцисса не могла помочь заклинанием, но хотела быть частью этого. Часы тянулись, температура падала так же быстро, как истощалось терпение Драко. А Гермиона, дрожа от холода, прижималась к тёплой чешуе дракона. — Попробуй повернуть палочку по часовой стрелке... — Ты думаешь, я не пробовал?! Потому что пробовал! — Хорошо. — Гермиона сдержала раздражение. Он злился не на неё, а на себя. Она замолчала, давая Драко время сосредоточиться. Несколько минут тишины. Но когда её тело непроизвольно вздрогнуло, его голубые глаза тут же поймали её взгляд. — Хочешь сделать перерыв? — спросил он, отводя палочку от её груди. — Нет, я в порядке. Он кивнул и вернулся к работе. Гермиона опустила взгляд, наблюдая, как крошечные искры собираются на конце его палочки, затем медленно исчезают, касаясь её кожи. Сами по себе искры не причиняли боли, и сначала Гермиона больше сосредоточилась на их цвете. Она наблюдала, как магия Драко подстраивалась, проверяя свою способность захватить тёмную сущность внутри неё. Сначала появились голубые искры. Потом – зелёные. Затем – красные. И снова синие. Каждый цвет ощущался по-разному: один захватывал, другой расступался, третий тянул. У каждого была своя роль, своя задача. Зелёный. Красный. Голубой. Зелёный. Красный. Голубой. Снова зелёный. Хотя Гермиона не хотела признавать это вслух, с каждой сменой цвета боль становилась всё сильнее. Когда ей снова стало не по себе, она закрыла глаза, положила ладонь на шею Нарциссы и попыталась сосредоточиться не на боли, а на тёплых чешуйках под рукой. Она медленно провела по ним пальцами, представляя, как собирается дым. Он поднимается вверх, скользит по её плечам. Чёрт. Боль нарастала. Становилась очень, очень… невыносимо сильной. Она представила, как дым опускается вниз, стекая по ключице к сердцу. Ещё больше боли. Гермиона прикусила язык, цепляясь за ощущение тепла под ладонью. Дым. Дым. Дым. Дым. Дым. Блядь. Это уже слишком. Но если сказать Драко, он остановится. А они не могут остановиться. Они должны идти до конца. Она должна молчать. Гермиона сосредоточилась, собирая дым в груди, представляя, как он втягивается в её сердце… и снова вытекает наружу. Чёрт. Чёрт. Дым. Дым... А потом боль стала настолько невыносимой, что Гермиона уже не могла думать ни о чём другом. Ей казалось, что её препарируют. Острая, пронзительная боль разрывала грудь, словно Драко наложил режущее проклятие и расколол её надвое, до самых костей. Она вцепилась в чешуйки Нарциссы, сжав их в кулак, и отчаянно пыталась не издать ни звука. Но драконица заметила. Нарцисса подняла голову с травы, её горло сотряс глубокий, зловещий рык – низкий, вибрирующий, напоминающий крокодилье рычание. — Мне жаль. — Я знаю, — прошептала Гермиона, не открывая глаз. — Я в порядке. Продолжай. После секундной паузы Драко вздохнул и снова начал произносить заклинание. Небольшая передышка ничуть не притупила боль. Гермиона снова зашипела, вздрогнув. Нарцисса зарычала, обнажив клыки. Гермиона резко распахнула глаза, почувствовав, как Драко начал отводить палочку. — Может, хватит уже рычать на меня?! Я не пытаюсь навредить ей! Но Нарцисса не остановилась. Она слегка приоткрыла пасть и наклонилась ближе, её оскал говорил сам за себя – это была угроза. — Чей ты, блядь, дракон?! Мой или её?! Нарцисса опустила голову и, не отводя глаз от Драко, вытянула одно из крыльев вперёд, воздвигая между ним и Гермионой живой барьер. Гермиона не смогла удержаться от смеха. Она встала на колени и повернулась так, чтобы смотреть драконице в глаза. — Не надо. Он не хочет меня обидеть. Нарцисса хмыкнула, но не сдвинулась с места. Кокон тепла и безопасности никуда не делся. После ещё нескольких минут уговоров – и обещания покормить шейным суставчиком Гриндилоу – Нарцисса нехотя позволила продолжить тренировку. Они занимались ещё целый час, прежде чем Драко снова остановился. — Что? — Гермиона попыталась изобразить разочарование, но не смогла. Её тело болело слишком сильно. Больно было всему. Драко смотрел на синяки, расползающиеся по её коже. — Я ненавижу это, — тихо произнёс он. — Это не больно. Его взгляд тут же метнулся к её лицу. — Не ври мне, Грейнджер. Я знаю, что это больно. Я вижу, что делаю с тобой. — Ты не делаешь ничего плохого. Мы должны это сделать, Драко, даже если будет больно... — Но мне, блядь, не всё равно, если это я причиняю тебе боль! Мне чертовски надоело постоянно тебя подводить. Он обхватил её за шею и притянул ближе, пока их лбы не соприкоснулись. Их глаза закрылись одновременно. — Не говори так. Ты не подводишь. — Я подвожу тебя. Это моя вина. Я должен был понять, что Волдеморт сделал с тобой несколько месяцев назад. Я должен был остановить это. Его голос дрогнул вместе с сердцем Гермионы. — Ты не мог остановить то, о чём не знал. — Но это моя вина, что он там! И даже сейчас мне приходится причинять тебе боль, чтобы исправить свою ошибку, а я даже не могу сделать это как следует! — Не говори так! Ты делаешь всё, что в твоих силах, и мы разберёмся с этим! Я знаю, Драко, мы так близки, нам просто нужно продолжать пробовать. — А пока мне нужно продолжать причинять тебе боль. — Его пальцы сжались на её шее. — Мне так надоело быть причиной твоих страданий, Грейнджер. Каждый раз, когда мы пытаемся, я чувствую, будто между нами растёт стена. — Это не так. Он её не слушал. Говорил сквозь неё, не давая возможности переубедить, не понимая, насколько ошибался. — Каждый раз, когда я причиняю тебе боль, мне кажется, что это отдаляет нас друг от друга. Всё дальше. И дальше. И я больше не хочу этого... Она заставила его замолчать поцелуем. Это застало Драко врасплох. Его губы сначала были мягкими, осторожными. А потом он резко притянул её на колени. Поцелуи стали яростными, отчаянными, как будто он пытался доказать что-то не только ей, но и самому себе. Когда они отстранились, его дыхание было сбивчивее, чем её. — Попробуй ещё раз. — Что? Не отводя лба от его, Гермиона потянулась вниз, взяла его палочку и вернула её на свою грудь. Ещё один поцелуй. — Ты сказал, что это нас разлучает? — прошептала она. — Так попробуй ещё раз. Пока мы вот так. И ты увидишь, что ошибаешься. Драко снова произнёс заклинание. Оно жгло. Даже сильнее, чем раньше. Но со временем, вместо того чтобы думать о боли, Гермиона начала думать о нём. О его руке, всё ещё обвивающей её шею. О его ногах под её телом. О его дыхании на её лице. О его магии внутри её груди. И тут она почувствовала что-то ещё. Дыхание Драко внезапно прервалось. Гермиона распахнула глаза и увидела, что он смотрит на её грудь широко раскрытыми голубыми глазами. — Неужели… — Да, — изумлённо прошептал он. — Это сработало. Я видел. — Ты видел крестраж?! Когда Драко поднял голову и улыбнулся ей, его глаза были такими голубыми, такими красивыми и полными надежды, что Гермиона не смогла сдержать свою улыбку. — Да, я видел его! Заклинание сработало! Его улыбка стала ещё шире – ослепительной. Белые зубы сверкнули, а у губ проступили ямочки. — Оно, блядь, сработало! — рассмеялся он. — Оно действительно сработало! Гермиона верила ему – она сама чувствовала, как это начинает работать. Тяжесть, давившая на её грудь, постепенно ослабевала. Она ощущала, как крестраж, наконец, покидает её. — Что ты сделала по-другому?! — спросил он. — Я? Я ничего не делала; это ты произнёс заклинание. — Ты что-то сделала, Грейнджер. Мне казалось, что я хватаюсь за ничто, и вдруг почувствовал... что-то, и когда начал тянуть, оно было там! О чём ты тогда думала? — О тебе. Улыбка начала пропадать. — Не до шуток. Это серьёзно. — Но я думала о тебе. Я думала о том, что ты сказал, о твоих руках на мне... Я вообще не думала о крестраже. Его улыбка полностью исчезла. Он посмотрел на свою палочку, а затем снова на Гермиону. — Но почему это должно что-то изменить? Я не понимаю... — Это ты произнёс заклинание. — Гермиона уставилась на палочку Драко, её мысли путались. Она не была уверена, к чему клонит, просто озвучивала то, что пришло в голову. — Это твоя магия вытащила из меня крестраж... Может быть... Может быть, дело в этом? Возможно, так и есть. Она, конечно, недостаточно знала о крестражах, чтобы исключить такую возможность, но что-то подсказывало: причина глубже. Это было нечто большее... — Но почему мысли обо мне должны заставить заклинание сработать? — Разве это важно?! Оно сработало! Ты вытянул из меня крестраж! Сказать это вслух – значит, наконец, поверить в это. Тепло разлилось по её жилам – счастье, радость, облегчение. У неё не было слов для этого чувства. Она схватила его за лицо и снова поцеловала. — Я же говорила тебе! — вздохнула она, с каждым словом прижимаясь губами к его губам. — Ты сделаешь это! — Она снова поцеловала его. Он обхватил её за спину и прижал к своей груди, целуя в ответ. — Ты спасёшь мне жизнь, Драко. Я просто знаю это! Пожалуй, впервые Гермиона поверила в это. Впервые с момента прорыва с Асторией она поверила, что и для неё есть надежда. — Как он выглядел? — спросила она между поцелуями. — Крестраж. — Он был чёрным. — И? Он поцеловал её в губы, а затем провёл губами по шее. — Дымчатый. — И? — И он выходил из твоей груди. — А потом? — Я не знаю. Она подпрыгнула, когда он игриво ущипнул её за ключицу. — А что насчёт текстуры? Насколько большим он был? Это... — Грейнджер. — Он отстранился, чтобы посмотреть на неё. Серьёзность тона не скрывала улыбку. — Нам обязательно вдаваться в подробности и анализировать всё прямо сейчас? Неужели у нас нет ни одной чёртовой минуты, чтобы просто посидеть и... — Ценить мелочи? — Да, — прошептал он, подняв одну из своих рук, и зачесал назад волосы с лица Гермионы. — Всего на минуту? Нарцисса почувствовала это раньше, чем Гермиона или Драко. Внезапно она взвилась на лапы. Гермиона и Драко тут же отпрянули друг от друга, наблюдая, как драконица напряглась, её тело застыло в боевой стойке. Затем, издав угрожающее шипение, она метнулась к пустой тропинке в траве, всего в нескольких ярдах от того места, где они сидели. Гермиона сорвалась с колен Драко, и они оба крепко сжали палочки. Чешуйки на шее и плечах Нарциссы приподнялись, как у кошки, вздыбившей шерсть. И тут угроза, о которой их пытался предупредить дракон, стала явью. Трое волшебников аппарировали прямо на траву. Кингсли. Гарри. Рон. Все трое были покрыты кровью, словно кто-то вылил им на головы огромное ведро. Их тела были в синяках и ожогах, они выглядели так, будто побывали в аду и вернулись обратно. Но даже сквозь запёкшуюся кровь, сквозь следы смерти, липнущие к их одежде, глаза Гермионы заметили главное. На груди у двоих из них покоились крошечные, кутанные в тряпки комочки новой жизни. Гарри и Рон были рядом, но Джинни... Гермиона не видела её. Ещё один громкий треск аппарации раскатился над фермой. Гермиона затаила дыхание, молитва застряла у неё в горле. И её услышали. Это Джинни. Она была тоже вся в крови и синяках, как и мальчики, но она здесь. Живая. Не раздумывая, Джинни выхватила одного из кричащих детей из рук Гарри и, дрожа, уткнулась лицом в его растрёпанные волосы. Её плечи затряслись от рыданий. Гермиона не сразу поняла, что это её дочь, Роза. На малышке было слишком много крови. Глаза Кингсли пылали, когда он встретился взглядом с Гермионой. В следующий миг его окровавленная рука сжалась вокруг палочки, но прежде чем он успел её поднять, Драко шагнул вперёд, закрывая Гермиону собой. Слева раздался низкий, предупреждающий рык – Нарцисса, приоткрыв пасть, нависла над Гермионой, готовая броситься. — Где он?! — усмехнулся Кингсли, заставив окаменевших детей подскочить на руках у Гарри и Рона. — Где Крауч? Мы не можем больше терять время! Мы должны знать, где сейчас находится змея, чтобы убить её раз и навсегда! — Тео и Дафна пытают его, пока мы разговариваем. — Рука Драко не дрогнула. Его палочка была направлена прямо в сердце Кингсли. Полная готовность. Напряжённое ожидание. — Почему ты вдруг так заинтересовался Краучем? Почему ты здесь? И какого хрена ты весь в крови? — ПОТОМУ ЧТО ОН НАПАЛ НА НАС! — закричал Рон. — ВОТ ПОЧЕМУ МЫ ЗДЕСЬ! ВОЛДЕМОРТ НАШЁЛ НАС! И ОН НАПАЛ! О Мерлин. Гермионе стало плохо. Это было именно то, чего она боялась... — Как?! — Драко зарычал. — У него не должно было остаться никого, чтобы атаковать! Мы уничтожили его армию! — НУ, ВИДИМО, НЕДОСТАТОЧНО! — Рон буквально взорвался. — ОН ВСЕХ УБИЛ! Гермиона никогда не слышала его таким. Охваченным ужасом, ошеломлённым до дрожи. Ребёнок на его руках – тот, которого она не узнала, – закричал. Нарцисса шагнула вперёд, её пасть раскрылась, обнажая клыки, но Рон не остановился. Не отступил. Не сбавил тон. — ОН УБИЛ ВСЕХ, КТО ПЫТАЛСЯ БОРОТЬСЯ С НИМ, И НЕ ОСТАНАВЛИВАЛСЯ НА ДОСТИГНУТОМ! ОН УБИЛ РАНЕНЫХ, СТАРИКОВ! ОН УБИЛ ПАЦИЕНТОВ В ЛАЗАРЕТЕ, ПОКА ОНИ СПАЛИ, ОН УБИЛ СЕМЬИ В ИХ ПОСТЕЛЯХ! ЕМУ НАПЛЕВАТЬ! И МЫ НЕ БЫЛИ ГОТОВЫ! ОН УБИЛ ДАЖЕ ДЕТЕЙ! ГРЕБАНЫХ ДЕТЕЙ, МАЛФОЙ! Гермиона опустила взгляд на кричащего ребёнка в руках Рона. Затем перевела его на Розу, которую прижимала к себе Джинни. А потом – на двух мальчиков в объятиях Гарри. Один. Два. Три. Они все были здесь. Вся семья Поттеров жива. Вместе. Но при мысли о тех, кто уже никогда не соберётся, чей дом превратился в руины, в животе Гермионы сжалась ледяная тяжесть. — Мне очень жаль, — голос Гарри дрожал. Он был совсем не похож на себя. Его взгляд неотрывно держался на сыновьях, которые вцепились в его рубашку. — Мы не знали, куда ещё идти. Мы не знали, сможет ли он выследить нас на одной из других наших баз... — И вы решили привести его сюда? — Драко всё ещё не опустил палочку. Его голубые глаза полыхали яростью. — Да пошли мы все, да? И это всё?! Вы не можете рисковать и терять ещё больше ваших драгоценных баз, но к чёрту всё, если со мной и моей семьёй что-нибудь случится! — Но ты же сказал, что нас нельзя здесь выследить, — Гарри перешёл на умоляющий тон. — Вы сказали, что наложили на это убежище чары! Только те, кто знает его точное местоположение, могут сюда аппарировать! — Да. Но если Волдеморт схватил кого-то, кому вы рассказали... — Мы никому больше не рассказывали! — Гарри метнул отчаянный взгляд на Гермиону, но она не ответила. Тогда он снова повернулся к Драко. — Мы четверо – единственные, кто знает, где находится это убежище... — Да неужели никому больше не рассказал? — Нет. — Покачал головой Гарри. — Клянусь. Драко выпятил подбородок в сторону Кингсли. — А ты можешь поклясться, что он не говорил? Гарри промолчал. Он сглотнул, взгляд его метнулся к сыновьям. — Именно. — В тоне Драко звучал яд. — Как я и говорил, пошли мы все! К чёрту бывших Пожирателей смерти! Ты подверг нас смертельной опасности, но пока ты в безопасности, это всё, что тебя волнует! Для тебя не имеет значения, если он выследит нас здесь и вырежет! Ты пожертвуешь всеми нами, если это даст тебе лишние несколько минут для побега! — Это не так! Гермиона хотела сказать многое. Хотела сказать Драко, чтобы он успокоился. Но не могла. Горло будто разрывало на части. Её захлестнуло. Вина. Это её вина. Ей следовало покончить с собой в тот момент, когда она узнала, что является крестражем. Ей нужно было сбежать, найти меч Гриффиндора и перерезать себе горло. Если бы она так поступила, то этого бы не случилось. Если бы она так поступила… Чёрт. Сколько людей погибло сегодня из-за её эгоизма? Сотня? Двести? Она сама была в больнице вместе с Драко, та была огромной. Легко вмещала тысячу… Тысяча человек. Тысяча хороших, невинных людей... Не все же они были мертвы? Конечно, Волдеморту не удалось убить их всех... Наверняка кто-то спасся... Конечно, тысяча человек не погибла из-за... Гермиона с трудом сглотнула комок в горле. Неужели все умерли из-за того, что она осталась жива? Кингсли сделал шаг вперёд. Нарцисса тут же двинулась навстречу. Она зарычала так громко, что у Гермионы завибрировала грудь. Острые шипы на концах её крыльев впились в землю по обе стороны от Гермионы и Драко. Она была готова не только защитить их, но и напасть, если понадобится. — Этого не должно было случиться! — шипел Драко, вторя рёву Нарциссы. — Он молчал несколько недель! У него не осталось сторонников... — Видимо, он использовал это время для восстановления, — Кингсли говорил так, как всегда. Спокойно. Чётко. Элегантно. Именно поэтому Дамблдор с самого начала выбрал его лидером Ордена – его голоса хватало, чтобы утихомирить даже самых истеричных магов. — Он сейчас слабее, чем когда-либо, и вполне логично, что он захочет снова укрепить свою армию. Он не захочет, как мы, полагаться на волю случая. Когда придёт время, мы должны быть готовы, а это значит... Но Драко не был похож на большинство волшебников. Вместо того чтобы успокоиться, он пришёл в ярость. Его палочка вспыхнула зелёным, проклятие пронеслось в считанных миллиметрах от ноги Кингсли и с шипением сожгло траву позади него. — Подумай очень, очень, блядь, тщательно, как ты собираешься закончить это предложение. — Когда Кингсли сделал ещё один шаг вперёд, Драко тут же прицелился ему в грудь. — И если ты не прекратишь так смотреть на Грейнджер, я вырву твой грёбаный позвоночник! Кингсли не сдержался. Он сделал ещё один шаг. Голубые глаза Драко устремились к его ногам, словно он собирался их отрезать. Гермиона не удивилась, если бы он это сделал. Рычание Нарциссы перешло в низкий, сотрясающий воздух рёв. Температура вокруг резко подскочила, когда в её приоткрытой пасти вспыхнуло пламя. Все дети начали выть и кричать. Никто друг друга не слышал. Задняя дверь со скрипом открылась, и в сад вышли Астория и Блейз. — Что происходит?! Кингсли?! Поттер?! Что за… — Астория замерла, увидев детей. — Что случилось? — Волдеморт… — это было всё, что сказала Джинни, но одного этого слова было достаточно. Астория закрыла рот ладонью. Её мягкие карие глаза метались между мужчинами, Джинни, детьми и кровавыми разводами на их одежде. — Тогда вам лучше зайти в дом. Блейз молчал, но его челюсть сжалась. Он не сводил глаз с Кингсли. — Не думаю, что это хорошая идея. — Его рука мягко легла на локоть жены. Он медленно потянул её обратно в дом. — Мы не знаем их намерений, и если Волдеморт выследил их... — Мне всё равно. — Астория вырвалась из хватки Блейза. — Они ранены, у них дети. Мы им поможем, понятно? Блейз с прищуром смотрел на Кингсли. Он доверял ему не больше, чем Драко, но после мгновения напряжённого раздумья всё же кивнул. Какое-то время никто не двигался. Все просто смотрели друг на друга. Дети продолжали кричать. Нарцисса продолжала рычать. Первым зашевелился Кингсли. Гарри, Рон и Джинни направились к фермерскому дому вслед за ним, но Драко преградил им путь. — Палочки. Сейчас же, — с укором сказал он и протянул руку. — Простите? — Глаза Кингсли сузились. Нарцисса нависла над плечом Драко. Одно неверное движение – и Кингсли мог стать следующим приёмом пищи. — Если ты думаешь, что я позволю тебе приблизиться к Грейнджер с инструментом, которым можно её убить, ты чертовски ошибаешься. Хотите попасть в дом, отдавайте палочки. — Да ты просто охренел, если думаешь, что мы войдём в дом, полный Пожирателей смерти без… — Рон скривил губы. — ПРОСТО ЗАТКНИСЬ И ОТДАЙ ЕМУ СВОЮ ПАЛОЧКУ! — разнёсся по двору крик Джинни. — Что? — Рон посмотрел на сестру расширенными глазами. — Посмотри на нас! Посмотри на наших детей! Они прошли через многое и им нужно лечение! Сейчас не время затевать драку, так что просто отдай ему свою чёртову палочку! Собрав палочки и наложив на каждую обнаруживающие чары, чтобы убедиться, что там не скрыто оружие, Драко, наконец, пропустил их внутрь. — КВИНЗЕЛЬ! — позвала Астория, когда все собрались на кухне. — ТЫ МНЕ НУЖНА! Даже снаружи было слышно, как Нарцисса хмыкает и кружит вокруг фермы. Ей это тоже не нравилось. С момента смерти Роми Квинзель почти никто не видел. Она была подавлена, несчастна. Даже возвращение Дафны не принесло ей утешения. Она всё ещё приходила, когда её звали, но её главной задачей в поместье Малфоев всегда было держать Роми подальше от неприятностей. А теперь, когда его не стало, она чувствовала себя потерянной. — Что всё это значит?! — Квинзель резко вошла в комнату, её безжизненные розовые глаза метались между незнакомыми лицами. — Кто все эти люди?! А эти кричащие дети?! Квинзель их не знает, и Квинзель не любит кричащих детей! Астория подошла к шкафу с лекарствами, её светлые волосы скрылись за открытой дверцей. — Ты можешь принести мне заживляющий бальзам, а потом сбегать наверх и приготовить тёплую ванну? Блейз, Гермиона и Драко могут залечить их раны, а я поднимусь наверх и приведу детей в порядок... — Ты… — начала Джинни. — Тебе не нужно этого делать. — Всё в порядке, я не возражаю. Приятно снова почувствовать себя полезной. — Астория выглянула из-за дверцы шкафа, её улыбка была мягкой, почти радостной. Драко крепче сжал палочку и бросил взгляд в окно. — Тори, как бы трогательно это ни было, у нас нет времени на игры в медсестру. Если Волдеморт захватил всех, кто знает, где находится это убежище, значит, мы здесь больше не в безопасности. Нам нужно уходить. Гарри кивнул. Джинни и Рон тоже. Это было, пожалуй, единственное, в чём все в комнате сошлись во мнении. — Но… — начала Астория, протестуя. — Он прав, — согласился Блейз. — Мы не можем терять время. Хватайте как можно больше бутылок с зельем, нам нужно уходить. Сейчас же. Гермиона притащила сверху сумку и наложила на неё чары незримого расширения. Квинзель стояла у шкафа, бросая в мешок склянки с зельями, Гермиона – с едой, Блейз – с припасами и одеялами, Драко – с оружием. Пока остальные члены семьи работали, Астория по очереди посмотрела на каждого из гостей, а затем повернулась к Рону и протянула руки. — Отдай её мне, — мягко сказала она, глядя на ребёнка в его руках. — Я позабочусь о ней, пока Блейз будет лечить твои раны. Было понятно, почему Астория выбрала именно его. Он был ранен сильнее всех. Его ноги дрожали под весом тела, а в левом бедре зияла огромная дыра. Чудо, что он вообще ещё мог ходить. Хотя, скорее всего, его держали на ногах лишь адреналин и чистая сила воли. А его дочь плакала, не переставая. Рон, благослови его Мерлин, выглядел так, будто совершенно не понимал, как её успокоить. Он покачал головой. Прижал ребёнка к груди, но всем было видно, каких усилий ему стоило даже это простое движение. — Всё в порядке, — прошептала Астория. — Я не причиню ей вреда. Я умею обращаться с детьми, правда. Она сделала неуверенный шаг ближе. Рон продолжал отступать. Его ноздри гневно раздувались. Он упёрся спиной в кухонную стойку и, когда ребёнок снова захныкал, посмотрел на неё с болью в глазах и тихо зашипел, словно физически не мог этого вынести. — Рон, всё в порядке, — прошептала Гермиона. — Ты можешь ей доверять. Рон поднял на неё глаза. В его голубых глазах стояли слёзы. — Астория была Медузой. Она на стороне Ордена много лет. Она не навредит ребёнку, я обещаю. Она никогда никому не навредит. Что-то в её выражении лица – то ли спокойствие, то ли характерное гринграссовское тепло, которое он заметил даже сквозь собственную боль, то ли тот факт, что его дочь уже начала завывать, – заставило его дрогнуть. После короткой паузы он медленно кивнул, его губы задрожали, и вскоре он уже не мог сдержать всхлипы. Когда его колени начали подкашиваться, Астория осторожно взяла малышку из его рук и начала её успокаивать. — Всё в порядке, малышка. Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Всё хорошо. Ты в безопасности. Здесь с тобой ничего плохого не случится. — Астория подняла голову, пытаясь поймать взгляд Рона. — Как её зовут? — Корд… — Рон сглотнул ком в горле. — Корделия. — А кто её мать? — Астория тихонько покачала девочку на руках. — Ромильда. Гермиона уже поняла, что к чему, но после того, как Астория вытерла кровь с лица ребёнка, ответ стал ясен как день. Корделия была копией своей матери. Астория снова кивнула и улыбнулась ребёнку. Она как-то поделилась с Гермионой тем, что никогда особо не сидела с детьми, но, глядя на неё, можно было подумать совсем наоборот. Этот навык как-будто был у неё в крови. Она держала ребёнка всего несколько минут, а уже сумела успокоить. — А где Ромильда? Рон дрогнул и уронил голову на руки. Она мертва. Ему не нужно было произносить это вслух. Мать его ребёнка мертва, и если они не поторопятся, то все в фермерском доме рискуют оказаться следующими. Оставалось только сообщить Тео и Дафне о переезде. Кингсли необязательно было идти с ними в подвал, но он всё равно пошёл. Спорить с ним не имело смысла – времени оставалось слишком мало. Нужно было как можно скорее покинуть фермерский дом. Они втроём спустились по ступенькам в подвал, не теряя ни секунды. Каждый удар сердца был на счету. Но когда дверь в подвал распахнулась, Гермиона поняла, что они пришли в наиболее неподходящий момент. — ДЕВЧОНКА! — закричал Крауч. — ИСПОЛЬЗУЙТЕ ДЕВЧОНКУ! Дафна и Тео замерли. Они оба держали по ножу в каждой руке, по локоть покрытые кровью Крауча. Их взгляды медленно метнулись к жертве. — Что ты сказал? — спросил Тео. — ГДЕ ДЕВЧОНКА, ТАМ ЗМЕЯ! — Какая девчонка? — Дафна склонила голову набок. — ГРЯЗНОКРОВКА! ОНА ВЕДЬ КРЕСТРАЖ, ДА?! — Несмотря на то, что Крауч трясся до стука зубов, Гермиона отчётливо слышала каждое слово. — ИСПОЛЬЗУЙ ЕЁ КАК ПРИМАНКУ! ОН ПРИДЁТ ЗА НЕЙ! ТЁМНЫЙ ЛОРД НЕ УПУСТИТ ЗМЕЮ ИЗ ВИДУ! ОН НИКОМУ НЕ ДОВЕРИТ ЕЁ. НЕ ЗАХОЧЕТ БЫТЬ ВДАЛИ ОТ НЕЁ. И ЕСЛИ ВЫ ИСПОЛЬЗУЕТЕ ГРЯЗНОКРОВКУ, ОН ПРИДЁТ ЗА НЕЙ! ОН ПРИДЁТ ЗА ГРЯЗНОКРОВКОЙ, А ЗМЕЯ БУДЕТ С НИМ, И ТОГДА ВЫ СМОЖЕТЕ ЕЁ УБИТЬ! Кингсли улыбнулся. Это был план. Орден получил ответ, которого ждал, и гибель Волдеморта стала ближе, чем за последние десять лет. Война наконец-то подходила к концу, а Гермиона и Драко... не успевали.