Секреты и Маски | Secrets and Masks

3 июля Гермиона про себя подумала, что второе убежище даже близко не было таким милым как первое. Для старого паба на отшибе Дербошира в нём нашлось всё, что им было нужно. Здание было крепким, надёжно скрытым от посторонних глаз, с достаточным пространством для орудий и запаса медикаментов. Даже пивной погреб оказался весьма кстати — место оказалось идеальным, чтобы содержать там Крауча. Многочисленные окна, когда-то служившие для гостей, теперь стали идеальными точками для наблюдения за улицей. Здание раньше было гостиницей: на верхних этажах всё ещё сохранились комнаты и их оказалось достаточно — даже теперь, когда группа заметно выросла. Гермиона вполне понимала, почему Драко выбрал это место. Оно отлично подходило для убежища, возможно даже лучше, чем ферма. Обстановка в пабе была привычной и безопасной, но её ненависть к этому месту росла с каждым мгновением. Здесь не было уюта, к которому она привыкла. Это здание не имело ничего общего с тёплым фермерским домом, полным жизни. Ей не хватало ощущения «давно минувших дней» — того уюта, что окутывало её в старом убежище. Гермиона скучала по книжным полкам, полным разнообразных книг, и по кухонному столу, который скрипел всякий раз, когда на него что-то ставили. Скучала по маленькой уютной гостиной и по треску огня в камине. А больше всего Гермиона скучала по дивану. Здесь, в пабе, даже в самых скромных номерах стояли двуспальные кровати, однако для неё они казались гигантскими и холодными. Ночью пространство между ней и Драко казалось безбрежным, и эта непривычная дистанция делала сон почти невозможным. Из-за этого Гермиона стояла, облокотившись о дверной косяк, и с тревогой смотрела на ливень, бушующий за окном глубокой ночью. Она следила, как на дорожке, ведущей к входу в паб, быстро собирались лужи, а электрический фонарь, подвешенный над вывеской с безликим названием «Золотой лев», раскачивался из стороны в сторону, словно маяк в этом шторме. «Что за идиотское название для паба, ставшего их вторым домом?» — подумала Гермиона. Ей всё больше казалось, что Драко выбрал это место не просто так. Прошло, наверное, полчаса с того момента, как Гермиона осталась наедине со своими мыслями. Погрузившись в раздумья, она не услышала его шагов. Лишь когда холодные пальцы легли ей на талию, она вздрогнула. Он прижал её к своей обнажённой груди, и Гермиона почувствовала на плечах мягкое тепло его одеяла — и ещё сильнее согрелась от его близости. — Пойдём в постель, львёнок, — прошептал Драко ей на ухо. Его шепот напоминал мурлыканье. — Нет, — ответила Гермиона. — Почему? — Не могу уснуть, — призналась она, и в ответ Драко начал осыпать её затылок нежными поцелуями. Гермиона ощутила, как он улыбается. — Кто сказал, что мы будем спать? Гермиона тихо рассмеялась, закрыла глаза и откинула голову ему на плечо, прижимаясь к нему. Она наслаждалась его мягкими поцелуями. Гермиона не сомневалась, что ему тоже не спится. Всего лишь несколько часов назад их мир перевернулся. Они были измотаны, но вряд ли кто-то из их компании сможет сегодня спокойно уснуть, зная, что ждёт их завтра. — Всё готово к завтрашнему дню? Эти слова, словно заклинание, заставили Драко замереть: — Да. — Оружие готово? — Да, — подтвердил Малфой. — И зелья? — уточнила Гермиона. — Да, — повторил Драко. — И все знают, что… — Да, Грейнджер. Все прекрасно знают план, который ты придумала. Его ледяной тон заставил её резко обернуться. Высвободившись из одеяла, она отступила назад, чтобы внимательно взглянуть на него. Малфой был зол. Его рот скривился в гримасе, но в глазах читалась грусть. В голубых радужках металась тревога, словно трещины ползли по стеклу. Ей не нужно было смотреть на его лицо, чтобы понять: он не одобряет её план. Она сама ненавидела его, но не могла отрицать факт необходимости. Они были эгоистами слишком долго. Эгоизм стал их привычкой, и они больше не могли игнорировать реальность, особенно после того, что сделал Волдеморт. Когда все были в безопасности, а дети наконец уснули, Джинни и Гарри, смыв с себя кровь и смерть, смогли рассказать, что произошло в больнице. Монстры. Единственное, что осталось у Волдеморта, и именно их он использовал для нападения. Тролли, дементоры, великаны, акромантулы — все тёмные и кровожадные существа, которые продолжали служить ему, были собраны вместе, чтобы выполнить жестокий приказ атаковать больницу. По периметру больницы были установлены мощные антиаппарационные чары, поэтому никто не мог сбежать магическим образом. Волдеморт приказал горстке тёмных волшебников взять больницу штурмом и перерезать глотки всем, кто попытается пересечь черту. Тролли охраняли выходы из здания, великаны безжалостно расправлялись с ранеными в лазарете, а дементоры заполнили коридоры, ввергая всех в ужас. Никому не удалось сбежать через камин, и в этот момент целая колония акромантулов направилась в... — В семейное крыло, — закончил предложение Гарри, перебив Джинни, которая не нашла в себе силу произнести последние слова. В комнате повисла тишина, полная страха и ужаса реальности. Акромантулы. Волдеморт отправил сотни этих агрессивных, безжалостных и хищных пауков в семейное отделение, где находились младенцы. Никто не выжил. Джинни попыталась вернуться за ними, но увидела лишь полчища пауков, кишащих над их маленькими кроватками. Отчаяние лишь усугубило жестокость Волдеморта, делая его ещё более безжалостным, чем прежде. Его необходимо остановить. Немедленно. Надо предотвратить его перегруппировку, чего бы это ни стоило… Драко наклонил голову, его взгляд упёрся в её грудь. После того, как они покинули убежище, они провели несколько часов в безуспешных попытках извлечь из неё крестраж. Всё было напрасно — они даже не приблизились к результату, которого добились на ферме. Гермиона старалась изо всех сил — очень, очень старалась. Когда Драко произносил заклинание, она пыталась очистить разум, не думать ни о чём, но мысли о собственном эгоизме навязчиво всплывали, не давая покоя. Стоило им остаться наедине, перед глазами вставали образы убитых волшебников, отчаянно сражавшихся в больнице. Она пыталась сосредоточиться на его голосе, но каждый раз в ушах раздавались крики детей, растерзанных акромантулами. Эти люди погибли из-за неё. Лишь потому, что она пожелала провести больше времени с Драко. — Когда змея погибнет, — после короткой паузы произнёс Драко, — я тебя оттуда заберу. — Ради Мерлина, — простонала Гермиона, уставившись в пол. Ей безумно наскучили их споры по этому поводу. — Я уже сто раз говорила, что не собираюсь бежать… — Я серьёзно. Я не хочу тебя потерять. — Гермиона отвела взгляд, и тогда Драко, осторожно приподняв её лицо за подбородок, наклонил его так, чтобы их глаза встретились. — Ты слышишь меня? Когда змея погибнет, я тебя оттуда вытащу. Я не дам Кингсли убить тебя. — Кингсли не собирается убивать меня. — Грейнджер, не будь идиоткой. Когда змея умрёт, ты останешься единственным крестражем. Ты будешь единственным препятствием для Поттера, чтобы разделаться с Волдемортом раз и навсегда. Так что, если ты думаешь, что Кингсли даст тебе жить хотя бы пару минут, ты не так умна, как я полагал. — Мы не можем больше откладывать убийство змеи. Уж слишком много людей погибло, защищая меня… Его губы искривились в ухмылке. — Я бы не возражал, если бы умерло ещё тысяча или две, лишь бы провести с тобой ещё одну неделю вместе. — Это не смешно. — А кто здесь шутит, Грейнджер? Гермиона должна была болезненно пнуть его за такие жестокие слова. Или хотя бы слегка толкнуть в плечо. Но у неё не осталось сил на борьбу. Вместо этого её руки опёрлись о его грудь, и она провела пальцем по кольцу его матери. Ей вновь захотелось надеть это кольцо на палец – как легко было бы в этой иллюзии притвориться, что у них есть целая вечность… — Не грусти, — тихо произнёс Драко, положив руку ей на бедро. — Завтра к вечеру ты будешь носить его. Гермиона взглянула ему в лицо. — Опять ты за своё? — Я абсолютно серьёзен. Ты будешь носить его завтра вечером, — настаивал он. — Когда змея умрёт, я найду тебя и отвезу в безопасное место. Я извлеку из тебя крестраж, и всё получится… — А что, если нет? — Это сработает. Я точно знаю. — Никогда прежде она не слышала такой уверенности в его голосе. — Когда змея погибнет, Волдеморт окажется очень слаб, как и часть его души внутри тебя. Пока он говорил, его рука скользнула к тому месту, где должен был находиться крестраж. — Я вытащу его из тебя и уничтожу, а мы с тобой заживём той жизнью, о которой мечтали.

***

Им удалось пробыть вместе несколько коротких, но драгоценных часов, а затем пришло время приводить в исполнение их план. Обман — единственный способ выманить Волдеморта. Отправить ему письмо было удивительно легко. Они направили сову в Йоркский собор с коротким, но красноречивым посланием: Тёмный Лорд, Мы совершили ошибку. Не следовало предавать вас. Проявленная вами сила в больнице доказала это. Мы нашли ваш крестраж и готовы передать его в дар — в знак раскаяния. В обмен просим о помиловании и гарантии безопасности. При вашем согласии встреча состоится в Ноттингеме, в четыре часа дня, для обмена. Т&Д Нотт Тео вырвал страницу из книги о магических артефактах и аккуратно вписал послание в верхнем углу. Сама записка не содержала угроз, но напечатанный текст и изображение меча Гриффиндора внушали тревогу. Встретимся, или мы уничтожим крестраж. План был столь же прост, как и их записка. Они собирались повторить с Волдемортом то, что сделал Гарри десять лет назад. Они собирались выманить его на открытое пространство, а затем убить змею. Волдеморт не был идиотом. Он не заглотит наживку, пока не убедится в её подлинности, а ключом к этому были Дафна и Тео. Тёмный Лорд знал, что Тео однажды уже выбрал другую сторону ради Дафны. Он понимал, как они заботятся друг о друге, и если эта пара полагала, что единственный способ защитить друг друга — заключить сделку и вновь сменить сторону, то Волдеморт мог в это поверить. На это они и надеялись. Времени почти не осталось, но и людей было немного — потому им удалось быстро посвятить всех в план. Полумна, Невилл, Флёр и остальные сумели выбраться из больницы, а Кингсли успел передать сообщение остаткам маггловской армии. В общей сложности от Ордена осталось всего сорок волшебников, горстка бывших Пожирателей смерти, дракон, четыре танка, вертолёт и около ста маггловских солдат. Это были все их силы, и все молились, чтобы этого хватило для победы. Пока они выполняли свой план, Астория и Квинзел должны были остаться дома. Ни одна из них не собиралась сражаться — Блейз ни за что не допустил бы, чтобы его жена оказалась на поле боя, даже если бы она могла. Кроме того, кто-то должен был присматривать за Розой, Фредом, Северусом и Корделией. А поскольку все четверо детей обожали Асторию и следовали за ней, как тени, решили, что с ними останется именно она. Пока Гарри, Джинни и Рон прощались с детьми, Гермиона и Драко ждали снаружи — они прощались с Нарциссой. Та играла важную роль в их плане, и, поскольку аппарировать её было невозможно, ей нужно было отправиться первой и ожидать на поле боя. Между Драко и Нарциссой всегда существовала тесная связь, и Гермиона наблюдала за их прощанием издалека. Драко прижимал одну руку к нижней части чешуйчатой челюсти, а другой провёл по щеке, пристально вглядываясь в её ярко-красные глаза. Гермиона могла видеть, как его губы шевелятся, но что он говорил дракону оставалось для неё тайной. Нарцисса раздражённо фыркнула и боднула его руку. Драко что-то ей ответил. Нарцисса прикрыла глаза и зарычала. Малфой убрал руку, отступил на несколько шагов назад, и Нарцисса, оттолкнувшись задними лапами от земли, расправила крылья и взмыла в небо. Поднявшийся ветер растрепал Гермионе волосы, когда она всматривалась в небо, провожая взглядом улетающую Нарциссу, пока та не скрылась за облаками. В этот момент остальные вышли из паба. Флёр, Невилл и Полумна были заняты своими делами, Кингсли уже ушёл — он направился на встречу с командиром маггловской армии, чтобы обсудить план действий. Все были в чёрном, но Гермиона не могла не отметить, насколько несочетаемой казалась эта армия. Тео и Дафна носили мантии Пожирателей смерти, стараясь не выдать себя и сохранить видимость верности Волдеморту. Гарри и Джинни надели позаимствованные у них чёрные мантии Дафны и Тео. Блейз облачился в чёрную рубашку и пальто, Драко — в одежду всадника, а Гермиона — в свою старую форму. Только Рон выделялся. На нём были голубые джинсы и красный свитер — он решительно отказался от всего, что ему предлагали, и только Астория уговорила его разрешить Квинзел почистить старую одежду. — Гарри, — обратилась Гермиона, проверяя последние детали. — Ты достал...? — Да, они здесь, — откликнулся Гарри, доставая из сумки картонную коробку и открывая её. Внутри лежали маленькие коробочки, размером со спичечные. Он раздал их всем. — Что это? — спросил Блейз, с отвращением рассматривая предмет в своих руках. — Это маггловские коммуникаторы, о которых я говорила вчера вечером, — объяснила Гермиона, открывая коробочку и доставая два беспроводных наушника. — Включаются они вот так, — она щёлкнула переключателями на боковой стороне и вставила наушники в уши. — С ними мы сможем слышать друг друга, даже если будем на разном конце поля боя. Гарри повторил её действия. За ним — Джинни, потом остальные. Так магический и маггловский мир соединились самым странным образом. — Проверка, — произнесла Гермиона, чтобы наладить связь. — Меня слышно? — Офигеть, мне это нравится! — с ухмылкой вмешался Тео, наклонившись к Дафне и прошептав: — Представь, как мы могли бы повеселиться с помощью этих штук… Блейз нахмурился и выдернул наушники из ушей так резко, что удивительно, как они не повредились. — Давайте без этого. Мы фактически идём на смерть, и мне не хочется слушать ваши грязные разговорчики. Тео и Дафна переглянулись, но ничего не сказали в ответ. — Здесь ещё есть наушники для Астории, — Джинни положила ещё одну коробку на деревянную скамейку рядом с пабом. — Мне кажется, она захочет быть в курсе происходящего. Они дважды повторили план, чтобы удостовериться, что все знают, что им предстоит делать, а затем начали расходиться. Рон аппарировал первым, следом — Джинни, а затем и Гарри. Блейз должен был быть следующим, когда из паба выбежала Астория. — Подожди! — закричала младшая Гринграсс. — Не уходите! Я поверить не могу, что вы собирались уйти не попрощавшись со мной! — Неужели? — произнёс Драко с лёгкой ноткой сарказма в голосе. — Ты смогла оторваться от маленьких деток Ордена? Ох, Мерлин… Я польщён. Астория показала ему язык, проходя мимо, и направилась к сестре. Она крепко обняла Дафну и что-то прошептала ей на ухо. Затем подошла к Тео и Гермионе — её глаза блестели от влаги. Прижавшись к Драко, она обняла его, а, отстранившись, не смогла сдержать слёз. — Мерлин, только посмотри на себя, — произнесла Астория, пытаясь спрятать волнение за улыбкой, пока поправляла и без того идеально прямой воротник его рубашки. — Ну разве можно идти в битву в таком виде? Что подумают враги? Драко закатил глаза к небу, но не отстранился. Астория сделала то же самое с воротником рубашки Тео и даже пригладила выбившиеся пряди в высоком хвосте Дафны. Не обошла стороной и Блейза с Гермионой. Она привела всех в порядок, понимая, что в этом не было никакой нужды. Но это было единственное, что она могла для них сделать. Когда Астория осталась довольна, она отступила на шаг и обвела их всех взглядом. Слёзы снова подступили к глазам. — Ох, Салазар, не знаю, что на меня нашло, — рассмеялась она, откидывая голову назад. — Мы не прощаемся. Вы все вернётесь очень скоро. Гермиона с Дафной обменялись мимолётными улыбками с Асторией. Никто не знал, произойдёт ли это на самом деле. Единственное, в чём они были уверены, — таким составом они собрались в последний раз, но никто не осмелился сказать об этом вслух. Пока Астория произносила свои последние напутствия, Гермиона обвела взглядом людей, стоящих вокруг. Ещё пару лет назад она ненавидела их, и, находясь в компании Пожирателей смерти, испытывала отвращение. А теперь, день за днём, месяц за месяцем, они стали для неё семьёй. Блейз угрожал убить Гермиону, когда та узнала о болезни Астории. Каждый день он напоминал ей, что считает её грязью, а теперь мог без колебаний приготовить ей чай, сжать руку и сказать, что она — часть семьи. Тео — психопат, легендарный король пыток. Он из кожи вон лез, чтобы Гермиона чувствовала себя неловко, не обошлось и без попыток убить, а теперь подвергал себя опасности, чтобы спасти её жизнь. Астория всегда хорошо относилась к Гермионе. Даже несмотря на то, что та считалась врагом, а Асторию с детства учили презирать таких, как она. Именно Астория сделала её пребывание в поместье приемлемым. После того, как Гермиона убила Симуса, именно сострадание и доброта Астории поддерживали её в трудные времена. С Дафной они знакомы не так давно, но за столь короткое время Гермиона ощутила, что рядом с ней словно появилась сестра. И был ещё Драко. Его выражение лица было непроницаемым, но Гермиона смотрела в его ярко-голубые глаза — те самые, что раньше были серыми и холодными — и чувствовала, как к горлу подступают слёзы. Раньше она желала ему смерти, тратя драгоценное время на выдумывание способов его уничтожения, искренне считая, что мир станет лучше без него. А теперь знала: без него её жизнь станет темнее и холоднее. Он значил для неё всё. Она даже не предполагала, что можно так сильно волноваться о другом человеке, пока не полюбила его. Семья не всегда связана кровью. Гермиона задумалась об этом, стоя рядом с пятерыми слизеринцами, такими разными, но такими родными. Они стали её семьёй. И теперь, глядя на них перед битвой, она не знала, увидит ли их снова. Блейз поцеловал Асторию на прощание, и она вернулась в паб. Остальные аппарировали, и только Драко с Гермионой остались. Через мгновение Драко взял её руки в свои. — Что бы сегодня ни произошло, Грейнджер, не вздумай геройствовать. — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона. — Ты всё поняла, — Драко глубоко вздохнул, глядя на неё сверху вниз. — Если всё пойдёт не так... тебе не нужно следовать плану. Я не хочу, чтобы ты рисковала. Если мы окажемся в беде, то ты должна поставить себя на первое место и выбираться оттуда. — Драко, я… — Нет, мне нужно, чтобы ты меня выслушала, — он сжал её руки и шагнул ближе, их тела соприкоснулись. Он смотрел на неё так, будто Гермиона было центром его Вселенной. — Мысль о том, что я могу потерять тебя сегодня… — он перевёл дыхание и, поцеловав её костяшки пальцев, произнёс: — Мне плевать на твоё гриффиндорское благородство, плевать, что ты хочешь спасти всех. Если поймёшь, что мы проигрываем, то ты должна выбираться оттуда. Что-то щёлкнуло в сознание Гермионы: — Ты сказал это Нарциссе? «Если что-то пойдёт не так, улети с Гермионой куда-нибудь»? — Я приказал Нарциссе защищать тебя любой ценой, — он не подтвердил, но и не опроверг её догадку. Она попыталась улыбнуться, но получилось неестественно — нервы были на пределе. — С Нарциссой ты будешь в безопасности, — произнёс Драко. Гермиона подумала: это для неё… или чтобы успокоить себя? — Не медли. Как только Нарцисса сделает то, что должна, ты запрыгнешь на неё и позволишь ей защитить тебя. Ты меня поняла? — Я понимаю и постараюсь, — Гермиона знала, что он прав. Если она должна быть на поле боя, чтобы помешать Волдеморту сбежать, то на спине самого большого и свирепого дракона — лучшее место. Но всё же она не могла избавиться от волнения. — Но… — Что? — Что, если она не услышит меня? На поле битвы будет громко, а учитывая ветер… что, если она не сможет меня расслышать? — Об этом не волнуйся, она знает, что делать. Гермиона глубоко вздохнула и кивнула. Как только она аппарирует, они будут разделены, и с этого момента не было никакой уверенности в том, когда они увидятся снова. Она приподнялась на кончиках пальцев и поцеловала его. Поцелуй должен был быть коротким, но когда Гермиона попыталась отстраниться, Драко запустил руки в её волосы и прижал к себе, стараясь украсть ещё несколько драгоценных секунд. Гермиона не знала, как нашла в себе силы. Она заставила себя оторваться от его губ, сделать шаг назад. Но перед тем как уйти, прежде чем отправиться на войну, мельком взглянула на него и произнесла: — Не волнуйся за меня. Я вернусь к тебе. Он ответил широкой ухмылкой: — Попробуй только не вернуться!

***

Когда Гермиона оказалась на месте, её уже ждали Тео и Дафна. Они договорились встретиться на окраине Ноттингема, примерно в двух милях от центра города — часть плана, рассчитанного на эффект неожиданности. Главное — не привлечь внимание. — Вы осмотрели…? Тео перебил её, и его голос звучал так, будто он объяснял что-то ученику в сотый раз: — Да, мы уже осмотрели периметр, и не обнаружили шпионов Волдеморчика. — Для пущего эффекта он тяжело вздохнул и покачал головой. — Грейнджер, честное слово, твоё недоверие к нам просто поразительно. Мы не в первый раз вообще-то притворяемся подлыми предателями, ты не забыла? Дафна закатила глаза и ткнула Тео в бок. Затем достала палочку, направила её Гермионе в лоб и, встретившись с ней взглядом, тихо сказала: — Прости. Будет больно, но должно выглядеть убедительно. Гермиона кивнула, тяжело вздохнув. — Не волнуйся, — улыбнулась Дафна, — следующей буду я. Волдеморт знал, на что способна Гермиона. Он слышал о её безжалостности на поле битвы, знал, что она не та, кого легко схватить. Чтобы он поверил в её пленение, синяков было недостаточно — всё должно выглядеть по-настоящему. Через полчаса их тела были покрыты порезами и синяками. Наконец прилетела Нарцисса. Пора было переходить к следующему этапу. Как только дракониха приземлилась, Гермиона наложила заглушающее заклятие и деиллюзионные чары. — Должно сработать, — произнесла она, отступая на шаг. — Давайте проверим. Нарцисса, подойди ко мне. Обычно, если Нарцисса ходила по земле, то каждый шаг был слышен по всей округе, но сейчас, благодаря заклинаниям Гермионы, воцарилась полная тишина. Земля больше не сотрясалась от её лап. Завершив вторую фазу, Дафна достала из сумки плащ-невидимку Гарри и разложила его на земле. Наложив на него несколько удлиняющих чар, она подняла его в воздух и накрыла им дракониху. — Помни, девочка, — сказала Гермиона, положив руку на морду Нарциссы, глядя в её красные глаза, — двигайся как можно медленнее и не атакуй, пока я не подам сигнал. Волдеморт не должен знать, что ты на поле битвы, пока змея не окажется в поле твоего зрения. Нарцисса не издала ни звука, но мягко подтолкнула руку Гермионы своей мордой. Гермиона приняла этот жест за знак согласия. Как только они накинули плащ на Нарциссу, далее по плану Дафна наколдовала цепи и надела их на запястья Гермионы. Тео положил руку ей на плечо, и они с Дафной повели пленницу в центр города. Гермиона настояла, чтобы они были с ней жёсткими — и была им за это благодарна. Когда до места назначения оставалось совсем немного, Гермиона заметила необычное движение краем глаза на крышах зданий и в окнах магазинов. Их уже ждали. В центре города Гермиона стояла, охваченная напряжением. Остатки армии Волдеморта были готовы. Великаны с шипастыми дубинами, на которых болтались куски мяса, скопления пауков, Чёрные маски. И, возможно, кто-то ещё — в тени. Будем решать проблемы по мере поступления. Вокруг стояла тишина. Все ждали появления Волдеморта. Сердце Гермионы готово было выпрыгнуть из груди. Между двумя группами было не менее сотни футов, и они просто смотрели друг на друга, сидя на гравии и молча оценивая противника. Когда один из великанов стукнул окровавленной дубиной по земле, рука Тео дрогнула и крепко сжалась на плече у Гермионы. Каждый миг мог стать решающим: скоро Волдеморт появится. Им нужно держаться вместе. Нужно просто держать свою нервозность под контролем. Другой великан снова ударил дубиной о землю, и Дафна чуть заметно занервничала, переминаясь с ноги на ногу. Все остальные должны были прибыть с минуты на минуту. Драко должен пробраться на близлежащую крышу. Блейз будет с ним. А еще Гарри и Джинни. И маггловские солдаты со своими танками займут свои позиции. Гермиона собрала все силы в кулак, стараясь не смотреть на крышу слева от себя, где прятался Драко. Она не имела права выдать его каким-либо образом, но как же ей хотелось снова почувствовать его близость… Вдруг рядом послышался щёлкающий звук челюстей огромного акромантула. Гермиона вздрогнула и глубоко вдохнула, пытаясь справиться с дрожью. Воздух вокруг гудел от магии. Она не могла видеть Нарциссу, но чувствовала: та тоже на пределе. — Ш-ш-ш, — прошептала Гермиона, стараясь двигать губами, как можно незаметнее, — ещё не время. Наступила тишина. Похоже, Нарцисса поняла и смогла удержать себя от беспокойства. Тем временем, Гермиона знала — Волдеморт близко. Она чувствовала это нутром: в животе свербело, словно что-то кусало, царапало и пыталось пробраться наружу. Неужели это крестраж внутри неё? Она не была уверена. Через минуту он появился. Как предсказывал Крауч, рядом с тёмным волшебником была Нагайна. Беллатриса стояла по левую руку, а Родольфус — по правую. Взгляд Гермионы был прикован к змее. Нагайна скользила и обвивалась вокруг лодыжек Волдеморта, пока тот медленно приближался к ним. Она подняла глаза — и адреналин хлынул в её тело. Волдеморт изменился. Потеря крестража исказила его: он стал ещё худее, кожа натянулась на его костях. Холодная тьма исходила от него волнами. Такими, что в их присутствии даже цветы гибнут без касания. — Приветствую, Волдеморчик, — пропел Тео, как всегда в центре внимания. — Как делишки? Вижу, шампунь для роста волос ты так и не нашёл? Взгляд Беллатрисы мог убить. — Следи за языком! Тебе давно следовало оторвать башку за то, что ты сделал… — Пф! Женщина, ты не сможешь снести мне голову, даже если я дам тебе топор и встану перед тобой на колени! Волдеморт, казалось, не обращал внимания на их препирательства. Его взор был прикован лишь к Гермионе, от которого становилось не по себе. Красные глаза, полные ненависти, казались ослепительно яркими. В его взгляде не было изумления — лишь глубокое недоверие, будто он не мог поверить, что кто-то вроде неё способен вместить ту часть его души, которую он, сам того не желая, заключил в ней. Только когда Дафна заговорила, Волдеморт отвёл взгляд от Гермионы. — Мой лорд, — произнесла она мягко, почти нежно, — рада видеть вас. Сколько прошло с нашей последней встречи? Дафна была любимицей Волдеморта, как однажды поведал Малфой Гермионе. Она могла бы стать одной из его Демонов, если бы не предала его, и во взгляде Лорда отчётливо читалась именно эта мысль. Он был рад её видеть. На его холодном, ничего не выражающем лице, промелькнула эмоция, отдалённо напоминающая привязанность. — Дафна, — прошептал он, — утекло немало времени, не так ли? Ты всё ещё злишься на меня за то, что я сделал с тобой, или, если быть точным, — Гермиона могла поклясться, что разглядела тень улыбки на его лице, — за то, что я приказал сделать с тобой Краучу? — Ну, мой ответ зависит от некоторых обстоятельств, — улыбнулась Дафна. — От каких, моя дорогая? — Помилуете ли вы меня и моего мужа? Беллатриса злобно зарычала, словно зверь, и шагнула вперёд. — Как ты смеешь просить о помиловании после всего, что натворила! Ты не заслуживаешь дышать одним воздухом с… — Хватит, Беллатриса, — перебил её Волдеморт. — Дай ей высказаться. Это всё, что ты хочешь в обмен на девчонку? Помилования? — Да, — кивнула Дафна. — Мы отдадим вам крестраж, и вы никогда больше не будете искать нас с мужем. Мы просим лишь обещания, что, одержав в этой войне победу, вы позволите нам жить спокойно. Волдеморт задумчиво сузил глаза. — А что насчёт твоей сестры? И остальных членов семьи? Полагаю, ты не оставишь их так… просто. Дафна тяжело сглотнула и произнесла: — Остальные члены моей семьи уже мертвы. Вы всегда говорили, милорд, что магглы – дикари, и вы были абсолютно правы. Они ополчились против моей семьи. После Вашего нападения на больницу, они обвинили в этом нас, атаковали и взяли всех в плен. Блейза убили прямо на моих глазах... — Дафна запнулась, не сумев договорить; ей потребовалось время, чтобы собраться с силами. — После убийства Астории я поняла, что совершила ошибку, предав Вас. Я сожалею, милорд. Если бы я только знала... Когда нам с Тео удалось сбежать, мы поняли, что должны поступить иначе, и не медля захватили крестраж; она понятия не имела о нашем плане – думала, что мы пришли её спасать, а когда догадалась – стала сопротивляться, но нам удалось привести её сюда, всё ради искупления нашей вины. Надеюсь, Вы простите нас. Дафна говорила таким тоном... Её дрожащий голос прекрасно передавал всю трагедию ситуации. Если бы Гермиона не знала правду, она могла бы безоговорочно поверить каждому слову. Но, поскольку Волдеморт её не перебивал, очевидно, он поверил Дафне. — Понимаю, — произнёс он, облизнув губы. — У нас есть ещё кое-что для вас, — добавил Тео. — Неужели? — Взгляд Волдеморта переместился на Тео, и тон его голоса изменился – с Дафной он говорил куда более мягко и понимающе. — Что же это? — Драко Малфой. Мы связали его вместе с Краучем. Выражение лица Волдеморта стремительно изменилось; на нём появилась убийственная ярость, почти безумие. — Вам удалось его схватить? Тео улыбнулся и кивнул: — Он жив, разумеется. Ведь его жизнь связана с жизнью грязнокровки. — Мы решили, что... — мягко добавила Дафна, — учитывая, какую роль он сыграл в вашем... падении, Вы захотите лично наказать его. Я слышала, что пытки – отличный способ сбросить напряжение. Спросите Барти Крауча-младшего. Волдеморт на мгновение задумался: его губы сжались в тонкую линию, а пальцы крепче сжали палочку. Затем он посмотрел на Гермиону так, что по её спине пробежали мурашки. — Прекрасно. Вы двое понесли отличную службу. — Но, милорд, — запротестовала Беллатриса, — мы не можем позволить им сбежать так просто! — Почему? — спросил Волдеморт. — Они осознали свою ошибку и хотят искупить вину. — То, что они сделали, нельзя искупить так просто! — прокричала Беллатриса, и из её палочки, направленной на Тео и Дафну, посыпались красные искры смертельного проклятия. Её глаза пылали смертельной яростью. — За то, что они сделали с Вами, нет прощения! Они предали Вас! Они перешли на другую сторону и теперь думают, что, приведя это жалкое существо, они будут прощены?! Нет… Когда все трое отвлеклись, Гермиона решительно перешла к действиям. Она рванулась вперёд, словно намереваясь сбежать, и в тот момент, когда ногти Тео впились в её плечо, потянув её назад, она плюнула под ноги Волдеморту. Это был сигнал. В этот момент Нарцисса должна была занять позицию. Ей нужно было медленно и осторожно встать на задние лапы. Беллатриса выхватила палочку: — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ? — Хватит, Беллатриса! — прорычал Волдеморт, заметив, как из её волшебной палочки вылетают зелёные искры. — Я не стану повторять дважды. Опусти палочку, или ты забыла, что находится внутри грязнокровки?! Глаза Беллатрисы расширились от ужаса. Она немедленно опустила палочку и склонила голову. Тео громко зарычал: — Давненько с тобой так не разговаривали, дорогуша? Чем ты не довольна, Белла? — его тон изменился, словно он говорил с капризным ребёнком, — неужели кто-то больше не любимчик Тёмного Лорда? «Да, давай, — подумала Гермиона. — Пустословь. Пусть отвлекутся». — Слушайте, это всё очень забавно, — произнесла Дафна, — но что насчёт сделки? Она состоится или нет? Нарцисса была почти готова… — Сделка? — прошипел Родольфус. — После всего, что вы оба сделали Тёмному Лорду, вы считаете, что можете быть помилованы?! Его армия потерпела поражение из-за вас! Сейчас дракониха поднимет свою огромную голову вверх… — Ты так же слеп, как и уродлив, Родольфус?! — рассмеялся Тео, покачав головой. — Мы украли для него крестраж! Прямо под носом Ордена, прошу отметить этот факт! Если это не гарантирует нам помилование, то что же тогда, чёрт возьми?! Сейчас дракониха наберёт побольше воздуха в лёгкие, чтобы выдохнуть пламя… Родольфус покачал головой: — Ничто не искупит вашего предательства! Если вам кажется, что крестраж может снять с вас вину и вернуть в ряды… Пламя могучее и горячее как заклинание Адского пламени. Тео глумливо фыркнул: — Мы не хотим возвращаться в ваши ряды, придурок! Мы просто хотим, чтобы нас оставили в покое и пообещали, что нас не казнят! Пламя, способное уничтожить Нагайну. Температура воздуха вдруг резко поднялась. Воздух возле Гермионы завибрировал, как рябь на поверхности неподвижного озера. Красные глаза Волдеморта переместились прямо к тому месту, где стояла Нарцисса. Чёрт. Он не мог видеть Нарциссу, но чувствовал, что что-то не так, и Гермиона была уверена в этом. Он слегка опустил руку, позволяя Нагайне обхватить её. Сейчас или никогда. Гермиона напрягла запястья и разорвала фальшивые цепи. Она крутанулась влево и вытянула свою палочку в обратном направлении. Плащ-невидимка был сорван с тела Нарциссы, и Гермиона с удовлетворением заметила панику в глазах Волдеморта, когда дракон выпустил в его сторону стену огня. Но именно в тот момент, когда огонь готов был уничтожить Нагайну, Волдеморт исчез. Ему удалось аппарировать. Он, Нагайна, Беллатриса и Родольфус растворились в воздухе как раз вовремя. И, как только они оказались в нескольких сотнях ярдов, за линией великанов, монстров и тёмных существ, Беллатриса выкрикнула боевой клич, способный распахнуть врата Ада.