Monzana Podrida

      Прежде чем что-то делать, нужно думать о последствиях, взвешивая все за и против.       Это было очень важно, жизненно важно, чтобы в последствии не оказаться в жопе.       Но, то ли мир здесь был такой, то ли воздух, а может это просто происки жизни, что в этой, что в предыдущей, кое что оставалось неизменным.       Как бы ты периодически не старался, не рвал волосы на жопе, не пытался застелить острые камни соломкой, не старался сделать свою жизнь более-менее приемлемой, всё шло по пизде и сводилось к одному, не гадай — делай.       Догадалась. А надо было действовать.       А мама говорила…       Мама была права.       Не верь, не гадай, не загадывай — всё это херня, особенно, когда прижмёт.       Или маленькая бестия сожмёт твою грудную клеть, ненарочно грозя раздавить внутренние органы, в своих объятьях. Со всей свойственной ей духовышебательной детской любовью и силой.       — ма…! Матушка, вы живы!       Я уже ничего не понимала. Кроме того, что детей у меня не было, кроме племянника, которого я хотела и действительно ждала, в тайне мечтая о том, чтобы роджеровский пиздюк был моим сыном. Всевозможные даты лёгким налётом перекрыли логическую цепочку: откуда и когда я вообще могла обзавестись собственным ребёнком. Здравый смысл твердил то, что у меня мог родиться за тот срок, что я пострадала фигнёй, только племянник, либо сын чьёй-нибудь подруги.       Но не дочь.       Только не дочь…       Родного ребёнка я скорее бы притопила где-нибудь в ближайшей луже, или сбагрила тому же Гарпу, предварительно самовыпилившись, но до этого заморочившись и найдя этого человека, а потом.... Потом можно было бы и на тот свет. Это всяко лучше, чем воспитывать его самой. Проще было не рожать, избавить себя или ограничиться от всяк способа привести в этот мир маленькое и ни в чём неповинное создание и превратить его жизнь в страдание, если не сущий кошмар.       Только потому, что ты не знаешь, что ожидать, обрушится на твой остров Бастер Кол, поймают тебя как потенциальную любовницу короля пиратов с пузом, лезущим на лоб или куда раньше этого события.       Ни то, ни другое не было хорошо, но шансов выжить хоть у кого-то больше. Это могло случиться с каждым, но когда под тобой шатается земля, никогда не знаешь, рухнет всё в одно мгновение или ты ещё успеваешь уцепиться и вылезти со края пропасти.       Хуже всего было быть непонятным нечто, оказавшись в теле без капельки воспоминаний о его жизни в этом мире. Тому что снилось, доверия не было, а пока хватало обычного диагноза амнезии в медкарте, можно было не париться о том, что тебя сдадут в местное отделение психбольницы. Можно было наслаждаться счастливым неведением...       Но если те сны правда, то я недалеко ушла от той самодурки в чьём теле мне не повезло очутиться. Крупно не повезло.       В любом случае, без какой-либо стабильности под ногами и вокруг, я была категорически против рождения своего потенциального потомства. Разницы особо не было, но всё же лучше родить сына, чем дочь (а лучше вообще никого). Девочки имеют свойство задерживаться рядом, подле, причём статистика говорила, что девочки это делали чаще, чем мальчики. Видеть дочь прилепленной к материнской юбке мне претило, сводило зубы и корёжило. К сожалению в моей жизни был только такой пример, отпечатавшийся в мозгах, как неудачный и на всю жизнь. От которого впоследствии будут страдать.       И дочь.       И мать.       И внуки. Если до тех дойдёт. Но мне почему-то не верилось в подобный исход, и что те вообще могут быть. Хотя бы потому, что неучтённый белый и пушистый друг всегда может приползти к тебе внезапно, тогда, когда ты его не ждёшь.       Сама прошла через такую мозгомойку, после чего была сильно не уверена в своей адекватности. Ничего преподнести кроме потенциальной созависимости, не то что любви, я была не в силах, кроме головной боли и собственных подранных жизнью нервов.       Голова трещала по швам, малышка тараторила сбивчиво, быстро и с такой постановкой речи, от которого я выпала в осадок, перебиваемая на полу мысли.       Вот, вроде, это вообще другая страна. Другой мир. А чувствуешь себя персонажем старой сказки, или просто ничего не понимаешь, ибо говор, опять же… Будто в детство попала и на лето, зависнув в глухой деревне, при этом общаешься не с не грамотным неучем, а просто с какой-то барыней-крестьянкой, только без привычного: «Ежо расселись, ироды проклятые. А ну скорей, Бурёнка-то на плоту-то потонет».       И без козы, которую соседские дети спустили на плоту по реке.       Лишь ребёнок восьми-семи лет, цепляющийся за края рубахи, как за спасательный круг.       Этот мир был ненормальным.       Этот ребёнок тоже.       На миг я забыла о тех четырёх годах жизни с Руж, парочки месяцев с Королём пиратов под одной крышей, о солнечном острове, о нашем саде и доме, который окружала оливковая роща. О том, что у меня на руках был мурлыкающий на младенческом племянник, когда широкая волна накрыла палубу и то, что было дальше — всё, как в тумане.       Изо рта вырвался хрип.       Было больно и предательски пусто.       Широкие сёдзи разошлись в сторону, кошмар не заканчивался, а скорее продолжался.       Чужой шаг был грузен, тяжёл и на удивление не был таким громким, как в кошмаре.       Тягучее чувство тревоги сшибало наваждение. Казалось, что даже исказившееся лицо Боггарта, ещё простого матроса, а не офицера, приобрело черты благородной гримасы из смеси ужаса и запора. Меня уносило всё дальше за борт.       Морская пена жгла лёгкие. Море душило, рвало сосуды, растекаясь жидким ядом в крови. Морская пучина заполняла всё естество, забирая всё то, что когда-то так легко далось.       И слова, такие бессмысленные. Бесполезные, сплюснутые в гнусливости, накладываются одним на другое.       — Так ты ещё жива!       Из легких вытесняют последние крупицы воздуха. Истерика невидимыми руками душит, обхватывая шею. Вылетает из горла тихим сипом.       — Вот по этому, у нас не приветствуется парамеции — они имеют гадкое свойство съебывать в самый ответственный момент. Но ты не переживай, скоро всё закончится — я обещаю.       Противный оскал человеческой морды лица так и говорил, что как раньше уже не будет.