Black box (сборник драбблов)

      Когда мать ушла из семьи, мир вокруг словно ничего и не заметил. Для Сони это было самым горьким откровением. Она могла поклясться, что её мать была, что её нет - одно и то же. Всë так же плохо и тоскливо: раньше дочки скучали по отцу, когда он сутками пропадал на работе, теперь же они скучали по матери, которая просто исчезла, оставив после себя лишь пару флаконов дорогих духов.       Конечно, Софья не перестала ходить в школу. И кое-какие личности, особо "смешные" и бесцеремонные, нет-нет да напоминали ей о сбежавшей матери, бросая косые взгляды и шепчась за спиной. Но был и кое-кто, кто всё-таки не проронил ни слова. Он не напоминал, не старался "утешить" банальными фразами. Он просто молчал и понимающе улыбался. Это был её лучший друг детства и незаменимый сосед по парте - Якушев. Их дружба была чиста и непринуждённа, она давала Соне возможность вздохнуть полной грудью, забывая про одноклассниц-сплетниц, про клоуна Сашу, который вечно пытался обратить на себя внимание, и про заносчивых учителей, чьи требования казались такими ничтожными на фоне её личной катастрофы. В его присутствии мир снова обретал смысл, пусть и неяркий, но стабильный.       Соня была ему бесконечно благодарна. В первый день без матери, когда её душа была разорвана на части, а разум отказывался воспринимать что-либо, они вместе стояли у доски на геометрии. Васильева, погружëнная в свои мысли, написала неверное решение. Игорь, стоявший рядом, невзначай провёл рукой по её ответу, стирая его, а потом, чуть склонившись, написал правильный. Девушка улыбнулась, искренне, впервые за весь этот ужасный день. Она была рада, что лучший друг ей помог и спас от нотации Тамары Ивановны. Но что-то в его взгляде, когда он отстранился, было не так... Чересчур много заботы. Чересчур много нежности. Чересчур много... Любви?       Что это за взгляд? Он был таким знакомым, таким родным, но в то же время совершенно новым, странным.

***

      В моменте, когда отец лишил её телефона, поставив жёсткие ограничения на час в день, Софья, конечно, пришла к лучшему другу. Куда же ещё? Она чувствовала себя оторванной от мира, от своей ленты в инстаграме, от всего, что составляло её подростковую жизнь. Игорь, милый и заботливый, всегда приготавливал для неё что-нибудь вкусненькое. Он был единственным ребёнком в семье, и у него сладости могли пролежать целый месяц нетронутыми. А вот Соня, из многодетной семьи с тремя сёстрами, клювом щёлкать не привыкла. Она всегда была первой у стола, первой забирала последний кусочек. Но Якушев баловал. Он разбаловал её до такой степени, что она, едва переступив порог его комнаты, сразу же схватила его телефон - тот самый, по которому так скучала со своим-то "ограничением".       Игорь позволил. Он лишь улыбнулся, наблюдая, как она с жадностью погружается в мир социальных сетей. Прямо у неё руках была вазочка с её любимым клубничным мороженым, но Соня не съела его. Она была так поглощена виртуальным миром, что даже не заметила, как мороженое медленно тает, превращаясь в розовую лужицу. Когда Якушев, спустя целый час, мягко, но настойчиво забрал у неё телефон, Софья злилась. Очень. Злилась на отца, на мир, на себя, на него. В порыве отчаяния она даже сказала ему одну глупость, грубую, обидную. "Подавись". Но он не обиделся. Игорь лишь посмотрел на неё, и этот взгляд... Он был таким же нежным и прощающим. Почти таким же, как тогда, у доски. Васильева не стала думать над этим. Нет. Она вытеснила эту мысль, как нечто чужеродное. Но внутри осело непонятное чувство смущения. Смущения от его безграничной доброты, от его способности прощать её самые острые, самые несправедливые слова. Сейчас был не пик её дерзости, но он ведь всегда её прощал.

***

      Сбежать из дома к Якушеву - верх тупости. Соня это прекрасно понимала. Он был её единственным другом, куда же папа ещё пойдёт её искать? Но девушке просто нужно было расслабиться. После очередной ссоры с отцом, после его новоиспеченного чувства отцовской опеки, которая не разрешала ему дать добро на пирсинг, она чувствовала себя загнанным зверьком. Игорь всегда умел её расслаблять. Его комната с огромной, до боли родной лисой у изголовья кровати всегда была убежищем, его присутствие - бальзамом для её израненной души.       Или что-то поменялось?       Они сидели на его диване, плечом к плечу, смотря какой-то сериал на ноутбуке. На экране мелькали лица, сюжет развивался, но Соня не могла сосредоточиться. Она снова почувствовала это... Его взгляд. Он был на ней. Не на экране, не на стене, а на ней. Она старалась не отвечать на "этот" взгляд, пыталась смотреть только на экран, но периферийным зрением она чувствовала его безмолвное внимание. Впервые она не смогла расслабиться с Игорем. Этот взгляд, слишком нежный и желающий, был напорист и робок одновременно. Напористы были чувства, которые он не пытался скрыть, а робок - сам Якушев, который, казалось, боялся нарушить хрупкое равновесие их дружбы. Софья чувствовала, как кожа буквально горит под его взглядом. Она чувствовала, как её собственное сердце начинает биться быстрее.       Васильева пыталась, просто пыталась, не думать об этом. Она подсознательно понимала, что такой взгляд значит. Она видела его в кино, читала о нём на литературе, слышала от тëть... Кстати, о литературе, недавно Игорь читал письмо Онегина и буквально бурил её "этим" взглядом. Но признавать Васильева его не хотела, не хотела отвечать ни сейчас, ни на литературе. Ей было странно. Вроде волнительно, но не слишком. Это же всего-навсего Якушев - её друг детства, её сосед по парте. Вряд ли он влюбился. Вряд ли.

***

      Соня была на седьмом небе от счастья, когда ей написала "мама". Боже, как же она скучала по её голосу, по её присутствию в жизни! Но она быстро поняла, что это не мать. Сообщения просто приходили на телефон, и Софья, не задумываясь, отвечала, заказывая себе дорогостоящие вещи. Она думала, что это отец так проявляет свою опеку, пытаясь наладить контакт через чужой номер. Но оказалось, совсем иначе.       Её "дружочек-пирожочек", Якушев, подумав, что она скучает по матери, купил второй номер телефона лишь бы принести ей облегчение. Он притворялся её мамой. Он писал ей нежные слова, поддерживал, даже зачем-то предлагал свою мать на замену Сониной... Он делал это из любви, из желания снять её боль хоть пару минут. Для Сони это был удар ниже пояса. Предательство. Обман. Как он мог? Как он посмел так играть с её чувствами, с её надеждой, даже если она и поняла, что это не Дарья? Васильева чувствовала себя униженной.       Вот Игорь с его матерью забирают туфли, на которые Соня развела, как тогда думала, отца-притворщика. И снова. Снова "этот" взгляд. Только теперь в нём чётко виделся стыд, невыносимое раскаяние и мольбы о прощении, которые он не смел произнести вслух. Его глаза, обычно такие открытые, теперь были полны сожаления. Он был готов провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть её разочарования.       Уже вечером, лежа в своей кровати, Софья вновь вспомнила эти глаза. Глаза, знакомые с самого детства. Куда бы она ни шла, они всегда были рядом. Эти глаза всегда смотрели на неё тем самым взглядом, просто заметила она его только сейчас. Эта нежность всегда была там. В каждом его жесте, в каждом его слове, в каждом его молчании. Это смущало. Сама мысль о том, что её друг, её лучший друг, мог влюбиться в неё. В неё, Соню. В ту самую Соню, которая считала себя некрасивой, неловкой, вечно попадающей в неприятности. В ту Соню, которая была так далека от идеала, выстроенного лентой инстаграма.       Вот только вопрос оставался открытым… А Софье-то он нравится? Если бы Якушев, её Якушев, предложил ей... Нечто большее, чем дружбу, что бы она ответила? Её сердце билось быстро, отзываясь на эту мысль. Внутри неё боролись детская привязанность, привычка, благодарность и что-то неизведанное. Что-то, что заставляло её щёки гореть, а дыхание сбиваться. Она закрыла глаза. Перед её внутренним взором встал образ Игоря - его мягкая улыбка, его растрёпанные волосы, его глаза, в которых теперь она видела не только дружбу, но и что-то гораздо нежное. Что-то, что пугало и манило одновременно.       Соня не знала ответа. Но она знала одно: её мир, который казался таким одиноким после ухода матери, теперь был полон новых, непонятных, но таких интересных чувств. И Якушев, её лучший друг, был в самом центре этих чувств.