Black box (сборник драбблов)

      Жизнь Ромы была наполнена шумом и смехом, он был душой компании, парнем, чьи шутки на любительских стендапах заставляли задыхаться от смеха даже самых угрюмых зрителей. Его аппетит был легендарным: три огромных бургера с беконом и двойным сыром исчезали за считанные минуты. Но теперь всё это казалось лишь детским воспоминанием...       Уже два дня Рома не чувствовал радости от еды. Целых два дня! Он пытался, ради приличия, чтобы не пугать мать, заталкивать в себя куски пиццы или домашние котлеты. Но еда больше не была топливом, она просто залегала на дне желудка, заставляя Романа чувствовать себя переполненным, но при этом... Голодным. Или даже немного по-другому, это было чувство, похожее на жажду.       На уроке литературы это чувство достигло своего апогея. Людмила Михайловна, увлечённо рассказывающая о Наташе Ростовой, расхаживала перед доской, театрально взмахивая руками. Рома не слышал ни слова, ему было плевать на умирающего Андрюшеньку. Его взгляд, ставший неестественно хищным, был прикован к шее учительницы, он видел, как бьëтся её пульс... В носу стоял "старушачий" аромат её духов, смешанный с запахом чего-то металлического...       Он хочет сожрать руссичку! Эта мысль вспыхнула в его голове, и Рома вздрогнул от такого безумия. Но тело не слушалось разума, он готов был захлебнуться слюной, а десны заныли от странного распирающего давления.       Как всё это началось? Рощин возвращался домой после своего, скорее всего, самого удачного выступления за последнее время, наушниках играла какая-то песня про шкур и деньги. Парень решил сократить путь через дворы, о чём ещё не раз пожалеет.       Внезапно высокий, неестественно бледный мужчина в старомодном пальто настиг его в три прыжка. Рома даже не успел вскрикнуть, когда холодные пальцы вцепились в его плечи, а затем пришла боль, пронзающая всё тело - зубы незнакомца вонзились в его плечо. Рома видел это лицо совсем рядом: глаза, в которых не было человеческого тепла. Когда мужчина отстранился, облизывая окровавленные губы, Рома успел заметить его клыки... Длинные, сантиметров шесть-семь.       Рощин бежал, не чувствуя земли под ногами, захлопнув дверь квартиры, он ввалился в ванную, ожидая увидеть рану, кровь, хлещущую из какой-нибудь порванной артерии... Но зеркало показало иное: плечо было девственно чисто, лишь на месте укуса красовались два аккуратных маленьких шрамика. Они не болели, наоборот, от них исходила прохлада, которая медленно распространялась по всему организму.       Визит к врачу не дал ответов: анализы на бешенство были отрицательными. Врач только хмурился, глядя на результаты крови:       — Роман, я не понимаю... У Вас гемоглобин ниже плинтуса. Анемия в тяжёлой форме. И витамин D... Вы будто в подвале последние три года жили. Ешьте больше мяса и гуляйте на солнце.       На третий день жажда стала невыносимой. Рома больше не мог притворяться обычным парнем, он выбрал жертву. Якушев.       Их отношения всегда были сложными: вшколе они считались соперниками за сердце одной и той же девушки, а после драки на Новый год, когда Роман разбил Игорю пол лица, между ними появилось напряжение. Игорь был... Красивым, по-своему, странно, но красивым: рыжие волосы всегда казались неподходящими ему на фоне болезненно бледной кожи. Он был изящным, тонким...       Он идеален. Он всегда был слишком хорошеньким для этого мира. В представлении Ромы, охваченного лихорадкой голода, Игорь стал идеальной добычей: хищник внутри него требовал не просто крови, а именно этой крови...       Подслушав разговор в коридоре, Рощин узнал, что Якушев задержится у Сашки Васнецова, чтобы поиграть в приставку. Рома ждал его у подъезда, скрываясь в тени, его чувства были обострены до предела, он слышал шаги Игоря ещё за два квартала - непринуждённая походочка добычи. Когда же рыжая макушка показалась в свете подъездного фонаря, сердце в груди Романа, которое в последние дни билось медленно и неохотно, вдруг сделало мощный толчок...       Он набросился на Игоря, прижимая его к холодной металлической двери подъезда. Он ожидал сопротивления, криков, но Якушев только тихо выдохнул, и его тело под руками Ромы казалось податливым, может даже приглашающим. Инстинкты взяли верх: Рощин уткнулся носом в холодный изгиб шеи паренька и почувствовал, как его зубы сами собой удлиняются, становясь чересчур острыми. Он вонзил их в плоть, ожидая почувствовать тот самый вкус, который грезился ему на уроке литературы...       Первый глоток был шоком: кровь не была сладкой, даже не была горячей или жидкой - она была мерзкой, холодной и густой, в основном её вкус был каким-то гнилым... В ней не было даже того запаха, который он чуял в Людмиле Михайловне. Рома поперхнулся, это мерзкий вкус заполнил рот, вызывая приступ тошноты, он отшатнулся, вытирая губы рукавом куртки, и начал судорожно отплевываться.       — Что это за хрень? — прохрипел он, глядя на Игоря.       Якушев стоял, прислонившись к двери, и медленно поправлял воротник своей куртки. На его шее медленно затягивались две красные точки. Он смотрел на Рому смущëнно, но с каким-то пониманием в глазах.       — Ты... — его голос был слишком спокойным, будто немного нежным, — Давно ты такой?       Рома посмотрел на него со страхом, не понимал вопроса. Он вообще ничего не понимал, он чувствовал себя преступником, который попытался совершить нечто ужасное, но вместо желаемого получил лишь гниль во рту.       — Какой "такой"? Конченный, который кусает людей? — Рома тщетно пытался стереть следы крови с губ, — У тебя по венам дерьмо течёт что-ли? Кровеносная система напрямую связана с кишечником, или что?       Игорь грустно улыбнулся и подошёл ближе, поджав губы, он был вампиром практически с детства, и с самого начала принял решение не прикасаться к людям: он питался кровью животных, которую доставал через отца. Но главное было не это. Главное - Роман даже не осознавал, кем он стал, Игорь видел перед собой испуганного новообращëнного мальчика.       — Ты ничего не понимаешь, — он протянул руку и схватил Рому за шкирку, как нашкодившего котëнка. Сила в его тонких пальцах была невероятной, странно, что в Новый год он не дал сдачи, — Ты думал, что ты единственный такой? Пойдём — сказал Якушев, не выпуская его из рук, голос стал строгим, но в нём слышалась забота, — Ты голоден, ты напуган и ты только что совершил самую глупую ошибку в своей новой жизни, — он собирался покормить этого "котёнка" нормальной пищей, той, от которой не захочется вывернуться наизнанку, по крайней мере, если сразу приучить.       — Куда? — вымолвил Рома, чувствуя, как его агрессия тает под властным взглядом рыжеволосого парня.       — Ко мне, — констатировал Игорь с усмешкой, — Будем тебя кормить.       Он повёл Рощина за собой в подъезд. И Роман послушно шёл, чувствуя, как холодная ладонь Игоря "согревает" его собственную. Он верил Якушеву... Его сейчас покормят! Но он ещё не знал, что его прежняя жизнь закончена... Хотя даже если так, то у него уже есть проводник... Проводник с рыжими волосами, застывшей кровью и сердцем, которое, Рома был готов в этом поклясться, всё ещё умело сочувствовать.       Когда они переступили порог, Рощин почувствовал, как волна страха, терзавшая его последние минуты, начала медленно отступать: он больше не был один. В этом огромном городе нашёлся ещё один такой же человек... Или не человек вовсе. Тот факт, что это был именно Игорь - парень, которого Рощин привык задирать, теперь казался иронией судьбы, но это лучшее развитие сценария, о котором он только мог подумать.       Игорь двигался по квартире бесшумно, он не зажигал свет, но Рощину это и не требовалось: новое зрение позволяло видеть в темноте. Игорь не произносил ни слова, он лишь приложил палец к губам, указывая на закрытую дверь спальни. Рома замер, прислушиваясь: сквозь стену доносилось ритмичное дыхание и какой-то звук... Его чувства подсказали ему: там, за дверью, по всей видимости, мать Игоря была не одна, а Якушев точно знал - сейчас она подпитывалась, разделяя эту трапезу с каким-то мужчиной, чьё сердце билось слишком быстро и страстно...       — Сюда, — одними губами выдохнул Игорь, увлекая Романа на кухню. Хозяин квартиры подошёл к холодильнику - обычному, белому, на котором висели дурацкие магниты из поездок в Питер, и достал оттуда плотный пластиковый пакет с густой красной жидкостью, — Держи, — он положил пакет перед гостем, — Это хорошая кровь. Не то, что у меня внутри... — он на мгновение отвëл взгляд, — И не то, что у тебя теперь, — он горько хмыкнул, доставая из ящика обычную пластиковую трубочку.       Рома смотрел на пакет с сомнением и нарастающим неконтролируемым желанием... Жаждой - нечто, что требовало немедленного утоления.       — Как это пить? — прошептал Рощин, его пальцы дрожали от предвкушения, когда он взял пакет.       Игорь подошёл ближе, Рома чувствовал холод, исходящий от Якушева, он был сильнее чем холод от пластикового пакетика из холодильника... Он аккуратно вставил трубочку в пакетик, что Роман держал в руках.       — Просто доверься инстинкту, — мягко сказал рыжий, — Твои зубы... Они сами поймут.       Рощин хмыкнул и приложил трубочку к губам, в ту же секунду его клыки непроизвольно удлинились, он почувствовал, как они коснулись края пластика. Эта кровь была нормальной, с ярким привкусом железа. Это было лучше любого бургера или стейка! Пустота внутри него, эта чёрная дыра, которая сосала силы последние три дня, наконец-то начала затягиваться, его мышцы наполнились силой, зрение стало ещë чётче, а дрожь в руках исчезла.       — Тебе легче? — спросил Игорь, наблюдая за ним с какой-то странной нежностью.       — Да... — Рома вытер рот рукавом, чувствуя себя так, словно он только что вернулся с того света, — Намного. Я будто ожил. И чё это всё значит, Игорёк? — выдал он, забывшись и заговорив слишком громко.       Якушев резко поднял руку, прикрывая Роме рот ладонью, и тот замер, глядя в огромные глаза рыжего, в которых плескался неподдельный испуг.       — Тише, — прошипел Игорь, смотря в коридор, — Ты теперь вампир, Ром. Привыкай: кровь, вечный голод, относительное бессмертие - это теперь твоя реальность.       Рома аккуратно убрал руку Якушева от своего лица, но не отпустил его запястье.       — Гонишь ты всё. Какие вампиры? Это болезнь, анемия, вроде какая-то. Мне врач сказал...       Якушев скептично зыркнул на него, и в этом взгляде было столько вековой усталости, что Роману стало не по себе. Ему вдруг стало стыдно за свой комментарий, за свою шумность, за то, что он только что пытался загрызть этого парня в подворотне. Игорь покормил его, он свой...       — Во-первых, анемия - это недостаток гемоглобина в крови, во-вторых, просто послушай меня, — Игорь заговорил серьёзно, строго,— То, что ты сделал сегодня - это не гуманно. Мы оба были людьми, мы знаем, что такое чувствовать, что такое боль. Нельзя пить человеческую кровь, это делает тебя зверем. Тебе повезло, что ты наткнулся на меня.       Роман издевательски хмыкнул и наклонился к собеседнику, пытаясь сбросить нарастающее напряжение своей беспардонностью.       — А что я сейчас тогда выпил? Обычный вишневый сок? — сказал он шёпотом, передразнивая паренька, который недавно затыкал ему рот.       — Это была кровь быка, — Игорь старался выглядеть уверенно, хотя внутри всё трепетало от близости Романа, — Считай, что гематогенку съел. Кстати, на будущее: ими тоже можно немного перекусить, если совсем прижмëт...       Роман поджал губы: шутки кончились. Тяжесть ситуации навалилась на него с новой силой.       — Тебя тоже эта тварь укусила? — спросил он, сжав кулаки так, что костяшки побелели ещё сильнее, они, казалось, сейчас просто порвут кожу, — Тот урод из парка с зубами до подбородка?       Якушев отвёл глаза. Его взгляд затуманился воспоминаниями, которые он явно предпочитал хранить под замком.       — Не думаю, — тихо произнёс он, — Меня укусили лет десять назад совсем при других обстоятельствах. Мы с родителями возвращались с Нового года... — он резко оборвал себя, словно испугавшись того, что может рассказать лишнее, — Это неважно сейчас. Важно то, что ты - новобранец. И ты в опасности, — Игорь вдруг засуетился, поднялся с места и стал убирать со стола, — Тебе нужно принять какой-нибудь ковен. Срочно. Тебя превратил хрен пойми кто, Ром, ты понимаешь, что это значит? Нет, не понимаешь. В нашем мире существует иерархия. Ты - побочный продукт. Ты в его собственности, он может призвать тебя в любой момент, и ты не сможешь сопротивляться. Ты пойдешь за ним, как собачонка на поводке, и будешь делать всё, что он прикажет. Убивать, терзать...       Роман, чьи нервы и так были на пределе, не выдержал и тоже подорвался с места. Он шагнул вперёд и перехватил руку Игоря, останавливая его хаотичное движение.       — Что ты несëшь, Игорёк? — грубо спросил Рома, но свою руку не убрал, его пальцы чуть сильнее сжали запястье Якушева, чувствуя тонкие, но крепкие кости, — Какая собственность? Какой призыв? Я сам по себе, никому я не подчиняюсь. Мобилизация не для меня, у меня справочка есть!       Игорь, злясь за несерьëзный подход к ситуации, смотрел на руку Романа, накрывающую его собственную, и его дыхание, которое он поддерживал лишь по привычке и чтобы не выделяться из толпы, сбилось.       — Ты подчиняешься тому, кто пустил в тебя этот "яд", — чëтко, чеканя каждое слово, говорил Якушев, — Ты - побочный вампир. Как и я. Мы - низшее звено, и у каждого есть свой Верховный. Но можно сменить его: тебя должен укусить другой Верховный, чтобы перебить след того урода из парка.       Рома стоял пытаясь переварить информацию: это звучало как сюжет паршивого фэнтези-романа, но его собственная жажда и эти два шрама на плече были неопровержимыми доказательствами того, что мир стал гораздо сложнее и страшнее.       — Есть один вариант, — Игорь посмотрел Роме прямо в глаза, и в его взгляде была решимость, он собирался наставить новобранца на "свой" путь, где нет пролития человеческой крови, — В Питере есть старый ковен. Они другие, они... Более цивилизованные, если это слово вообще применимо к нам. Они могут принять тебя, там есть Верховная, которая может дать тебе защиту и еду.       — В Питере? — Роман усмехнулся, но в этой усмешке даже сарказмом уже не пахло, — Ты предлагаешь мне бросить всё и поехать в другой город, потому что меня укусил какой-то косплеер в парке?       — Если ты не хочешь в один прекрасный день проснуться и обнаружить, что твои руки по локоть в крови твоих близких, потому что твой Верховный так захотел, то да, — отрезал Игорь и медленно убрал свою руку, не хотелось, но убрал.       Рома чувствовал, как страх перед неизвестным борется с внезапно возникшим доверием к этому странному рыжеволосому парню, Игорь всегда внушал это доверие, он спокойный и вежливый...       — Поехали, — неожиданно мягко выдохнул Роман, — Только не бросай меня одного в этом дерьме, — он говорил напуганно, но твёрдо. С Игорем можно было.       — Не брошу, — паренёк кивнул с слабой улыбкой, которая, как тогда подумал Роман, могла согреть даже самую ледяную душу.       — А в Москве... — Рощин заговорил тише, его голос стал непривычно низким, — В Москве типа не осталось нормальных Верховиков? Чтобы никуда не тащиться?       Игорь, который временно ушёл в свои мысли, вздрогнул, словно от прикосновения.       — Верховных, — поправил он на автомате, не оборачиваясь.       Он замялся и наконец-то вновь сел за стол, пальцы стали нервно перебирать край скатерти. Как объяснить новообращëнному пацану, что Москва для такого, каким Игорь хочет увидеть Рому, а то есть "гуманной особи", стремящейся сохранить остатки души, - это выжженное поле? Здесь никто не станет церемониться с побочным вампиром, если он не готов впиваться в горло невинным ради прихоти хозяина.       — Неважно, что не так с Москвой, — отрезал Якушев, наконец вырвавшись из раздумий, — Просто поверь мне: здесь нечего ловить.       Рома сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Игоря, сидевшего за столом. Он чувствовал исходящий от него холод, что так манил, обещая понимание, которое теперь не мог дать ни один живой человек.       — А я... — Роман запнулся, его взгляд невольно упал на губы парня, — Я получается даже не могу превращать других? Ну, если захочу?       Игорь вдруг по-доброму рассмеялся, как-будто Рощин сказал какую-то глупость.       — Куда тебе? Клыки-то у тебя совсем маленькие. Ты ими только пакет с соком проткнуть и можешь, — немного привраврал он, не собираясь рассказывать, на что способны эти небольшие иголочки...       Роман не обиделся, но скрестил руки на груди, выпятив челюсть, в этом жесте было море подросткового упрямства, смешанного с новой хищной грацией. Между ними снова вспыхнуло "это" - что-то горячее, парадоксальное для двух существ, чьи тела больше не вырабатывали тепловой энергии. Якушев слышал о таком, но только из уст других вампиров, а они всегда опошляют такие чувства. Роман же чувствовал, как внутри него, в самом центре груди, зарождается пульсация - не сердечная, нет, сердце-то его совсем скоро остановится, примерно через пару тройку дней, - это было что-то ментальное.       В коридоре послышался хлопок входной двери, шаги гостя затихли на лестничной клетке. Мать Игоря проводила своего очередного обожателя, незаметившего потерю собственной крови.       Рома замер, его слух мгновенно выцепил звуки из коридора, он чувствовал чужой запах: мужской парфюм и манящая человеческая кровь. Якушева была мастером своего дела: она не охотилась в подворотнях, как тот урод в парке, к тому же, она тоже побочная. Она превращала охоту в искусство соблазна: укусы во время страсти, когда жертва принимает боль за высшее проявление страсти... Ирина жила так годами, питаясь человеческой жизнью, выпивая еë до капли, пока любовник не превращался в бледную тень самого себя... Но такое лечится обычной шоколадкой, а вот отвращение сына к собственной матери нет...       Рома видел, как на его шее напряглись жилы, Якушев ненавидел эту тактику. Для него это было предательством их общей человеческой памяти: они ведь тоже когда-то были людьми! Они с удовольствием чувствовали вкус настоящей еды, смеялись над глупостями и не смотрели на людей как на еду. Его отец, Олег, был другим: он, как и Якушев, выбрал путь "гуманности", утоляя жажду кровью животных.       — Никогда, — Якушев резко схватил Рому за рукав куртки и притянул к себе, вниз, "новобранец" был в лёгком шоке от силы рыжего, — Слышишь меня? Никогда не пей кровь у людей. Обещай мне: как бы сильно ни хотелось, не становись таким, как она.       Роман почувствовал, как по его позвоночнику пробежала дрожь. Лицо Игоря было так близко, что он видел каждую золотистую ресничку, каждую веснушку на его бледном носу. Рома не выдержал: наклонился к Якушеву, почти касаясь своими губами его губ, но в последний момент сместил фокус к его уху.       — Тогда... — прошептал он, шутя, — Тогда мне придется снова попробовать твою.       Рома демонстративно поморщился, напоминая о том мерзком вкусе крови вампира, которой он едва не подавился у подъезда, но в его глазах при этом плясали чертики. Это была провокация - чувственность существа, которое ещё не научилось скрывать свои желания. Игорь почувствовал, как его мёртвая кровь, которая годами передвигалась по жилам лишь по инерции, вдруг закипела. Сердце, которое давно стало лишь куском мышц, совершило странный кульбит. Ему стало необъяснимо жарко, впервые за десять лет просто не холодно...       — Не стоит, — выдавил Якушев, отстраняясь, и поправил воротник рубашки, пытаясь скрыть те самые две точки на шее после укуса Ромы.       Он старался выглядеть суровым наставником, но в голове предательски рисовалась картина: Рома, снова прижимающий его к стене, Рома, чьи руки жадны до ласки, Рома, чьи губы снова касаются его шеи, но на этот раз не для того, чтобы забрать жизнь, а чтобы разделить эту ледяную страсть... Может, вампиры действительно всë опошляют.       — Надо уже вещи собирать, — голос Игоря звучал хрипло, — Питер не ждёт.       Роман смотрел, как Якушев суетливо отворачивается, пытаясь спрятать своë смущение. Он улыбнулся - на этот раз без клыков, просто и почти по-человечески, как раньше. Он понял одну важную вещь: этот новый мир был полон ужасов, жажды и тьмы, но в нём было место и для чего-то такого, что он никогда не испытывал, будучи обычным парнем со стендап-площадки. Рома был готов следовать за этим рыжим парнем хоть в Питер, хоть в самую бездну, лишь бы эта ночь никогда не заканчивалась.       — Якушев, — позвал Рома, когда тот уже выходил из кухни, он обернулся, — А что будет, если я выпью человеческой крови?       Якушев сперва ничего не ответил, лишь нахмурился. Он не даст Роману сделать и глотка, не позволит опуститься до такого уровня... Вот только выбор Рома должен сделать сам: если захочет пить человеческую кровь, его вряд ли что-то остановит... Игорь просто постарается быть рядом, и наставить его на путь "истинный"... Постарается сделать эту странную связь, возникшую сегодня, ещё сильнее, поддаваясь собственным "вампирским" фантазиям.       — Превратишься в козлëночка, — грубо сказал паренёк и скрылся за дверью кухни, столкнувшись с матерью, которая насмешливо глядела ему вслед, ведь она ничего вкуснее человеческой крови никогда не пробовала.