На троих

Едва Дима вернулся в квартиру, он кожей почувствовал перемену атмосферы, что паинькой собака была только в присутствии хозяйки, а вот жалеть психику временной сиделки она явно не собиралась. — Ну и чего ты упрямишься? — спросил Дима, когда Герда в очередной раз залаяла на него, перегородив путь к кухне. — Я же просто холодильник открыл. У тебя еда в миске. Человеческую тебе нельзя. И вообще, пошли спать. Два часа ночи как-никак. Герда плевать хотела на правило «не спать на кровати», которое пытался установить Дима. Парень сдался под напором этого белого пушистого танка. Уснули они в обнимку. В углу спальни, где тени казались гуще обычного, на мгновение сверкнули два желтых глаза — Ян явно забавлялся, наблюдая, как чернокнижник с позором проигрывает битву за территорию огромной кровати.

***

Проснувшись, Дима зашел в Телеграм и открыл чат с Хельгой:

Ведьма с собакой

Жива-здорова. Прилетела.

4:50

Уже в отеле.

5:37

Татуированный Удачи на работе. У нас всё хорошо. 10:50

***

Парень улыбнулся мысли, что Хелл не забыла написать. Встал, потянулся и отправился в душ. Потом попил чая с каким-то сложным пирожным, украшенным сусальным золотом. Похоже, Хелл скупила половину ассортимента элитного гастронома, иначе Диме было бы сложно объяснить такое изобилие на полках. Когда он потянулся за второй порцией сладкого, по спине пробежал легкий холодок, а краем глаза Матвеев уловил, как длинная когтистая тень за холодильником лениво качнулась. Бес не проявлял агрессии, скорее, просто присматривал, чтобы гость не съел лишнего. Надо было выгулять собаку. Матвеев быстро переоделся. — Ну что, Гера. Пошли гулять, — парень взял тяжелый кожаный поводок с тумбы в прихожей. — Только, пожалуйста, веди себя прилично. Прогулка превратилась в борьбу за власть, когда Герда решила, что именно она сегодня выступает в роли навигатора. Двухчасовой забег по окрестностям вымотал Диму так, как не изнуряли даже самые долгие смены в тату-салоне. Руки подрагивали от напряжения. Несмотря на все выходки собаки, они всё же провели тренировку. Вернувшись домой, измотанный Матвеев уже не мог даже думать о работе, однако его ждали незаконченные эскизы. Герда же, словно ничего не произошло, устроилась у его ног, всем своим видом показывая, что она — самая послушная собака в мире.

***

Ведьма с собакой

Рада, что у вас всё хорошо. У меня пока спорно.

15:40

Напишу вечером.

15:47

Татуированный Окей. Сейчас тебе кружочек для поднятия настроения запишу. 15:50 Видеосообщение 15:50

***

В «кружочке» Дима попросил собаку покрутиться для хозяйки, и она, выполнила команду безукоризненно. Матвеев так и застыл с телефоном в руках. И это то же животное, которое полчаса назад пыталось утащить его в кусты за кошкой? Дима всё же сел за эскизы и закончил даже раньше, чем рассчитывал. Может, атмосфера квартиры помогла? Наконец парень решил осмотреть свои временные владения. Пристанище Хелл было дышало строгим, дорогим минимализмом. Обилие темного дерева и густого черного цвета дополнялось скудным точечным освещением, которое выхватывало из темноты лишь нужные зоны. Несмотря на суровость интерьера, в нем царило особое, обволакивающее тепло. В каждой комнате жили мелкие детали: необычные подсвечники, старинные корешки книг, странные артефакты. Почти всё было сделано на заказ. Диван раскладывался абсолютно бесшумно, а шкафы скрывали в себе понятную лишь Хельге систему полок. Зайдя в зал, Дима отодвинул тяжелые шторы и отключил систему затемнения. Даже при дневном свете комната сохраняла интимный полумрак. На стене висели три картины. Две из них, с размашистыми мазками алого на мрачном фоне, принадлежали кисти Олега. Третья — более тонкая, почти ювелирная работа — была написана самой Хелл. Яркие пятна полотен резали темноту, словно открытые раны. В кабинете господствовали те же оттенки. Но внимание Димы приковала коллекция мечей на стене. Металл, отполированный до зеркального блеска, отражал лицо парня. Сталь завораживающе поблескивала, вызывая зудящее желание проверить баланс и остроту лезвий. Когда Дима протянул руку к ближайшему клинку, тени в углу кабинета мгновенно сгустились. Ян материализовался наполовину, буквально соткавшись из серой дымки прямо перед стеллажом. От беса веяло могильным холодом и отчетливым, физически ощутимым запретом. Он не шевелился, но его взгляд, направленный в упор на чернокнижника, красноречиво советовал оставить оружие в покое. Матвеев и не думал спорить. Нет так нет. Под присмотром невидимого (и иногда очень даже видимого) стража он отправился на кухню перекусить.