Prinzessin

      — Я бы хотела узнать… — вздохнув, я слегка вскружила бокал с напитком и перемешала содержимое. — Простите за мое невежество и, возможно, бестактный вопрос, я впервые выхожу в свет, где есть дети моего возраста. Прошу меня понять, если я вдруг сболтну какую-то ерунду.       — Принцесса нашей империи не может промолвить что-то нелестное, ваш статус позволяет вам своевольничать сколько угодно. Что бы вам хотелось узнать? — Сури заметила мой нервный жест и опустила плечи, словно показывая, что ситуация не должна вызывать у меня нервных эмоций.       — Я могу узнать…       ... Нет, Рэнейт, это неправильно. Мне бы хотелось в первую очередь узнать, известны ли ей причины такого поведения Джереми и общества по отношению ко мне. Хотя я понимаю, что сейчас у нее не такие близкие отношения с детьми и она не успела показать свою ценность в качестве светской львицы (простите, но ведь она правда львица), в моей голове она устоявшаяся героиня с твердым характером. Помимо этого, нужно принимать тот факт, что сейчас я свалившаяся с неба незнакомка, которая может напугать своим беспечным поведением и прямолинейностью. Имперская семья должна знать, как каждое слово влияет на репутацию всей семьи и как одно неверное движение может очернить мое доброе и великое имя.       Я не могу спросить едва знакомую мне девушку о том, почему меня все сторонятся. Во-первых, это нелепо, во-вторых, она сама может не знать об этом, в-третьих - она может быть связана с тайной, о которой мне не следует знать на этот момент. Что это за тайна? Я понятия не имею, и даже не знаю, хочу ли вообще знать.       И, наконец, в-четвертых. Представьте, что вы знаете человека, который был серийным убийцей и зарезал всю вашу семью, но тут его охватывает амнезия и он пытается понять, почему вы его так сторонитесь. Какова будет ваша реакция? Можно ли обвинить его в случившемся, в том, что он сделал? Вернутся ли к нему воспоминания о пережитом или это навсегда останется в глубине его сердца, закрытым и навечно заснувшим?       Человеку остается лишь с болью гадать, почему он пришел к этому в прошлой жизни и задаваться вопросом, нужно ли знать совершенно невинному (сейчас) ребенку о том, что сделал его моральный предок. Можно ли назвать этого преступника дитя с чистой душой? Или он навсегда запятнал свое имя убийством и ему нет прощения, даже если воспоминания покинули его голову?             Я дам вам самим решить, как вы относитесь к этому философскому вопросу о морали о справедливости, но лично мне не до конца известны действия моей маленькой девочки, чью душу и тело я нагло похитила. Воспоминания о прошлом Рэнейт ко мне так и не вернулись, хотя я и пыталась пробудить их в своей голове. Портрет героини складывался только из задумчивых взглядов горничных и слуг, которые хоть и относились ко мне с любовью и заботой, все-же первое время опешили от резкой смены моего характера.       И, что самое важное, в детстве Рэнейт свободно посещала многие вечера в компании своего отца. Представляете? Свободно! Судя по словам моих слуг, незадолго до моего перерождения он неожиданно отстранился от званых ужинов и нашим теплым отношениям пришел конец. Быть может... Рэнейт была не такой уж и затворницей?       Все неспокойно отнеслись к тому, что я начала спрашивать, кто я такая, когда только-только оказалась в этом мире. Лишь спустя время они приняли это как мою очередную проделку и практически забыли об этой истории. Подозреваю, что Рэнейт была очень активным и жизнерадостным ребенком, а с моим появлением в глазах слуг она внезапно замкнулась и стала более спокойной и тихой. Такова уж особенность моего взрослого характера.       К чему я это все? К тому, что я не могу узнать сейчас напрямую у Сури, почему я чувствую себя Гринчем, крадущим не Рождество, а радость у здешних персон. Мне безумно интересно выведать эту информацию и узнать, о чем думают здешние семьи, но пока лучше просто создать приятное впечатление хотя бы у одной из них.       Нужно собраться с духом еще раз.       -… я могу узнать, как вам удалось организовать такой замечательный и уютный вечер? Я чувствую, как во мне просыпается горечь ностальгии и при этом гордости за тот факт, что мой отец был знаком с вашим мужем. Не могу подобрать слов, чтобы выразить свое восхищение вашему острому уму и практичности.       — Что же вы… — Сури мигом залилась краской. — Я всего-лишь поступаю как благоразумная и благодарная жена. Я знаю, что детям хотелось бы еще раз почтить память отца. Они это отлично скрывают, но я подозреваю, что они тяжело переживают эту утрату.       — Понимаю вас. — я вздохнула. — Возможно, потеря родителей — это тот самый переломный момент, когда приходится по-настоящему повзрослеть. В любом возрасте.       — Да, конечно, вам ведь тоже пришлось тяжело. Примите мои искренние соболезнования о вашей матушке.       — Благодарю вас за сочувствие, но мы с братом справляемся. Особенно Теобальд. Я не знала матери, поэтому мне проще относиться к этой ситуации - мне приходится лишь достраивать тот портрет, что висит у нас дома. Для меня она удивительная и мудрая женщина, но материнская фигура в моем сердце утаена от всех, даже от меня. Мой брат же знал ее лично, они общались и много времени проводили вместе. После ее ухода ему пришлось очень рано повзрослеть. - я посмотрела ей в глаза. - Вы обязательно справитесь с этим непростым этапом. Всем детям рано или поздно придется с этим столкнуться, и я искренне завидую им, что у них такая замечательная и добрая мачеха. Не приуменьшайте свою значимость в их жизнях.       Сури слушала мой монолог с печальным взглядом, а к его концу подняла брови и слегка нахмурилась. Она словно что-то обдумывала и недолго молчала, потом мягко улыбнулась и расслабила лицо. Ее изумрудные глаза впервые за этот вечер блеснули свечением радости и легкого умиротворения.       Это именно тот взгляд, что я запомнила из манхвы. Такой же теплый и удивительный, как и сама Сури. Лето окрасило ее лицо и пленило меня своим румянцем, окружив воспоминанием о том, как я впервые взялась за прочтение этой истории и...

И увидела ее смерть.

      Я вздрогнула. Неужели самая важная часть моей сегодняшней вылазки совершенно вылетела у меня из головы? Я ведь хотела узнать, оказалась ли героиней в ее прошлом или она тоже удивлена моему приходу? Может быть именно это выражало ее лицо, когда Сури впервые увидела меня на этом вечере? Не раздражение, не ужас, а просто удивление и непонимание, что я здесь делаю...       Сури, прости меня. Я не могу сейчас сказать ни слова про то, что тоже хочу выведать все ответы, если они тоже беспокоят тебя так же сильно, как и меня.       Хотя, может быть и здесь я все выдумала.       — Благодарю ваше Высочество за столь лестные и приятные слуху слова. Я действительно постараюсь сделать все возможное, чтобы оправдать вашу надежду и уберечь своих детей от всех невзгод.       — Я счастлива услышать это. - заметив краем глаза беспокойные глаза Теобальда, я вздохнула. - Прошу меня простить, кажется, кое-кто меня потерял. Благодарю вас за такую короткую, но драгоценную беседу.       - Это я должна благодарить принцессу за то, что вы украсили этот вечер своим присутствием. - Сури все еще улыбалась.       Нет, я не выдержу. Я должна ей хотя бы намекнуть.       - Быть может, в этой жизни нам удастся стать счастливыми, правда?       Удивив Сури такой неожиданной репликой, я внимательно заглянула ей в глаза и осторожно кивнула, разворачиваясь в противоположном направлении.       Я вернулась к своему брату, который мирно разговаривал с гостями. Увидев меня, он с радостью взял меня под руку и пригласил к разговору. Я словила недовольный взгляд гостей, что вновь подкормило мои опасения о не самом лестном положении. Со мной во всяком случае обращались с должным уважением, рассказывая мне сказки о том, как они рады моему присутствию:

      - Принцесса сегодня выглядит просто чудесно.

      - Ваше высочество, вы олицетворяете собой всю красоту и прелесть империи.

      - Ваши глаза окружены нежностью и мудростью, нам очень повезло поговорить с вашим Высочеством.

      Все эти и еще тысячи комплиментов были сказаны аккуратно и с достаточным красноречием. Это, однако, не отменило того факта, что лишний раз мне не предлагали руки, не спрашивали моего мнения, не разражались добрыми словами о моей семье. В общем и целом я была украшением своего брата, который в противоположность одаривал гостей своим мудрым словом и образованностью. Не совру, конечно, сказав, что была не против такого расклада вещей.       Мне хотелось сбежать ото всех этих взрослых разговоров и погрузиться в простые беседы с ребятами, которых не видела уже огромное количество времени. Я понимала, что статус вызывает меня на дуэль с собственным внутренним ребенком и казнит его на высокие темы о какой-то торговле, каких-то важных политических вещах и прочее, прочее, прочее. Меня нельзя назвать самым внимательным слушателем в таких вопросах. Извините, я предпочитаю туалетные шутки и постепенный вход в такие серьезные темы. Господи, упаси меня от такой скуки в будущем.       Часы уже пробивали позднее время, и мы с Теобальдом заметили придворного, который сообщил нам о скором возвращении во дворец. Я с неприятным ощущением отметила, что долгожданный и важный разговор Сури и Теобальда так и не случился. Я хотела дать ему возможность реализовать весь свой красноречивый потенциал, как он вновь крепко взял меня за локоть и сказал:       - Нам уже пора.       - Теобальд, может быть ты хочешь поговорить с госпожой Нойшванштайн наедине?       - Я вижу, как ты устала, мы попрощаемся с ней и уйдем.              Черт побери. Я надеюсь это не сильно повлияет на развитие сюжета, но мне почему-то кажется, что равнодушие Теобальда к Сури не очень хорошо отразится на дальнейшем сюжете. Если бы я могла кричать, я бы заорала на весь особняк: "ВЕРНИСЬ И ПОДОЙДИ К НЕЙ".              Мой брат - идиот, если даже не попробует добиться ее руки. Хотя, зная о существовании Норы... Нет-нет-нет, тогда так даже лучше. Пусть брат найдет другую женщину и влюбится в нее.       Мы вместе подошли к Сури, выразили свою благодарность за приглашение и потихоньку направлялись к выходу. Она никак не выразила глазами, будто мои последние слова ее хоть как-то задели.

      Но вы ведь понимаете, что я не могла уйти, не увидев в последний раз его.

      Обернувшись и попросив брата ненадолго остановиться, я пробежалась глазами по паркету и отыскала Джереми, который стоял где-то вдалеке и общался с каким-то мальчишкой.       Забавно, но я попросту забыла, что у главных героев могут быть свои лучшие друзья и знакомые, которые по сценарным соображениям попросту не попадают на страницы манхв, новелл и других буквенных произведений. Изредка может повезти картинам, но кому нужен персонаж, который появится только на пару страниц и расскажет о мелких поручениях жизни и академических днях?       Может, этой истории повезет рассказать о том, как на самом деле проходят будничные дни простых смертных? Сомневаюсь. Вам был бы интересен рассказ, который затянется на долгие года из-за второстепенных персонажей? Думаю, не совсем.       Джереми в конце концов почувствовал мой взгляд и тоже обернулся. Сквозь воздух наши глаза, словно порхающие лепестки лилии, соприкоснулись и растаяли где-то на полпути. Он не отводил их от меня, но в то же время в них не отражалось ни капли доброты или интереса. Скорее застыло удивление, что я так настырно и долго изучаю его фигуру на заднем плане. Как бы мне хотелось хотя бы на пару минуток покинуть общество брата и оказаться с ними, но...       ...но в этой манхве я вместе лишь второстепенный персонаж, который вовсе не существовал в первоначальной версии истории. Я не могу подойти к нему и сделать вид, что имею права находиться с ним, потому что это будет неурядица, нарушение границ, отсутствие благоразумия.       Поймите эту осторожность. Каждый мой день - сплошная автопечать, отпечаток пальца, застывшая фотография. Лишь изредка в зеркале можно заметить, что платья становятся больше и длиннее, а украшения - дороже и богаче. Но кого мне обрадовать таким прекрасным видом? Кто оценил мое взросление, кому я была важна все это время?       Если бы... если бы я оказалась в другой семье... смогла бы я оказаться там, вместе с Джереми? Вместе с Элиасом, близнецами, да хоть с кем-либо... окруженная не только любовью своего брата, но и вниманием родителей, восхищением других детей, смехом братьев и сестер? В конце концов.. я главная героиня лишь в своем маленьком мирке, но жизнь как будто протекает мимо меня и не дает вдохнуть ни капли внимания. Лишь книги да учителя, которые плевать хотели на мои чувства - это мои единственные собеседники.       Рэнейт... прекрати... не сейчас...       - Рэнейт, все в порядке? - Теобальд взял меня за локоть и слегка потянул меня за собой.       Мы с Джереми одновременно перевели взгляд обратно на предмет своего первоначального внимания и вся магия момента распарилась в одну секунду. Я прикусила губы, после чего улыбнулась брату и энергично кивнула.       Мы покинули драгоценный и прекрасный дом под теплый свет. Я знаю, что произойдет дальше, какое происшествие произойдет после нашего ухода, но даже здесь я бессильна.       Мне придется оставить Сури справляться с этим самостоятельно. Я вообще способна хоть на что-либо?

***

      - Как тебе вечер?       -...

      ...

...

      Что мне ответить? Я ни с чем не справилась и теперь задаюсь только большим количеством вопросом, чем было у меня до. Неизвестно, когда мы встретимся с Сури в следующий раз, и будет ли у меня время выведать правду обо всех обстоятельствах этого дня. Мне нужно понять, почему Нора ко мне так относится, почему Сури так напугалась меня, почему меня ненавидит Джереми, почему общество так сторонится моего внимания...       - Все прошло чудесно, мне понравилось. Только... Теобальд. - мой голос стал тихим. - Почему у всех такое отношение ко мне? Ты случайно не знаешь, может быть о моем имени распространился какой-то слух?       - Тебе показалось. Кто может перечить принцессе? Скорее всего они просто удивились твоему приходу.       - Но ведь они практически избегали меня.       - Рэнейт. - голос брата стал холоднее. - Тебе просто показалось.

      Он что-то знает.

      Он не скажет мне.

***

      Дома нас ждали знакомые стены, знакомое заточение, знакомые картины. Внутренне я съежилась от прохлады дворца, от холодного света и как будто даже синих свечей, горящих по всей площади. Вечер не горел никакими красками, только темно-оранжевый огонек где-то совсем далеко мелькал и подсказывал, что на самом деле мы провели достаточно времени в обществе. Такие контрасты... В доме Нойшванштайнов было так тепло, уютно, громко и весело, что здешняя тишина навевает скуку и желание спрятаться ото всех глаз.              Даже если дом окружен только слугами и никем другим, я все-равно чувствую себя каждый раз под чьим-то наблюдением. Конечно, на это влияет и ответственность за империю, мне даже рассказывать не приходится, как мое появление сказывается на политическом положении. Какая семья, в том числе иностранная, не захочет заполучить в свои коварные ручки возможность породниться с фон Баден Бисмарк? Какие требования сейчас мне приходится терпеть от своего образования, пусть и не таком строгом, каким изначально должно быть? Мне страшно представить, как мне тяжело в детском возрасте и как тяжело это будет стерпеть в будущем.              Вдох. Я пытаюсь задержать воздух развлечения хотя бы еще на пару секунд и принести его домой, чтобы хотя бы какая-то частичка радости оказалась в этом сухом и безэмоциональном месте. Пожалуйста, хотя бы еще самую малость.       Выдох. Нужно возвращаться в реальность.       Во дворце мы с братом последовали в свои комнаты, но неожиданно он остановился и тяжело взял меня за запястье. Я с удивлением повернулась к нему и спросила:       - Тео, что-то не так?       Он смотрел в пол.       - Теобальд?..       Я подошла к нему вплотную и слегка нагнулась, чтобы встретиться с ним глазами, но он смотрел в сторону.       - Рэнейт...       Его тело неожиданно примкнуло к моему, быстро, практически мгновенно. Я удивленно охнула и положила руки ему на спину, легко похлопывая. Что-то произошло? Что-то не так?       - Рэнейт... пообещай мне кое-что.       - В чем дело?       Последние несколько часов дали мне понять, что мое влияние на брата оказалось даже больше проблемой, нежели достоинством моего плана завладеть его сердцем и согреть его под гнетом дворцовых обязанностей. Мне не хотелось думать, что история с его схождением с ума в манхве будет повторяться. Избежать этого - первостепенная моя задача. Хотя я и хочу подружиться с Сури, наладить отношения с Норой, моя главная ответственность - это семья, которую я не могу выбрать и от которой не смогу отказаться. Теобальд - мое все, именно он всегда был рядом и обнимал меня в самые темные времена моего отчаяния и душевных мук.       Но все же... не слишком ли я увлеклась?... Брат - самостоятельный человек, он умный и ответственный, но он помнит и знал Людовику. С каждым годом я все больше начинаю напоминать ту огромную картину, и вполне могу сказать, что мне не требуется собственный портрет. Будущая империя запомнит меня именно такой - прекрасной, немного холодной, но мягкой женщиной. Тем не менее, уж не играет ли эта схожесть против меня?..       Теобальд... Мой милый Теобальд... постарайся не искать во мне мать, найди во мне утешение в качестве сестры.       -... пообещай мне, что мы навсегда останемся близкими людьми.       Он сжал меня крепче. Вот оно что...       Я мягко окутала его своими руками.       - Несмотря ни на что, ни на какие преграды, ни на какие предрассудки - я всегда останусь для тебя драгоценной сестрой.       Теобальд спрятался в моих волосах и вдохнул их запах.       - Даже если я окажусь полным подонком?       ... так. А с чему бы ему это говорить?             ...                   ... Неужели он в чем-то виноват передо мной?       - Теобальд, что-то случилось?       Я попыталась выбраться из его объятий, но он не отпускал меня.       - Тео, отпусти меня, ты что-то сделал?       - Скажи это.       Я вновь попробовала выбраться, но безуспешно.              - Сказать что?       - Мое имя.       Я громко вдохнула воздух. Что происходит? Что здесь, черт возьми, происходит? Что он сделал? Он вообще что-то сделал? Он виноват в сегодняшнем? Он что-то натворил, что-то наговорил, господи, да что?       - Тео, мой милый Теобальд... - я попыталась успокоиться. - что произошло?       Он помолчал, сжимая меня крепче, а потом мягко опустил и взял мое лицо в свои руки.       - Просто... я чувствую себя неважно, когда ты общаешься с другими людьми. Мне кажется, что я стал от тебя слишком зависимым, но не хочу отвязываться. Поэтому я чувствую себя подонком. Мне кажется, что я потеряю тебя, если мы будем часто выходить в свет вместе.       Выдох. Громкий, облегченный, освобождающий меня ото всех опасных мыслей, о которых я даже побоюсь написать здесь.       - Мы навсегда, навсегда-навсегда-навсегда останемся самыми близкими друг для друга людьми. Даже когда я выйду замуж, моему мужу придется выслушивать тысячи историй о том, как я люблю своего старшего братишку.       - Не говори таких ужасных вещей, мы не отпустим тебя.       - Вот уж сказано. Как же моя женская обязанность родить кому-то наследника?       - Не говори. Таких. Ужасных. Вещей.       - Хорошо-хорошо. - я хихикнула.       Он поцеловал меня в макушку и мы разошлись по своим комнатам, обещая провести друг с другом побольше времени на следующий день.

***

      Перед сном я открыла банку с лекарствами, которые мне назначил врач пару лет назад, и выпила две пилюли разного цвета. Мою голову окружал целый букет мыслей, и я срывала с него листки воспоминаний, забирая их с собой в будущие истории. Это был самый насыщенный день за последние несколько лет - я встретила людей, о которых думала только в такие же минуты - перед сном, в перерывах между учебой и свободным временем, которое только усиливало мое одиночество. Я не жалуюсь, вы не подумайте, у меня был самый драгоценный брат, множество возможностей и уважающие меня слуги, развлекающие меня историями и слухами о разных именитых семьях. И все же... все же мне не хватало живого общения со сверстниками.              Я искренне, честно старалась об этом не думать. Но сейчас...       Слезы слегка задели мои ресницы.       Неужели мое появление не вызовет радости? Неужели в разговорах между знатью где-то гуляет паразит, отравляющий мое имя? И насколько они безосновательны? Это маленькая Рэнейт вызвала какую-то неудачную волну впечатления, и за это была в мое время заточена между этих стен, или за этим что-то скрывается что-то еще? Какая-то тайна, которую мне предстоит разгадать?       Я смахнула слезы, шмыгнула носом и в последний раз посмотрела в потолок.       Мне нужно выяснить это.