Prinzessin

      Теобальд, спустя время

- Если бы я была ласточкой, я бы зимовала там, где есть ты, Теобальд.

***

      Ей сообщили не сразу, спустя время. Не было нужны расстраивать принцессу, тем более она казалась всем здоровой и удовлетворенной. Ее вполне устраивало мое общество и дворцовые развлечения, нам было спокойно и весело друг с другом.       Это и удивляло меня больше всего, как она из... ...       ...             ...       ...превратилась в такого безобидного и доброго ребенка. Вокруг нее всегда пели птицы, распускались цветы, меня поражала ее красота и чуткость духа. Я брал ее за руку, провожал по самым любимым уголкам императорских покоев, дергал за мягкие щеки и все время чувствовал вину перед ней. Бесконечную и высасывающую из меня все силы вину.       Ненавидел и благословлял эту чертову болезнь за то, что она подарила мне сестру. Только после осознания, что Рэнейт может угрожать опасность, я научился видеть в ней не причину всех бед, а благословение. Хотя я по-прежнему не мог избавиться от ощущения, что она забрала у меня все волшебство и таинство родительской любви, мне стало намного проще наслаждаться ее обществом. Принцесса всегда была рада одарить меня вниманием и поддержкой, на которую только было способно ее хрупкое сердце.       Она не заслуживала ненависти, которую одарил ее я, общество, весь дворец. Не заслуживала, чтобы вместо защиты империя вручала ей опаску и настороженность. Она заслуживала любви, в том числе и моей.       Я чувствовал себя подонком, чертовым подонком. Первое время я только пользовался ее добросердечностью и спокойствием после приема лекарств, а сейчас ненавидел себя за свое малодушие и беспорядочность по отношению к ней.       - Теобальд, ты сегодня не со мной. Все хорошо?       Мы проходили по внутреннему саду, медленно шагая вдоль деревьев и разговаривая о всяких мелочах. Рэнейт подняла на меня золотые глаза и выглядела обеспокоенной. Ее взгляд, такой мягкий, обволакивал своей добротой и завораживал своей глубиной. Ни у кого в империи нет таких ярких, солнечных глаз, как у этой маленькой девочки. Никто не сможет даже примерно повторить ту ласку, что отображается в этом тепле.       - Все хорошо, Рэнейт. Просто радуюсь, что у меня такая замечательная сестра.       Она улыбнулась. Господи, эта улыбка...       - Отлично. Слушай, я тут подумала, может быть нам выйти в город?       Я нахмурился.       - Зачем?       - Ну как же! Подружимся с местными ребятами, найдем новых друзей. Никто не узнает, что мы знатные люди, поэтому будут обращаться с нами как с настоящими детьми! Ни-ка-ких забот! Только пляски, игры, песни! - Рэнейт взяла меня за руку и игриво потащила меня по кругу. - Только ты да я, отдохнем от всех забот, ну согласись.       - Рэнейт. - я остановил ее. - Мы не можем просто...       - ...прежде чем ты скажешь "нет", дай хотя бы секунду помечтать. Хотя бы мгновение. - сестра сильнее потащила меня за рукав и улыбнулась еще ярче. - Давай споем.       - Рэнейт, мы ведь члены императорской семьи. - в шутку отметил я, хотя этот факт никогда не отменял моих поспешных и порой безумных решений.       - Плевать, на все плевать.       Сестра начала напевать какой-то неизвестный мне мотив, похожий на танцевальную народную музыку. Ее шаги становились увереннее, она слегка подпрыгивала и кружилась вокруг меня, отпустив мои ладони. Похлопывая в такт, она начала выводить фигуры в ритм своего пения, приглашая меня присоединиться. Я с восхищением и недоумением смотрел на Рэнейт, не понимая, откуда она могла набраться таких движений. Неужели горничные постарались? Нужно будет расспросить дворецкого.       - Тебе не нравится мое пение? - спросила Рэнейт, продолжая двигаться.       - Отчего же, он подобен меду.       - Тогда хватай меня за руки и давай повеселимся!       После этих слов она вновь схватила меня за руки и потащила за собой в пляс. Я немного поморозился, а потом расслышал мелодию и начал повторять за ее движениями. Мы сходились в один круг и расходились по вертикальным линиям, выдумывая новые танцы и становясь в случайные позиции. Стоя к ней спиной, я брал ее за талию, кружил в банальном вальсе, следовал ее ритму и просто доверился ей.       Этот танец был похож на вихрь, на пение самого веселья. Движения Рэнейт были неуклюжими, порой ломаными, но она чувствовала то, о чем пела, и я поразился этой черте ее музыки. Она заразила меня своим настроением, выпуская все искры смеха прямиком из глубины сердца в кончики пальцев, которые изящно держали позицию на протяжении всего танца.       Рэнейт вприпрыжку подошла ко мне, взяла меня за руки и закружила изо всех сил, отчего у нас закружилась голова и под хохот мы упали на траву, разбудив местных птиц.       - Я же говорила, я же говорила!       - Рэнейт, отец бы посмотрел на нас и сгорел на месте со стыда.              - Зато в нашем сердце это воспоминание запечатается навсегда. - сестра обняла мою руку и посмотрела на меня. - Ты знаешь, Теобальд, совсем скоро наступит осень, мне так не хочется наступления холодов. Я бы так хотела улететь в теплые края и танцевать так каждый день.       - Можем попросить отца устроить... - я прикусил язык.       Рэнейт нельзя покидать стены дворца.       - Будь аккуратнее со своими предложениями, они могут ранить. В любом случае, я не перелетная птица, а даже если бы я была ласточкой - то зимовала бы там, где есть ты, Теобальд.       Мое сердце забилось быстрее и сильнее, отдавая до самого позвоночника. Я вновь почувствовал укол совести и ненависти к самому себе за предыдущие выходки, которые уже не смогу исправить одними извинениями перед ней.       Разве я мог обижать эту маленькую девочку? Мог желать завладеть страданиями ее тело? Может быть это моя вина, мои молитвы остаться единственным сыном в семье были услышаны?..              Я взглянул ей в глаза, наблюдая, как солнце переливается в их отражении.       Рэнейт, моя славная Рэнейт...

      прости меня.