Prinzessin

      - Мне нужно тебе кое-что рассказать.       Леденящий ветерок проскользил по коже спины и поцеловал мои плечи, внутреннее напряжение цепкими лапами обняло тело и превратило его в холодный столп. Я почувствовала во рту созревающие вкусы страха и неизвестности, которые постепенно перерастали в ужас. Ненавижу эту фразу Теобальда, попросту не могу ее терпеть, обычно после нее не следует ничего хорошего. Я уверена, что опять начнутся разговоры про мои выдумки, незаинтересованность в собственном состоянии, в эгоизме и безоговорочном следовании за этим "желанием старшего брата уберечь сестру".              Теобальд неприклонен, нетерпелив и невыносим, когда я говорю об этом. Каждый раз, когда я отступаюсь от своего привычного настроения и вокруг меня перестают витать искры смеха и улыбки, брат будто списывает меня со счетов. Выдуманная болезнь становится корнем всех простуд, которая добирается до рук и сдергивает их вниз, чтобы я упала на колени. Лишь бы удержать меня на месте, в этих треклятых стенах, которые разглядывать становится уже какой-то пыткой.       - Ты опять будешь убеждать меня в обратном, да?       - Рэнейт, это не выдумки.       Внутри разбился осколок, срезая кожу на лодыжке и проникая внутрь. Ноги потяжелели, хотя в груди стало совершенно пусто. Я почувствовала, как на этом месте рождается холод - снег, покрывающийся инеем.

      Он никогда не поверит мне.

      - Откуда ты знаешь? Ну откуда тебе знать?       - Послушай... - Теобальд взял меня за руку. - Несколько лет назад, когда это только выяснялось, я подслушал разговор отца и господина Шалфея. Эта болезнь едва изучена, поэтому ее нет ни в общей классификации, ни где либо еще. Она очень редкая.       Выдумки. Ну что за идиотские выдумки.       Иней застывает, преобразовываясь в целую льдину, замораживающей все мое тело, каждую клетку костей. Я едва могла шевельнуться, чувствуя, как ноги приковало к земле, насколько они стали непослушны и отказывались следовать моим указаниям. Кажется, что если бы я только раскрыла рот, то из него бы вышел холодный пар, но вместо этого...       - Если бы это было таким серьезным недугом, каким ВЫ это считаете, то мы бы хотя бы раз стали свидетелями того, как силы покидают меня. Едва ли ты найдешь эпизод, когда такое произошло. - бросила я.       - Ты помнишь, когда такое произошло.       - Это было единожды! Дети болеют!       Ледяная корка раскололась, и изнутри просочился огонь, рассеивающий сквозную ледяную пустошь жарким дыханием пламени. Я высвободила руку из лап брата и отошла в сторону, не веря своим ушам. Никогда, никогда в жизни я не позволю себе еще раз поднять эту тему и услышать те же слова, что пронеслись сейчас в этом месте.              Пламя. Я чувствовала, как до рук разнеслось тепло, горячее, обжигающее. Я не могла чувствовать ничего иного, кроме как всепоглощающего огня, раскрывшим мне руки и...       Боль.       Острую боль.       В виски неожиданно ударила струна холодного огня, разбившим мне голову на две части, и я вскрикнула. Невыносимая, страшная боль ослепила горизонт, заставляя глаза закрыться под таким давлением. Я упала на колени и обхватила череп двумя руками, стараясь защититься от неожиданного существа, так поразившим мое тело.       Слезы подкатили к ресницам, мне хотелось вырвать все свои волосы и достать изнутри все, что попадется под руку. Лишь бы эта боль закончилась, лишь бы все это закончилось. Внутри плясали маленькие дьяволы, выпуская из своих посохов новые искры боли.       Огонь пронзил тело до самых кончиков пальцев, даже ногти полыхали вместе со всем живым, что во мне было. Я почувствовала, как по горлу начал стекать неизвестный яд, пережимая легкие в одну кровавую кучу органов. Словно все внутри пыталось уместиться в одной точке, перегибая кости в одну кривую линию.              В глазах стояла темнота.       Мгла.       Черная мгла.       Я не могла дышать, не могла остановить поток этой боли, который все глубже погружался в самое сердце. Я не сдерживала крик, который извергался вместе с последними лучами спокойствия.       Это конец? Я умираю?

      - Ты заберешь у нее все...

я...

ты ничего не оставишь после себя.

      - Рэнейт!       Я вдохнула воздух и оказалась в руках Теобальда, который взволнованно осматривал меня. Схватив его за плечи, я тяжело дышала, пытаясь перевести легкие в нормальный ритм. Боль так же неожиданно отступила, как и пришла, и мне впервые в жизни было так приятно ощущать спокойствие и отсутствие единой эмоции в голове.       Просто... покой.       Я застонала и оглянулась.       Вокруг уже собралась толпа слуг, которая была похожа на парад зевак, не понимающих, что делать с упавшей в обморок принцессой. Заинтересованные лица, пытаясь дотянуть голову, внимательно осматривали место происшествия, словно включив режим Шерлока Холмса. Как жаль, что в этом мире о нем никто не знает. Может быть в таком заточении мне стать великой писательницей? Вполне пригодная судьба. Только комната, чернила и кусок пергамента. Никаких эмоций, просто покой. Одиночный, ничего не значащий покой, спокойствие в глазах утопающего, просто...       - Чего вы встали как в театре? - Теобальд подхватил меня на руки и я почувствовала, как расслабляется тело. - Немедленно приведите сюда господина Шалфея, чтобы он срочно осмотрел принцессу. Мне повторить еще раз?       Слабость...       - Подготовьте спальню принцессы к...       Покой.

***

      Алый. Небо было алым.       Я лежала на кровати и считала ворон, пролетающих мимо окна. Теобальд с нескрываемой злобой смотрел на меня, сидя на кресле, скрестив ноги и положив одну руку под щеку. Я буквально чувствовала нарастающее напряжение, на которое повлиять была не в силах. Янтарные глаза брата набросились на меня и застыли в молчаливом "Что это, черт возьми, было"?       Как я могла ответить? До сих пор не понимаю, что произошло и какова причина моего недуга. Злоба? Не помню, когда в последний раз злилась. Зато точно знаю, кто злится на меня сейчас.       Стук каблуков Теобальда заполнял тишину и я вздохнула.       - Неужели мне всю жизнь придется провести здесь? - я протерла бровь и посмотрела на брата, чье отношение меня поражало и невероятно расстраивало.       - Не всю. - Теобальд сложил руки на коленях. - Мы найдем способ вылечить тебя и...       -...и надумаете другую болезнь.       - Ты ошибаешься.       - Докажи мне это. - я присела на кровати и укуталась в одеяло. - Чем докажешь? Что вообще происходит между нами, когда дело касается этой... этого? Куда пропадает мой любимый старший брат?       - Рэнейт, ты буквально на мгновение вернулась в ту свою личность, которая... - Теобальд шикнул. - Я уже было хотел тебе поверить, но ты еще не готова. Ни к чему не готова.        - Что значит "ту свою личность"?       - Это и значит. Не притворяйся, будто не помнишь. Не заставляй меня становиться отвратительным занудным братом. Ты остаешься дома.       - С каких пор ты решаешь...       - С тех самых пор. - брат перебил меня и встал с кресла, направившись к двери.       - Но...       - Никаких "но". - обернувшись в мою сторону, его лицо потемнело.       Я сжалась под его взглядом. Нахмурившись, его лицо не выражало ни единой эмоции. Только пустота, затмившая дружелюбное и привычно нежное отношение ко мне. Я физически чувствовала, как были напряжены его скулы, как сжаты руки и как он пытается сдержаться. В этот момент он напомнил мне Кардинала Ришелье, когда я пыталась коснуться "запретных" тем. Погодите-ка, я знаю, что это за взгляд...       Глубокое презрение.       Что происходит?       - Теобальд?..       Вздернув головой, он отвернулся к двери.       - Нет... я пойду.       - Теобальд!       Дверь закрылась. ...       что-то закрылось и во мне.       

***

      Прошло пару недель после того случая. Мы с братом виделись редко, а во время встреч вели себя довольно отстраненно. Не знаю, что стало тому причиной - его вечная загруженность, нежелание проводить со мной время или обида на что-то, чего я не могла понять. И за что не могла попросить прощения, хотя внутренне я понимала, что это бред. Мне не за что извиняться.       Я все гадала над словами Теобальда о "прошлой личности" и безуспешно повторила свои попытки расспросить слуг о далеком прошлом своего неизвестного детства. Безуспешно. Я словно голову разбиваю об эти стены, не в силах сдвинуться с места тотального контроля.       Но больше всего меня волновало другое.       - Почему Господь посылает на нас болезни?       Кардинал Ришелье поднял на меня голову и пустил в мое тело типичный укол равнодушия и пугающего спокойствия. Я привыкла к этому и уже не придавала такого значения, как раньше.       Синяки под глазами священника выступали все ярче, словно ночью его постоянно преследуют кошмары и пленят сердце очередными выговорами. Я плохо помню его историю, но со временем выработала к нему помимо осторожности неподдельный интерес. Мне хотелось разгадать его, понять, почему он так плохо относится к Сури и какую роль сыграл в оригинале. Впрочем, сейчас мне это было не так важно.       - Вас интересует сама концепция недугов или тщеславное желание понять, почему это коснулось ваших плеч?       - Я просто не понимаю, почему все так верят в святость болезней и пытаются найти в ней потаенный смысл. Мне кажется, будто все это просто фортуна природы.       - Что вы подозреваете под понятием "природа"?       - Случайность. - я прикрыла книгу рукой и начала внимательно следить за Кардиналом. Его руки, скрюченные тонкие пальцы, похожие на цепкие лапы паука, аккуратно держали книгу. Голос Ришелье всегда был спокойным, ровным, прямо как его тело. Как отточенная скульптура. Бледная, неживая, пугающая.       - Случайности невозможны в нашем мире. Природа - это воля Господа и его голос. Она помогает нам чувствовать настроение и расположение Бога по отношению к нашим душам. Благодаря ней мы определяем, действуем ли мы в правильном направлении: "Береги храм свой и воздастся тебе за заслуги перед Господом". - Ришелье опустил взгляд на книгу. - Ваше Высочество не страдает от недуга, не напугано им, а благословлено.       - Мне нужно вынести из этого какой-то урок?       - Вы сами решаете, для чего вам даны те или иные знаки.       - Ясно... то есть мне просто принять это?       - Вам нужно найти в этом отголоски большей проблемы вашей души. И смириться. Смирение - главный шаг к искуплению.       Вот значит как...       Смирение.       Ришелье несколько секунд понаблюдал за моей реакцией. Увидев, что я замолчала, он вновь перевел взгляд на книгу и продолжил чтение. Разговор на эту тему был окончен.

***

      Я раскинулась на кровати.       Смирение.       Что это слово значит для меня?       Когда я впервые начала называть себя "Ренейт", а не "Анна"?       Поверить не могу, что прошло столько времени с моей первой жизни. Все это кажется таким вечным, долгим и одновременно мимолетным сном. Иногда я мечтаю вернуться в те заботы, которые окружали меня в современной жизни, где я могла спокойно выйти погулять и не была закована в цепи семьи. Друзья, выступления в баре, что из этого было моей действительностью, а что переделано и пересобрано памятью, которая беспощадно срывает с эпизодов целые листы и запечатлевает только пережитые эмоции?       Кто я такая?       Смирение. Божья воля, предупреждение, благословение. Что, если эта вымышленная болезнь на самом деле атакует меня с места, куда я не желаю вмешиваться? Где-то внутри меня обитает чудовище, которое качает с меня кровь и выпускает из нее чернила, текущие по костям. Что, если эта чернота и есть моя настоящая судьба, которую мне необходимо прожить? Моя судьба - заточение?       Смирение. Покой и умиротворение. Довольные ухмылки брата и Его Величества. Прихотливая улыбка Ее Величества, тоскливый взгляд Рейтлена. Принцесса занята, принцессе нужен отдых, нужна учеба, дисциплина. Равновесие и гармония во всех отношениях, одиночество, тишина и покой. И умиротворение.       Смирение... Уходящие шаги Сури, детей, которых я так мечтаю увидеть и заточить в свои объятия. Джереми, который с таким же презрением, как Ришелье, закрывает глаза на мое присутствие и молча уходит, не желая даже заводить знакомство. Нора, таивший на меня проказницу-обиду, не разобравшись и не поговорив со мной. Элиас, с которым я так и не смогу поспорить.       Смирение. Смирение. Смирение.              Я попыталась взять себя в руки и потянулась за отваром. Взяв порошок, покрутила жидкость внутри стакана и посмотрела на свое желчное отражение, которое устало от суматохи и обыденности.       Смирение.       Проглотив лекарства, я упала на подушки и закрыла глаза.       Хорошо, нужно дождаться Рождества. Я точно знаю, что отец с братом не смогут более утаивать меня от светских взглядов хотя бы на домашних приемах. Может быть пригласить Сури к себе? Хотя она говорила, что слишком занята.       Тем не менее, к Норе в оригинальной истории она все-таки приехала.       Черт...       - Господи...       Я сложила руки на груди.       - Боже, если ты действительно существуешь, позволь мне узнать ответ хотя бы на один вопрос.

- *** ************ **********?