We're doomed in the forest

      Очнулась я в пустом кабинете, залитым моей же кровью. Лицо и руки прилипли к засохшей красной жидкости, поэтому, когда я пыталась привстать, липкое месиво пришлось отдирать. Тварь, которая меня так безжалостно и непоколебимо мучила, куда-то ушла, что меня, в принципе, радовало. Кажется, провалялась я тут около восьми-девяти часов. Значит, более двух суток я уже точно нахожусь в морге. Нужно было срочно выбираться отсюда.       Шатаясь на ватных ногах, я наконец-то встала, по руке прошлась адская боль, словно в кожу вонзили нож и несколько раз прокрутили, на глазах навернулись слёзы. Но, не смотря на это, я вышла из комнаты и тихо поплелась, куда глаза глядят. Конечность болталась из стороны в сторону, доставляя ещё больше дискомфорта, вообще не реагируя ни на что, разве что по руке разносилось жгучее ощущение. Это стало просто ненужным остатком — куском мяса, который мне мешался при ходьбе. Единственное, о чём я мечтала, так это нахуй оторвать эту бесполезную плоть.       Хромая, я прошла достаточно много, но по времени это было как минут пять. Знаете, когда увлечён каким-то интересным делом, время идёт незаметно и быстро? Так вот, в моём случае, всё было также. Впереди показался мерцающий огонёк.

      Там был лифт!

      Или мне уже мерещится? Подойдя ближе, я убедилась, что мне не показалось.

***

      Металлическая дверь со скрипом раскрылась. Я была даже удивлена, что такая развалюха работает. С долей сомнения, я зашла в лифт. На потертом полу была лишь одна грязь и окурки, а в правом углу виднелась толстая паутина. Также в лифте имелся металлический поручень, который покрывал толстый слой пыли. Мне стало мерзко тут находиться, но, как я поняла, другого варианта попасть на второй этаж у меня нет. Нажав на кнопку второго этажа, лифт пошатнулся, и я на долю секунды потеряла равновесие. Издали был слышен скрежет и скрип от старых канатов. Мне всё это очень не нравилось, будто трос вот-вот оборвётся и я полечу в шахту лифта. Душу что-то тревожило.

Все не должно было быть так.

      — Почему так долго? Я уже минут десять еду… Тут ведь только один этаж проехать!       Я посмотрела, на каком я этаже.       — В смысле минус второй этаж? Тут же даже кнопки такой нет… — мой взволнованный голос прошёлся эхом по этому помещению, что нагоняло тревогу ещё сильнее. Я протёрла глаза, но всё стало только хуже. Этажи всё больше и больше уходили в минус, цифры замигали красным цветом, а после и вовсе вместо них стали появляться странные иероглифы и непонятные символы.       — Нет! Что за...?! — Я в страхе стала нажимать на все кнопки, но лифт никак не реагировал.       Резко я почувствовала, как канат с треском оторвался. Я полетела вниз, придерживаясь за поручень в кабинке. Мои глаза метались из стороны в сторону, пытаясь найти хоть какое-то спасение. Под ногами подступила алая жидкость, она заполняла всё в округе.       — Боже, спаси меня! За что?! — Бессмысленно кричала я, никто мне уже не поможет.       Я обречена на бескрайние муки.       Я отпустила поручень и впечаталась спиной в потолок. Здоровой рукой я дотянулась до панели и судорожно стала нажимать на кнопки. Но всё было тщетно. Я летела в полную неизвестность. Точно… Я ведь тут уже более двух суток.

¿Видимо, не успела¿

      Жидкость была мне уже по горло, я вот-вот задохнусь и погрязну в этом ужасном месте с концами.       «Всё так и закончится» — промелькнуло в моих мыслях, когда вязкая субстанция скрыла меня с головой. По крайней мере, я успела сделать глубокий вдох.       Но долго удерживать кислород у меня не получилось, рот рефлекторно открылся без воздуха и сильного страха.       Лёгкие словно стало прожигать изнутри, было чувство, что их разрывает на куски, вскрывая всю мою грудную клетку. Я стала кричать от безудержной боли, тем самым заглатывая ещё больше этой жидкости.       Вот и всё. Я впала в небытие, словно в крепкий сон.

***

      Открыла я глаза от того, что по щекам меня кто-то легонько бил.       — Корделиус? Это ты? Я уже умела? Где я?.. — тихо прохрипела я, выжимая из себя эти слова.       — Я не смог тебе помочь, точно также, как и ты мне. — тихо сказал он, уже поглаживая меня по волосам.       — Что? Нет, стой, всё не так, я ведь не могла тебе ничем помочь. Я не хотела твоей смерти...       — Глупые оправдания, всё слишком поздно, чтобы начать что-то менять. Ты наверняка даже не сожалеешь о содеянном… Байрон был прав, он открыл мне глаза.       — Что?! Что он с тобой сделал? Что с тобой стало? — мое дыхание сбилось, а глаза расширились.

¿Я не хотела этого¿

      — Байрон излечил меня от извести в моих мыслях, очистил мой разум. — Он безумно улыбнулся и резким движением достал нож, мгновенно перерезая мне горло.       — Почувствуй то, каково было мне тогда. — Его смех перерезал мне уши.       Вдруг издали раздался чей-то голос, он был словно извне…       — ¿Это же не сон! Вся твоя жизнь находится во власти времени. Всё, что было, уже прошло, думай о том, как выбраться, не забивая голову лишними мыслями…¿ Кто это сказал? Хотя, думаю, это уже не имеет никакого значения.       Корделиус отступил от меня, а я была в полном недоумении и шоке. Всё ведь было хорошо… Или это только мне так казалось?       В этот момент я хотела разорвать себя на куски, вырвать своё сердце и раскромсать на жалкие ошмётки. Хотелось провалиться под землю, лишь бы не смотреть ему в глаза. Не хочу, чтобы это была я, не хочу быть в этом теле. Как снять с себя эту чёртову кожу?! Я не хочу существовать.       Кажется, на этом моя жизнь и оборвалась, я словно погружаюсь в кому, меня окутывает то тепло, то холод. Я растворяюсь в мягкой пучине тьмы и собственной крови, а он просто уходит, даже не оборачиваясь. Я уже перестала видеть его силуэт, но изо всех сил пыталась разглядеть его в этом странном месте, где была уже только я и пустота.       Я не хочу слышать бред, придуманный моими глазами.       Я осталась в этом небытие. Кто-то схватил меня за шею, пропихивая свои пальцы в мой разрез, и потянул вниз. Только жалкое удушение — это всё, что я могла ощутить на своей ненужной плоти.       Я чувствовала, как с каждым погружением моя кожа становилась всё холоднее и холоднее. Неужели это и есть смерть?       — Корделиус… Нет… Подожди, прошу! Нет!

***

      Из сна меня вывел мой же крик, который тут же был прикрыт чей-то рукой. Нынешняя боль вернулась в моё тело вновь. Шея болела, а руку сводило от неописуемого чувства. А ещё… холод. Будто я только-только искупалась в ледяной воде и вышла на ещё более холодную улицу. Всё моё тело было невыносимо липким. Томно дыша через нос, я вглядывалась в темноту, пытаясь распознать человека передо мной.       — Тише, я только недавно оторвался от Байрона. — Тихо произнёс знакомый мне голос. Это был Корделиус… Он аккуратно убрал руку с моих губ. Я на долю секунды огляделась, пытаясь понять, в каком месте мы находимся. По очертаниям предметов кажется, это был хирургический кабинет, что-то вроде операционной.       — Ты пыталась удушить себя. Я слышал твои крики на этаже ниже, честно, я думал, помру с твоими же визгами. Аж душу разрывало, вот прям от слова совсем. Я поднялся на этот этаж, надеясь, что ты тоже рано или поздно найдёшь лифт, поэтому тут рядышком ошивался. Только вот… Байрон знает, что я тут, да и про тебя наверняка тоже. Он через своих тварей смог посмотреть наше местоположение. Пока тут ходил, то услышал, как лифт поднялся, но никто не выходил. Через пару минут я подошёл и увидел, что ты лежишь на полу в кабинке. Всё было в крови! У тебя на шее сейчас синяк и следы пальцев, выглядит жутко. Ты вообще как? Я догадался, что ты находилась в каком-то трипе, что ли? Вызванный какой-то из тварей Байрона. У тебя взгляд пустой, мне больно смотреть даже.       — Но… Я не душила себя, канат лифта оборвался и, когда я падала, в лифт начала проникать алая жидкость. А после… Там был ты, ты сказал что, вкратце, больше не хотел иметь со мной ничего общего и просто ушёл.       — Ну, такого я уж точно не скажу. По крайней мере, твоё тело стало холодеть прямо у меня на глазах. Твоя кожа была почти что синяя. Поэтому я пытался достучаться до твоего разума. Не уверен, помогло ли…       — Да, я слышала чей-то голос, но он был таким отдалённым.       — Ты могла бы погрязнуть в своих мыслях, такое здесь ещё как возможно. Так как это место было создано для искушения смертных душ, чтобы каждый человек здесь прошёл девять кругов ада, осознав свою никчёмность — на деле это всё просто прихоть Байрона.       Парень томно вздохнул и включил небольшую лампу. Теперь я могла видеть его четко. Футболка была вся пропитана кровью, а из спины торчали непонятные окровавленные отростки, чем-то похожие на щупальца.       — Господи, что с тобой?       — Помнишь, когда ты убежала от твари, я что-то невнимательно как-то был и… Сама видишь. Естественно, я мог бы избавиться от этих отростков в спине, просто если я их достану, боюсь, кишки все выпадут, так как на щупальцах есть присоски, они впились в мои органы. Не мог же я себя, так сказать, полностью опустошить. Поэтому и решил, что просто оставлю их. Мне, конечно, не больно, но это будет просто фактически неудобно, да на животе и так рана огромная, не хочется усугублять.       — Кошмар, как знала, что тебя там одного нельзя оставлять. — Досадно проговорила я, опуская взгляд.       — Да ладно, ты же всё равно знаешь, что я живучий. Оторви мне ноги и я на руках поползу, — нервно усмехнувшись он отвел взгляд, в после перевёл на мою руку — А ты, как вижу, тоже пострадала.       Парень указал мне на мой открытый перелом.       — Ах, да. Ужасно больно.       — Давай я тебе кость вправлю? Это нужно, чтобы тебе руку в удобном положении скрепить, ну, чтобы не таскать это как ненужную плоть.       Его предложение меня заинтересовало — как ни как, носить лишнюю ношу мне не хотелось. Я знала, что это, наверное, будет ещё больнее, чем когда мне ломали руку, но а как иначе? Всё же я согласилась.       Корделиус запихнул мне в рот какую-то тряпку, чтобы сымитировать кляп, так как для нас обоих плохо закончилось то, если бы Байрон или какая-нибудь тварь нас услышали. Он подсветил мне на руку настольной лампой.       — Сейчас будет очень больно. — серьёзно произнёс парень и двумя большими пальцами стал вдавливать мою кость обратно, задевая уже разорванную кожу рядом. Я чуть не закричала, но из-за тряпки из меня выходили лишь тихие хрипы и мычания от адской боли, мне оставалось лишь сжимать свои зубы, дабы на пару мгновений забыть о должных ощущениях. Моя рабочая рука впивалась в холодный пол. Тело сводило в судорожных болях. Вся мерзость проносилась перед моими глазами со скрежетом кости и хлюпаньем собственного мяса, а на лице моем, то и дело, стекали сопли, слезы и слюни.       Вскоре парень кое-как залатал мою рану и, сняв с себя футболку, порвал её на несколько частей. Корделиус аккуратно закрепил мою руку в мёртвом положении, тем самым сымитировав фиксирующую перевязку. Пока он это делал, щупальца с его спины то и дело ползли ему в лицо, и он, хмурясь, недовольно, словно назойливую муху, отмахивал от себя.       Он нежно вынул из моего рта обслюнявленную тряпку и чистой стороной вытер мне лицо.       В глазах все плыло, и я почувствовала, как что-то на пару секунд впилось в мою руку. Это был укол.       — Что это?       — Обезболивающее. Я стырил из кабинета Байрона этот шприц. Но сразу говорю, боль всё равно не уйдёт полностью… Не могу смотреть, как ты сейчас сознание потеряешь от болевого шока. Взгляд у тебя пустой.       — А раньше не додумался его подать?       — Я забыл, что он у меня есть, извини. — он виновато опустил взгляд.       Через пару минут я кое-как восстановила своё зрение. Передо мной сидел обеспокоенный Корделиус.       — Все хорошо?       — Да, я… — мой взгляд опустился на него и я ужаснулась. — Что с тобой?       В области живота красовалась огромная дыра, в которой было видно вскрытую плоть и ошмётки мяса. — Ты про эту рану говорил? Это та тварь с щупальцами оставила?       — Да, есть такое. Но сейчас вообще не до разговоров. Совсем скоро тебя отправят автоматически в загробную жизнь, я душой это чувствую. Нельзя нам тут больше оставаться. — Он небрежно встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться на ноги. Выключив настольную лампу, мы тихо и медленно подошли к двери, прислушиваясь к звукам снаружи. Вокруг снова была лишь кромешная темнота.       Меня мучала тревога, будто скоро что-то должно было случиться, но мы пока что просто вышли из комнаты и шли по тёмному коридору. Разве могло произойти что-то плохое? Хотя с учётом того, где мы находимся, то, однозначно, — да.       Я вдруг вспомнила о том, что хотела узнать у Корда. Этот вопрос возник давно, но из-за той злосчастной твари нам пришлось разделиться.       — Корделиус, у меня к тебе серьёзный разговор.       — Я весь в твоём внимании. — Почему я не умерла?       — Что? Парень был явно в шоке, от моего вопроса, он даже остановился и в недоумении посмотрел на меня.       — Когда Байрон читал моё досье, к слову, оно было на латинском языке, он сказал, что я должна была умереть ещё в лесу пять дней назад. В этом как-то ты причастен, не так ли?       — Почему ты такая любознательная? Иногда поражаюсь этому.       Он робко перебирал свои пальцы, словно не хотел объяснять данную тему.       — Ладно, скрывать что-то от тебя уже бесполезно, да и толку нет, поэтому скажу так. Я умею создавать небольшое изменение «Мир теней». Это передалось мне вместе с мутацией. Я… Я часто переносил тебя в своё измерение. К сожалению или к счастью, я могу переносить лишь один живой организм в Мир теней. Другие даже не замечают того, что они в другом измерении, так как, фактически, мы находимся в этом же мире, только уже вдвоём — все остальные живые организмы просто пропадают на пару минут. Раньше я тренировался на животных, но по их поведению я замечал, что они даже не ощущают, что находятся в другом мире. Потом, ради своего интереса, я решил проверить это на человеке. Но результат был такой же — ты даже этого не заметила, пока в моё время мир перед глазами значительно менялся и всё приобретало какие-то размытые фиолетовые цвета. Я стал использовать Мир теней на тебе достаточно часто… Наверняка ты замечала, что на протяжении длительного времени нам не попадались никакие твари и другие сущности — в этом я был тоже причастен. Когда мы были в Зачарованном лесу, по мере того, как мы глубже туда заходили, я всё меньше и меньше мог использовать своё измерение. Поэтому в некоторых моментах я никак не мог спасти нас. Но, если верить твоему досье, то похоже мне удалось обойти твою смерть. Да даже здесь, в морге, я переносил тебя в Мир теней, чтобы нас Байрон со своими тварями не заметил, правда, для повторных таких переносов мне нужно время на восстановление. Так что, если что-то случится, я уже не смогу помочь.       Я была в шоке от его слов, а ведь даже этого не замечала. Теперь всё встало на свои места.       — Но почему ты раньше не сказал мне об этом? В чём был смысл?       — Смысла никогда не было. Просто я ненавижу себя за то, что этот лес со мной сделал. Внешность моя поменялась до неузнаваемости, я подсел на наркотики, меня мучают галлюцинации, да и с памятью какая-то неразбериха, чередовать с наркотой надо, ведь в какие-то моменты становится тошно даже думать — всё это просто как изъян на моём теле и самооценке. Так ещё и создание измерения в добавок. Не спорю, может, вещь полезная, но оповещать тебе об этом я просто из своих принципов не хотел. «Последствия от Зачарованного леса всегда есть» — так было написано в дневнике, который остался мне от неизвестного человека, тот или другой остался в том проклятом месте, где погрязли и мы с тобой. В любом случае, думаю, что то, как я выгляжу в данный момент, уже не имеет никакого значения. Я ведь уже мёртв. Кстати о смерти... — Он тяжело вздохнул, отводя взгляд. — У нас нет времени на разговоры, нам срочно нужно искать выход, а то тут и ты окочуришься.       — А… Да, ты прав. — я томно вздохнула и опустила взгляд.       Шли мы уже молча, думая каждый о своём.       Резко у меня что-то кольнуло в грудной клетке.       — У меня сердце болит... Это нормально?       — Ох, нет-нет-нет! Только не это… У нас очень, очень мало времени!       — У меня перед глазами всё плыть начинает… — я пыталась сконцентрировать свой взгляд, но всё было тщетно.       Неожиданно по голове прошёлся сильный удар чем-то металлическим. Я сначала даже не поняла, что произошло, на секунду задержала дыхание и всё… моё тело тупо повалилась на пол. В перепонках гудел эхом звон от удара, мне казалось, что меня вот-вот вырвет. Голова раскалывалась. Валяясь и извиваясь на холодном полу, я держалась руками за голову, поджав колени к груди. Тихо стонав сквозь зубы, я чувствовала, как на пол стекают мои слезы, вперемешку с кровью. Ощущение было, будто мне к чертям черепную коробку пробили.       Чей-то силуэт перешагнул мимо меня, совершенно не обращая внимания, словно меня тут и не было.       — Очень подло с твоей стороны, Байрон. Знал, что девушек бить не приятно? — прищурившись произнёс Корделиус, а потом откашлялся. Голос был какой-то отдалённый, при этом казался мне повсюду, разносясь многократно эхом и будто раздваивался в моей голове.       Байрон даже не сразу повернул голову. Лишь медленно выпрямился и посмотрел на него поверх очков, словно на источник надоедливого шума.       — Принято, не принято… — недовольно отозвался он. — Ты сейчас не в том положении, чтобы рассуждать о социальных нормах.       Дальше всё произошло слишком быстро. Я не успела толком понять, как Корделиус оказался на полу. Байрон прижал его коленом к холодному кафелю, не давая подняться, движения у него были точные и резкие. Щупальца, пронзившие Корделиуса, дёрнулись, пытаясь отреагировать, но Байрон явно знал, куда давить.       — Ты же понимаешь, — продолжал он почти спокойно, — если вы уйдёте, объясняться придётся мне. А я не люблю отчёты. И не люблю, когда кто-то портит мне статистику.       — А ты ведь знаешь, — прохрипел Корделиус, — я боли не чувствую.       — Я и не пытаюсь, причинить тебе боль... Я просто хочу чутка ограничить функционал.       Он резко сжал пальцы на лице Корделиуса, заставляя смотреть прямо на себя. И тут же произошло то, чего я не ожидала: в руке Байрона блестнул скальпель и опустился к глазу Корделиуса. Резким движением он воткнул острый предмет по самое основание. Лишь тихий хрип раздался от Корда, как тут же тонкие пальцы Байрона обвили его очи и мужчина со всей силы потянул на себя, тем самым вырвав глазное яблоко вместе со зрительным нервом. Корделиус не вскрикнул, но его тело подрагивало, пальцы дрожали, а взгляд стал пустым, как будто мгновение потерялось. Байрон брезгливо откинул орган в сторону.       — Ты правда думал, что всё пройдёт тихо? — продолжал Байрон, тянувшись уже к другому глазу, — что я не замечу? Я допускаю ошибки. Но не такие.       — Тогда… — хрипло выдохнул Корделиус, — смотри внимательнее.       — Что? — Байрон в непонимании нахмурился, но не успел ничего предпринять, как по его голове ударили металлической арматурой, отчего мужчина, закатив глаза, упал на пол уже без сознания. Когда тело Байрона упало, за ним показался мой силуэт, в руках я крепко держала железный стержень, с моей головы по лицу, тонкими струйками, стекала кровь.        — Корделиус? Я не по тебе ударила?..       

***

Пока Корделиус отвлекал Байрона разговором, я пыталась собрать себя обратно. Голова гудела так, будто внутри кто-то тряс коробку с хрупким сервизом. Ударили меня, как выяснилось, той самой арматурой — Байрон выронил её, когда полез на Корделиуса.       Зрение всё ещё плыло, но металл я нащупала почти сразу. Поднялась кое-как, на ватных ногах, стараясь не шуметь. Мир двоился, Байрон — тем более. Я подошла ближе, задержала дыхание, замахнулась и на секунду зажмурилась.       Не промахнулась. Дальше всё было как в тумане.

"Поделом," — мелькнуло где-то на краю сознания.

***

      — Я… — выдохнула я и только сейчас глянула на плывущий силуэт Корделиуса. — Я хоть попала по нему?       Корделиус закашлялся, перевернулся на бок и посмотрел на неподвижного Байрона.       — Более чем, — хрипло усмехнулся он. — Очень профессионально. Почти как он сам.       Я моргнула, пытаясь сфокусироваться.       — Всё плывёт… Я ничего не вижу. — Нормально, — тихо сказал Корделиус, поднимаясь. — Это пройдёт, если время терять не будем.       Он посмотрел на Байрона, затем на меня.       — Пойдём. Пока он не очнулся и снова не начал делать свою ответственную работу.       Корделиус выглядел слишком бодрым для человека, которого только что пытались задушить и лишили глаза. Он подхватил меня под руку, а потом, не спрашивая, поднял на руки.       Поворот, коридор — и вдруг дверь на свободу. Она была так близко, прямо за поворотом…       Подойдя к большой и слегка ржавой двери, которая словно всегда здесь была, парень поставил меня на ноги.

Это и правда выход.

Сердце сжалось неприятно, не сразу понятно — от боли или от того, что дальше мы уже не вместе.       — Это… — начала я и замолчала. — Да, — тихо сказал он. — Дальше ты одна.       Он отвёл взгляд, будто ему вдруг стало неловко.       — Это, наверное, максимум, что я мог для тебя сделать.       — Ты и так сделал слишком много, — ответила я. — Теперь моя очередь быть тебе должной.       — Эй, — он поморщился. — Без этого. Я терпеть не могу долги. Особенно посмертные.       Я невольно усмехнулась, но ком в горле никуда не делся.       — Когда ты придёшь в себя, — продолжил Корделиус уже серьёзнее, — тебе будет казаться, что всё это — выдумка. Сон. Самообман. Так работает это место. Но ты всё равно будешь знать, что это было по-настоящему.       Он осторожно убрал прядь волос с моего лица.       — Почему всё всегда заканчивается вот так? — тихо спросила я.       — Потому что если бы всё заканчивалось хорошо, — он пожал плечами, — это было бы подозрительно. А сейчас тебе уже пора…       Эти слова резанули больнее, чем я ожидала. Но спорить с ними не было смысла.       Корделиус открыл тяжёлую металлическую дверь. За ней не было ничего — только белый, слепящий свет, в котором терялись очертания мира.       Я сделала шаг… и остановилась. Обернулась. Как будто всё ещё ждала, что он передумает. Что скажет что-то ещё. Что найдёт слова.       — Мне будет тебя не хватать. Он не ответил сразу. Смотрел куда-то мимо, словно пытался собрать себя обратно.       — Мне тоже, — сказал он наконец. — Но я, как видишь, не самый удобный спутник. Ни по жизни… ни по смерти.       Он подошёл ближе. Я потянулась к нему, и Корделиус на мгновение замер, будто не был уверен, что имеет право на этот шаг.       — А вдруг ты заразная? — выпалил он слишком быстро и тут же поморщился. — Прости. Глупость. Я просто… — он вздохнул.       — Да я скорее от тебя что-нибудь подхвачу, — покачав головой, цокнула я.       Он тихо, неловко рассмеялся и отвёл взгляд. И именно эта нерешительность подтолкнула меня вперёд.       Я притянула его к себе. Он вздрогнул, едва заметно, а потом осторожно положил руки мне на плечи. Кончики его пальцев подрагивали — словно он боялся, что я исчезну, если он надавит чуть сильнее.       Поцелуй начался неловко — его губы были холодными, сухими, совсем не как в романтических книгах. Я почувствовала, как он напрягается, будто боится, что одно неверное движение — и всё разрушится. Дыхание его было прерывистым, но настойчивым. Я прижалась сильнее, чувствуя дрожь не только от холода, но и от того, что это последний раз, когда мы можем быть рядом. Ощущать прикосновения друг друга.       Его руки скользнули по моей спине, будто проверяя, что я реальна, а не иллюзия — или галлюцинация. Он слегка отстранился, чтобы взглянуть на меня, и я увидела в его глазах ту смесь тревоги, неловкости и... тихой нежности, которую он не столь часто показывал.       — Иди, — сказал он тихо и хрипло, явно не хотел меня отпускать, — ты была самым настоящим в моей жизни. Самым… лучшим.       Он снова притянул меня к себе на мгновение, губы коснулись моих, на этот раз чуть мягче, дольше, почти молчаливо, без слов, но с ощущением всех тех вещей, которые он не мог сказать.       Когда он отпустил меня, я ощутила пустоту, холод и тяжесть разлуки, но его взгляд был полон странного спокойствия.       Я шагнула в свет, но в последний момент в руки мне что-то прилетело.       — Держи! — крикнул он. — Чуть не забыл.       Я поймала его нож — тот самый, с вырезанной змейкой на рукояти.       — Считай, это на память, — добавил Корделиус. — А я… — он ухмыльнулся. — Пока меня обратно не утянуло, схожу проверю, как там наш доктор. Вдруг очнулся.       Он махнул мне рукой. И яркий, ослепительный свет закрыл всё остальное.       Это было странно… Ведь я помню, как точно этим же ножом перерезала ему горло, а потом… Я ведь выкинула его в лесу! Что он мог делать у него? Но спросить я не успела… Всё в моих глазах помутнело за секунду. Тело стало ватным, а после я его и вовсе не чувствовала. Всё растворилось во тьме. Мои воспоминания и мысли слились в единую пучину — всё казалось нереальным. Наступила кромешная тьма, словно я заснула. Но насколько долго я спала? И спала ли я вообще? Ответа на эти вопросы я не знала.

***

      Неподалёку от меня пищал кардиомонитор. Яркий свет ослепил мои слипшиеся глаза. Больничная палата, вокруг белые оттенки, а к моей руке был присоединён катетер.       — Что я тут делаю? Я в больнице? Почему я тут? Что… Что вообще произошло? — Тихим и хриплым голосом проговорила я вслух, всё также щурясь от яркого освещения.       За окном, крупными хлопьями падал снег, на фоне пасмурного неба. Сколько я спала, раз на улице уже зима? Когда я была в Зачарованном лесу, то была ещё осень.       Голова сильно болела, мне было тошно.       Несколько часов я лежала и смотрела лишь в одну точку, наедине со своими мыслями, обдумывая и вспоминая, что со мной было.       Я была в лесу — это точно. А потом, после смерти Корделиуса… Мне приснился очень странный сон. Или всё же это был не сон? Я не могу вспомнить, чувствовала ли я боль во сне. Может, я всё же находилась на грани жизни и смерти?       Я тяжело вздохнула и сначала стала рассматривать своё тело. Никакого открытого перелома и разреза на пол тела, который оставил Байрон, у меня не было, только чистые бинты окутывали моё тельце в тех местах, где остались травмы с леса.       Я снова посмотрела в окно. Небо резко стало, с сильными перебоями, менять свой цвет с привычного серого в светло-красный. Я тут же пошатнулась, несмотря на адскую боль в теле, резко приняла сидячие положение. Всё так же, как в лесу…       К рукам подступил тремор.       Я же выбралась, почему я снова вижу это? В глазах всё поплыло. Я судорожно стала рассматривать больничную палату, пытаясь понять, что происходит. Я стала задыхаться, словно мне перекрыли дыхательные пути. Мои руки опустились на горло, я будто пыталась развязать невидимый узел, чтобы вернуть возможность дышать. Но всё было безуспешно. И в правду, на моём горле было что-то, что я не могла уловить глазом. Я тщетно шкрябала шею, пока с моего до жути бледного лица, маленькими капельками, стекал холодный пот. От комнаты, в которой я находилась, не осталось ничего живого, лишь размытые пятна отдалённо напоминали мне о больнице. Нож! Тот самый нож со змейкой, который оставил мне Корделиус! Он лежал на каком-то плывучем пятне, — это был единственный предмет, который я видела чётко. Быстро взяв нож, я поднесла его к горлу. Он тут же упёрся во что-то… Невидимое? То, до чего я не могла даже докоснуться, этот нож спокойно ощущал оболочку чего-то непонятного на моей шее… Резким движением я перерубила неведомую нить, открыв обратно себе возможность дышать.       Цвета резко вернулись в норму — всё снова стало чётким, а небо имело привычный оттенок, пока снегопад, что и делал, так это только становился всё сильнее и сильнее.       Я подтянула ноги к груди, томно дыша от происходящего.       — Что это, блять, было?..       Я опустила взгляд на нож.       Неужели всё это было взаправду? Я и впрямь находилась на грани смерти. А что было бы, если я не успела выйти из морга?             Корделиус уже давным-давно мёртв, я уже не смогу ничего с этим поделать.       На моих глазах подступили слёзы. В этот момент я чувствовала себя самым жалким существом на свете, мне хотелось провалиться под землю, лишь бы не вспоминать, что со мной произошло.       Но вгоняло в раздумье меня ещё то, как же Корделиус мог передать мне этот нож? И почему в морге он находился с ним? Я отчётливо помню, что выкинула его в траву ещё в Зачарованном лесу.       Это так же подтверждало тот факт, что я в тот момент не спала, а находилась в измерении между жизнью и смертью.       У меня появилась теория, что Корделиус душевно привязался к данному ножику, ведь в реальной жизни он постоянно носил его с собой. Скорее всего, именно поэтому он оказался с ним и в загробном мире. Но всё же для меня было неизвестно то, почему он отдал этот предмет мне, ведь он был так важен для него.

***

      В тот момент я ещё долгое время сидела, обдумывала всё происходящее и долго плакала, прижимая единственное, что у меня осталось в воспоминание от Корделиуса.       Потом уже врачи проводили многочисленное исследование надо мной, над моим телом и то, что со мной случилось. Также сказали, что у меня черепно-мозговая травма и повреждён какой-то участок мозга, именно поэтому меня мучают галлюцинации. Видимо, при падении, когда я вышла из Зачарованного леса, я сильно ударилась головой обо что-то… Плюсом к моей особенности с галлюцинациями, было диагностировано сотрясение второй степени.       Хотя мне утверждали ещё в самом начале, что это что-то вроде шокового состояния и со временем галлюцинации сами пройдут. Выдали мне успокоительное, пару таблеток, и через месяц меня выписали.       Но с момента, как я выбралась из этого проклятого леса, прошёл уже почти год. И почти каждую ночь я перечитаю одну и ту же статью в интернете: ??? : «В Стар Парке, на окраине Зачарованного леса, было найдено тело молодого человека. {3[>929—3{‰_3^°929] α÷3{! 3; ₽₽-) #) 2 #9922! 8-       21:# _₽₽))..... Его тело было разорвано дикими зверями…        #&¿¿¿;! Экспертиза показала, что парня, по имени Корделиус, убил медведь. #%+3) 29#2; *: &! @] [^{2>33<°√}>^=÷®π^6⁸

*Фотографии отсутствуют*»

       … Я перечитывала это снова и снова. Глаза цеплялись за обрывки слов, будто текст сам сопротивлялся тому, чтобы быть прочитанным.       — Власти знали правду! — сорвалась я. — Они, сука, просто решили закрыть это дело, чтобы не было лишних вопросов!       Я нервно грызла ногти, дёргала себя за волосы, ходила по комнате туда-сюда.       — Ну да, конечно… — продолжала я, почти смеясь от злости. — А кто вообще захочет идти в лес, где, якобы, водятся медведи? Удобно. Всё можно списать на «бесчеловечных животных». Чтоб они там все сдохли!       Я резко замолчала. Наверняка и мои галлюцинации они туда же засунули.       Черепно-мозговая травма. Стресс. Шоковое состояние.       Чтобы не было лишних проблем. Чтобы никто не копал глубже... Я злилась не в первый раз. И далеко не во второй.       А потом, как всегда, эта злость выгорала, оставляя только пустоту и усталость. Потому что я понимала: никто уже ничего не сделает. И время никто не повернёт вспять, как бы сильно мне этого ни хотелось.       Но в моей голове всё время крутился лишь один вопрос:             «Почему именно мы должны были перенести такое ужасное мучение?»

***

      Галлюцинации стали только хуже, спать я почти перестала из-за страха, что меня вот-вот кто-нибудь убьёт или я задушу себя в припадках от своей фантазии. Но, даже когда я напьюсь таблеток и наконец-таки смогу нормально поспать, — во сне мне всё равно не дадут покоя. Зачастую снятся кошмары и воспоминания, где я вновь и вновь убиваю Корделиуса.       Кстати, насчёт снов…

***

      — Где я? — тихо произнесла я, находясь в полном смятении.       Я стояла на пустой трассе, в округе был лишь густой лес и ни единой души.       С краёв обочины тонким слоем стал подбираться густой туман. Луна нежно освещала своими холодными оттенками всю дорогу. Я медленно пошла по серому асфальту и в какой-то момент остановилась, смотря на большую металлическую калитку, обвитую вьюнком. Это была дорога в Зачарованный лес. Недолго думая, я тихо спустилась с дороги в гущу леса. Хоть я и обещала себе больше не вспоминать об этом месте, стараясь забыть это как страшный сон.       Калитка со скрипом приоткрылась и я вышла на небольшую лужайку. Туман только сильнее поднимался под моими ногами. Оглянувшись, я остановилась.       — Неужели я снова в Зачарованном лесу?.. — мой голос слегка дрожал, пока я осматривала местность.       — Для кого как. — издали раздался тихий и приятный голос. Из тени деревьев вышел до жути знакомый силуэт.       — Корделиус?! Ты снова пришёл! Значит… я сейчас сплю?       Парень кивнул и приятно улыбнулся, а я напрыгнула на его с объятиями.       — А почему я в лесу-то?       — Не у меня спрашивай — это уж твой разум создал такую локацию. С моих глаз у меня до сих пор загробный мир — всё тусклое и серое. — С легкой неприязнью в голосе ответил парень, отводя взгляд.       — Это так странно. Мы через два разных мира общаемся, но, пожалуй, это лучшее, что у нас есть.       — И то верно. — Пожав плечами произнёс Корд. Я уселась на какое-то поваленное дерево и посмотрела на него.       — Почему я не могу избавиться от галлюцинаций? Уже в трёх психиатрических больницах отлежалась, пропила несколько курсов лекарств и ничего. Лишь иногда на пару часов спадает, когда таблетки принимаю… — досадно, мои глаза опустились на дерево, на котором я сидела. По мхе старой коры бегало множество пауков, но в данный момент я их не боялась, ведь знала, что это просто плод моей фантазии.       — А ты не вылечишь это. Лес был заражен токсинами. Они уже давно впитались в твой организм и влияют на твоё восприятие. Осадок последствий — именно об этом было написано в дневнике, который я нашёл в Зачарованном лесу. Хоть пей лекарства, хоть не пей, хоть употребляй, хоть не употребляй — ничего не поможет.       — Значит, я с этим на всю жизнь?       — К сожалению, да. — томно вздохнув, проговорил парень, подойдя чуть ближе ко мне.       — Почему ты тогда раньше мне не говорил об этом, раз знал, что в лесу были эти токсины?       — Ну, я не хотел тебя расстроить, всё же ты сама говорила, что некоторые таблетки тебе помогают на пару часов… Как-то не знал, как тебе это предоставить. Да и легче бы тебе стало, если бы раньше об этом узнала?       — Наверное, нет... Слушай, почему ты так и не хочешь мне рассказать, для чего отдал мне свой любимый нож? Сколько я уже не пыталась добиться от тебя ответа — всё без толку.       — Я… Ладно, я расскажу тебе, пока у нас ещё есть время на разговоры. Но не думаю, что ты будешь в восторге от этого.       — Я внимательно слушаю.             — Ты же ведь знаешь, что в морге, загробной жизни и в реальности время идёт совершенно по-разному?       — Угу. — произнесла я, заворожённо смотря на его.             — Так вот, когда я умер, в реальности у тебя прошло пару минут, я к этому времени прошёл кремирование и прожил пару месяцев в загробном мире. Я знал, что в любой момент меня могло бы перенести обратно в морг, но я не был уверен точно. В любом случае, я решил поизучать тему измерений. И нашёл единственный вариант, чтобы общаться максимально часто — это сон. Но, как ты понимаешь, в мире мёртвых очень сложно найти выход в мир людей. Я стал продумывать, как же сделать так, чтобы находить лазейки можно было намного легче и быстрее. Я… Я нашел выход, но поплатился за это. Нож был как часть моей души, поэтому он и оказался со мной, а отдал я его тебе, чтобы это было что-то вроде проводника между нашими мирами. Но, как я уже сказал ранее, — это имело достаточно сильные последствия для меня. Я ведь формально кусок своей души тебе отдал, — он нервно усмехнулся и отвел взгляд. — поэтому там, где я провожу свою вечность, моё тело очень медленно регенерируется, да и мне сложновато даже жить… Словно давит что-то. Не могу даже нормально объяснить, слишком сложно, да и это находится не на уровне слов, а только на ощущениях. Но даже несмотря на то, что часть моей души находится всегда рядом с тобой, мне всё равно сложно видеться с тобой. Конечно, ты можешь приходить ко мне на могилу, но я буду слышать лишь твой голос, — он слегка нервно усмехнулся, задумчиво закатив глаза. — Но мне будет всё равно очень приятно…       — Ты пожертвовал собой, чтобы просто чаще со мной видеться?       — Да. — Корделиус виновато отвел взгляд, как будто он был в долгу передо мной, но на деле всё было совершенно наоборот. Вдруг парень резко обернулся и посмотрел куда-то назад.       — Ах, дорогая моя, мне пора уже идти, не могу долго тут находиться, сама знаешь, какой кошмар у меня здесь происходит.       Я понимала это, и мне от осознания становилось ещё больнее, ведь я с ним не могу видеться так часто.       Парень наклонился ко мне и, убрав небольшую прядь волос за ухо, легонько поцеловал меня в щёчку.       Мой взор опустился куда-то вниз, словно принимая эту жестокую судьбу.       — Корделиус…       Парень тут же слегка приподнял бровь, на лице было лёгкое беспокойство, словно он боялся, что я скажу то, что он явно не хотел услышать. Он ждал, пока я собиралась с мыслями.             — Я люблю тебя. — эти слова проносились эхом в моей голове, тишина воцарилась между нами, что заметно стало резать моё сердце, как остриём ножа.       Но, после этих слов, парень словно расслабился и, слегка улыбнувшись, наклонился к моей шее.       — И я тебя, моя дорогая. — Он нежно поцеловал мою кожу, а я всего лишь тоскливо поглаживала его волосы. Тяжело вздохнув, мой взгляд опустился.       — Мы ведь ещё встретимся? — Слегка непринуждённо произнесла я, словно не хотела вспоминать то, что может произойти.       — Как получится, не могу давать тебе точную гарантию. Всё же, время для нас имеет разное понимание и значение, да и видеть тебя с каждым разом всё сложнее — лазейки в реальность становится тяжело найти. — Чуть раздражённо произнёс парень.       Туман стал уже невыносимым, я еле-еле видела свои руки.       — А ты ведь…       — Нет, я не умру в загробном мире. Я ведь живучий, – он усмехнулся, но это больше получилось неуверенно и нервно, словно сам не верил в собственные слова.       Издали послышались непонятные скрипы и шорохи, это больше было чем-то похоже на электронный звук, вперемешку с каким-то воем, который превращался в приглушённое эхо.       — Ладно, я побежал, времени вообще нет, выход в твой мир сейчас закроется. Самое главное — не унывай.       Парень слегка улыбнулся и всё резко, за считаную секунду, скрылось в густом тумане. Ничего не было видно. А потом… Я снова оказалась в своей комнате. Время было около двенадцати часов дня. На тумбочке у кровати лежала уйма разных таблеток и препаратов от галлюцинаций, которые казались мне плацебо. На что я тратила огромные деньги, так это на то, чтобы на пару минут заглушать свои галлюцинации. Только иногда мне попадались хорошие таблетки, которые могли задержать мои психоделические ощущения на час-два.       Но всё же, я была довольна тем, что я с Корделиусом хоть как-то виделась. Тем более, парень постоянно целовал меня в щёчку на прощание, от чего мне было безумно приятно. Но… однажды во сне я случайно заикнулась о том, что меня один парень часто преследовал и донимал. Я даже не запомнила его имени, так как было как-то всё равно. Вот честно, кому нужна была девушка с рядом психических расстройств? Но пугало меня не это, а то, что после того, как я рассказала это всё Корделиусу, на следующий день того парня нашли мёртвым. Экспертиза показала, что его тело было накачено смертельными токсинами. Я не была конечно уверена, что это сделал Корд, но сомнения и подозрения у меня имелись. Так как это было не особо-то похоже на случайность. Ну, хотя бы от меня отстали, поэтому я даже не стала расспрашивать парня насчёт этого.       

***

Корделиус всё же был прав, разновидность галлюцинаций многогранная.       Часы встали, но тиканье резало мне перепонки, отдалённо разбавляя звук потрескиванием чьих-то когтей по стеклу в моей комнате. Спать я с каждым разом всё больше отреклась, мне не хотелось снова просыпаться от ощущения чужих, непрошенных рук на моей шее. Подчас было невозможно унять голоса, пока тени и силуэты кружились на стенах. И только мне дано слушать их пение, хоть при свете дня, хоть во тьме.       Когда кто-то невидимый рядом, опять и опять прожигающий взглядом моё нутро, словно собирается сожрать и выпотрошить все мои заражённые органы. В такие моменты единственное, что меня успокаивает — это нож, без которого я не могу провести ни минуты. ¿Мысли потеряли свою ценность¿       Воспоминания мои часто и внезапно меняют направление. А в моём сердце уже нет ни боли, ни страха, да и это уже не имеет никакого значения. Мои мысли убиты небрежно, быстро и грубо моим же сознанием. Даже не убиты, а усыплённые, как, ставший ненужным, кот.       С пренебрежением в моём сердце не осталось почти никаких признаков жизни.       Мне до сих пор не верится, что я смогла всё это пережить, но какой ценой?       Жизнь была моя напрасна, прошлое было теперь принято до конца.       Теперь всё словно было правильно, будто и должно было так закончиться, а если иначе… То было бы только хуже.       Историю пишут победители, но в этой истории никто не выиграл. Корделиусу суждено прожить вечность в бескрайних муках, а я на всю оставшуюся жизнь обречена находиться под присмотром врачей, ведь мои галлюцинации стали постоянными и никакие таблетки мне уже не помогут. «От нас останутся лишь воспоминания и недописанный текст этой истории о том, как…»