Заветный

Сону всегда знал, что он - особенный. Однако, порой, юноше казалось, что он просто сходит с ума, что не мудрено при отсутствии близких и недостаточной осведомленности общества касательно существования людей, подобных Сону. Пару раз он даже обращался к психиатрам, но те, считая, что у юноши биполярное расстройство в маниакальной стадии и, возможно, прогрессирующая шизофрения с навязчивыми идеями, лишь прописывали ему литий и сопутствующие антипсихотики, настаивая на госпитализации. Пока Сону не “посчастливилось” случайным образом оказаться на месте совершенного преступления. И, как это обычно с ним случалось, особенно в стрессовых ситуациях, его охватили странные мысли и чувства. Он озвучил свои переживания одному из следователей, что прибыл на место и принял юношу за потенциального свидетеля, опросив его. Он внимательно выслушал Сону, всё записал, а через пару дней - вышел с ним на связь. Следователь оказался из специальной полиции, потому сразу заприметил юношу, быстро сообразив, что к чему. Институт нейробиологии и парапсихологии (ИНП) занимается исследованиями человеческих аномалий и редких способностей. Параллельно с тем тесно сотрудничает с отделом специальной полиции, которая расследует самые сложные и трудно раскрываемые преступления. В ряды спец полиции, помимо лучших детективов и сильнейших бойцов, привлечены сами испытуемые. Эсперы - так их принято называть. Их количество в отделе на данный момент крайне мало. Однако их вклад - бесценен. И Сону, с недавнего времени, пополнил их ряды. Бесплатное проживание, медицинская страховка и возможность проявить себя на благо общества - радует детдомовского юношу, который в свои 19 лет чуть не оказался на панели, а, ранее - был вынужден подрабатывать на копейки в местных круглосуточных магазинчиках и барах, едва сводя концы с концами. *** В ИНП Сону около недели. Специальные исследования и высокотехнологичные тесты подтвердили, что у него чрезвычайно развита экстрасенсорика. Способность эта крайне практична и полезна, особенно в делах расследования преступлений, поиска без вести пропавших и поимки преступников. Теперь Сону мог спать спокойно, зная, что он не сходит с ума. Он нашел своё место и, возможно, своё предназначение? *** — Новенький, привет-привет. — Видной внешности парень ставит на стол поднос с едой и занимает место напротив Сону. — Я Хисын, тоже эспер. — Сону. — скромно отвечает юноша и приветливо улыбается. Наконец, живое общение, без опросников, проводов, магнитов и вечно суетящихся людей в белых халатах и профессоров, задающих сложные вопросы. — Слышал, ты произвел ажиотаж, когда сюда только прибыл. — с энтузиазмом продолжает Хисын. — Будто тебя тут только и ждали. — Ну, мне сказали, что людей тут немного… — Сону оглядывается по сторонам. В это время в столовой обедает лишь часть персонала и пара тройка эсперов, среди которых сам Сону, Хисын напротив него, и еще двое ребят, расположившихся в конце зала у самого окна. Сону еще ни с кем не успел познакомиться. Хисын оказался первым. — Да, нас мало. Но зато как над нами трясутся. — приветливо улыбается тот. — А что у тебя? — сразу интересуется Сону, поскольку себе подобных он ранее почти не встречал. Быть может, лишь пару раз, но тогда он не был уверен, что это то самое чувство, а не приступ шизофрении. — Как эспер - я довольно скучный. — добродушно усмехается Хисын. — Фотографическая память. — Будь ты студентом, это было бы совсем не скучно. — Так я и был, пока мой батя, собственно, один из профессоров в этом институте “псевдо людей-х” не затащил меня сюда, включив в программу. Всё, что попадает в поле моего зрения - остается в памяти до мельчайших деталей. — поясняет Хисын, понимая, что “фотографическая память” звучит как-то примитивно и слишком обобщенно. — Память фиксирует информацию каждую наносекунду. Пролистни перед моими глазами книгу, и я смогу воспроизвести дословно весь текст, что попался мне на глаза. Люди, предметы, места, что я когда-либо видел - откладываются в памяти в мельчайших подробностях, вплоть до того, под каким углом валялся огрызок недоеденного яблока у мусорки, когда я в свои 5 лет прогуливался с отцом в парке в его обеденный перерыв. Глаза Сону вспыхивают, зрачки расширяются. В его голове - огромное множество вариантов, как эту способность можно было бы применить и сколько пользы изъять. — А у тебя не перегревается мозг от хранения таких объемов информации? — резонно спрашивает Сону. — Нисколечко. В этом моё везение. А ты у нас экстрасенс? — Экстрасенсорик. — поправляет Сону. — Хоть и не вижу разницы, но экстрасенс звучит как-то… — Банально и заезженно. Я понял. — Вообщем, странная эта вещь, знаешь. — Знаю. Я читал твой профиль. Вернее, — Хисын усмехнулся, — Пролистнул, пока отец отвернулся. И я тебе скажу, вот это мощь! Это же почти как телепатия, только косвенная, вслепую. — Ой… — тяжко вздыхает Сону, реагируя на это слово уже как на триггер . — Опять эта телепатия. Меня изначально за телепата и приняли. А потом, когда поняли, что я всего лишь экстрасенсорик, будто разочаровались. Так и говорили между собой - “всего лишь”... Будто экстрасенсорики на каждом шагу, словно грибы после дождя. — Не обращай внимания на это. Просто у учёных свои влажные фантазии. Они верят в существование эсперов с телепатией. — А разве такие не существуют? — Возможно существуют, но хрен таких обнаружишь, если они сами этого не захотят. Подозреваю, наши на них не вышли, потому что те знают, что тут в столовке хреново сваренный рис и жесткое мясо. Сону понимающе смеется. Рис тут, как и мясо, и правда слабоваты. Впрочем, остальное - вполне вкусно и на всякие мелочи и удобства центр не скупится. — Телепатия - как оргазм у женщин. — продолжает Хисын. — Явление редкое, и надо очень сильно постараться, чтобы она проявилась. От смущенной улыбки Сону неудобно с набитыми едой щеками, и он поперхнулся. — Значит ты можешь считывать информацию из пространства и предметов? — Не считывать, как это делаешь ты, когда что-то видишь, а чувствовать. И, нередко, эта информация так и остается на уровне ощущений. Сложно описать это… — Небось, до того, как сюда попал, думал, что у тебя паранойя и носил на голове шапочку из фольги? Сону прыскает со смеху, ведь Хисын попал почти в точку. В самом деле - было дело. Почти. — А сам то ты не сходил с ума от своих способностей? — Моя способность не относится к категории особо уровня. Потому и не приносит неудобств. — Хисын кивает в сторону двух сидящих поодаль у окна. — А вон тот парень, который бледный - он гипнотик. Вот это уже особый уровень. Если хоть одно слово позволишь ему сказать тебе, то уболтает так, что потом и не вспомнишь, что случилось, а ты уже где-то на побережье Желтого моря, с голой жопой верхом на осле, спизженном у местных фермеров, а в паспорте штамп о заключении брака с новозеландской порноактрисой. Но после подобной обработки - он, вероятней всего, потеряет сознание и будет долго валяться в отключке. — Ого… — Сону аккуратно и ненавязчиво рассматривает парня, отметив для себя, что его внешность идеально сочетается с его способностями. Если бы нужно было выбрать кого-то на роль древнегреческого Гипноса, то Сону выбрал бы именно его. Волосы смольные и чёрные, как ночь, а кожа белая и бледная, как у навеки заснувшего. И утонченная худоба, выдающая все его муки от обладания таким необычным даром, отнимающим, наверняка, немало сил и делающим его полуживым - полумертвым божеством. — А разве такое сильное воздействие не относится к телепатии? — Когда он сюда попал, все, как и с тобой, тоже думали, что он телепат, а его гипноз - одна из форм проявления телепатии. Но как не старались пробудить в нем истинного телепата - не выходило. Использовали разные стимулирующие гормоны и допинги, бесконечно подвергали воздействию разных стрессовых факторов. — Со мной тоже будут такое делать, что ли? — Могут, но только с твоим согласием, не переживай. Он же - просто сам этого хотел и настаивал. Был уверен, что сможет достичь уровня телепатии. А, в итоге, при очередном введении высоких доз адреналина - клинически умер, при чем не единожды. Но даже это его не остановило. До сих пор упорствует, каждый раз вступая в конфликт с высшим руководством. Сону вздергивает одну бровь в удивлении, ведь клиническая смерть с благополучным исходом - явление редкое, а бледнолицый парень теперь еще больше кажется сущностью не человеческой. Сону с трудом отрывает взгляд от Гипноса, перебарывая сильнейшее желание ощутить на себе его энергетику. — Так что ты лучше не усердствуй, не пытайся прыгнуть выше головы. Живым ты полезней намного больше чем мертвым. — Хисын бросает многозначительный взгляд на Гисноса. — Или полумертвым. — А тот, что напротив? — Сону кивает в сторону рядом сидящего с Гипносом японца, что с виду повыше. Его переполняет естественное любопытство ведь он, наконец, оказался в окружении “своих”, и хочет знать как можно больше о себе подобных. — А это Ники. При физическом контакте способен влиять на те участки мозга человека, что отвечают за чувство боли и чувство удовольствия. Может вызвать сильнейшую боль, а может, наоборот, её снять. — Просто удивительно. — Да, и ходит всегда с Сонхуном. — Хисын вновь кивает в сторону Гипноса. — У того частые головные боли от проводимых над ним экспериментов, но он это скрывает, чтобы его не сняли со спец программы. Потому всегда обращается к Ники. Тот снимает его боли. — Очень практичная дружба. — Если будет что-то болеть или физически беспокоить - можешь смело обращаться к Ники. Но лучше, конечно, ничего не скрывать от медиков, ведь твое физическое состояние напрямую влияет на чистоту экспериментов. — Понял. — кивает Сону, хотя едва рассматривает подобную привилегию всерьез. — А в каком отделе спец полиции тебя собираются применять? — Я уже год как в применении. В следственном, конечно же, на пару с Сонхуном. Я собираю всевозможные данные по преступлению, исследую местность. А Сонхун работает со свидетелями и проводит допрос подозреваемых. Щелкает последних на раз-два. Правда, потом спит без задних ног стуками. Поэтому, с твоим появлением наша продуктивность, надеюсь, возрастет. *** Хоть Сону никогда ранее не испытывал особой тяги к детективному чтиву и фильмам на подобную тематику, он несказанно рад, присоединившись к следственному отделу и получив возможность проявить себя. Для тест-драйва его начали брать на места преступлений. Оказавшись в центре свершившихся событий, Сону пронизывает энергия, которой невидимыми нитями прошито всё наше пространство словно плотная вязь, и которая несет в себе информацию о том что было, о том что есть и даже о том, что будет. Последнее, правда, едва уловимо даже для самого мощного сознания, пребывающего в единении со Вселенной. А вот остальное - Сону удается прочувствовать, трогая предметы, осматривая местность, ходя теми же маршрутами, что и другие люди, и считывая разнообразную информацию, что изначально принадлежала им. Каждый физический объект и каждая точка в пространстве хранят в себе не материальный, но ощутимый экстрасенсориком след от пережитых и переживаемых людьми чувств и эмоций. На месте преступлений в воздухе витает энергетика, отдающая похотью, страхом, отчаянием, сожалениями, чувством триумфа и опустошения. Порой - даже облегчением. Диапазон человеческих эмоций, которые Сону способен засечь, очень широк, а их градация - максимально детальная. Сону старается преобразовывать всё, что он ощущает - в информацию и структурировать её. В итоге, ему удается восстановить картину событий предшествующих преступлению, а также само преступление. В каком состоянии пребывала жертва перед убийством, что делала, как именно делала, и что при этом испытывал сам преступник. Как именно действовал и каков его предполагаемый психологический портрет, пол, возраст и мотив. Способность Сону выходит далеко за рамки исключительно логического и дедуктивного методов, компенсируя их ограниченность. Таким образом, даже самые опытные и талантливые детективы уступают Сону в своём мастерстве. Бесспорно, Сону полезен и незаменим, и все в один голос твердят, что юноша - настоящая находка, благодаря которой спец полиция смогла выйти на новый уровень. Хисын, нередко составляя компанию Сону, считает свой вклад уже менее значимым, но это его не огорчает. Он говорит, что у каждого - своё место и свой путь, и он вполне удовлетворен своим. Он лишен чувства конкуренции или зависти, потому легко принял Сону с его более лидирующим по уровню даром. В нем чувствуется хорошее воспитание, доброе сердце, гибкость и умение работать в команде, чему Сону очень рад, постепенно сближаясь с ним. *** После насыщенных обучением или же работой дней, Сону любит оставить все гаджеты в своей комнате и отправляться на задний двор жилого комплекса института, который представляет из себя ухоженный и цветущий палисадник. Одна из самых отдаленных беседок, окруженная пышным цветением вишен и акаций, стала его личным местечком, где он привык проводить время перед сном, пребывая в медитативном состоянии, наслаждаясь тишиной и умиротворением. Частенько он сталкивается взглядами с сидящим в окне Сонхуном, который в это же время имеет привычку выкуривать пару сигарет перед сном. Они оба машут друг другу рукой, а потом каждый вновь погружается в себя, любуясь видом ночного неба. Жизнь, наконец, приобретает вкус, цвет и смысл. *** — Приветики. — Ники подходит к запыхавшемуся Сону, который только сошел с беговой дорожки. — Усердствуешь ради красоты или для общего оздоровления? — Просто не могу не воспользоваться залом, посещение которого бесплатно. — признается Сону, и Ники понимающе улыбается ему в ответ. — А где Сонхун? — спрашивает Хисын, вылезая из-под штанги. — Сегодня он опять умер. — с будничной интонацией отвечает Ники. Сону замирает, округлив глаза от удивления. — Не понимаю, почему исследовательский отдел не видит, что Сонхун уже давно достиг своего предела? — сетует Хисын. — Мы ж его так реально потеряем… Сколько? — В этот раз - пять минут. — Пять минут на том свете? — переспрашивает Сону, не веря своим ушам. — Он всё еще в реанимации, но состояние уже стабильное. — Ходячий суицидник хренов. — ругается Хисын. — Почему он так одержим желанием стать телепатом? — аккуратно интересуется Сону. — Это тебе лучше спросить у него самого. Если захочет - расскажет. Заодно, ближе познакомитесь. Сону понял, что в этом навязчивом желании Сонхуна кроется что-то личное, раз никто, даже не в меру всезнающий Хисын, не спешит дать ответ на этот вопрос. Будучи человеком застенчивым и нерешительным, Сону понятия не имеет, как подобраться к нелюдимому Сонхуну. Приветственные жесты руками по вечерам, которыми они обмениваются - пока единственный метод их коммуникации, и несет в себе, скорее, формальный характер. *** Дело идет к ночи, и Сону, возвращаясь из душевой, сталкивается в коридоре с Сонхуном, который направляется в свою комнату неспешным шагом и с невозмутимым выражением лица, будто не был сегодня на том свете, лежа в реанимации пару часов назад, где вокруг него носилась куча людей в белых халатах, отчаянно вырывая его из рук смерти. — Сонхун, как ты? — Сону не может сделать вид, что не знает о случившемся сегодня. — Будто заново родился. — с долей сарказма отвечает Хун. — Ты не видел Ники? Пальцы Сонхуна то и дело потирают виски. Видимо, его снова одолевают боли, о которых он опять ничего не сказал медикам. От подобных раскладов, Сону невольно чувствует повисшее в воздухе отчаяние и упадничество духа. Очевидно, Сонхуновского. — Не видел… — тихо отвечает Сону и пристально всматривается в лицо Сонхуна в духе "бро, ты ок?" — Лучше не надо, малыш. — подавляя растущее раздражение, стараясь звучать как можно более мягко, обрывает его Сонхун, реагируя на пристальный взгляд Сону. — Что? …Ты о чём? — Сону чувствует, как тот пронзил его своим почти парализующим холодным взглядом. — Не надо пытаться меня “читать”. — слегка нетерпеливо поясняет Сонхун. Сону теряется, поскольку именно это сейчас он и намеревался сделать. Он действительно не сдержался и позволил себе пропустить через себя всё то, что исходило от Хуна. И его сразу же пресекли, поймав с поличным. — Что, всё еще не научился блокировать свою силу? — продолжает Хун чуть спокойнее. — Беспорядочно поглощаешь в себя всё, что попадается на пути? — Прости. — пытается реабилитироваться Сону. — Обычно у меня получается контролировать себя, но от тебя исходит слишком мощный поток… — А представь себе, каково бы тебе было, будь ты телепатом. Твой мозг наверняка бы воспламенился, и поминай как знали. — вкрадчиво вещает Сонхун. — Может, поэтому телепатов и нет, потому что они сразу умирают… ? — Сону пытается разрядить обстановку. Сонхун заходится смехом, потряхивая своими рельефными тонкими плечами, что выразительно просматриваются из-под футболки из тонкой ткани. — Просто старайся быть более избирательным. Особенно рядом со мной. Я не люблю, когда меня чувствуют без моего согласия. Это как совать щупальца под одежду человека, который не желает раздеваться. Понимаешь? — Сонхун немного приближает своё лицо к Сону. — Понял. — спешно кивает головой тот, в срочном порядке совершая "отсоединение", и отходит чуть в сторону, давая Сонхуну пройти в свою комнату. Сравнение, которое применил Сонхун неприятно проехалось по сознанию Сону и даже заставило его почувствовать себя каким-то ментальным маньяком. В конце коридора показался Ники и, окликнув Хуна, поспешил к нему. — Хун, как же ты заебал всем этим... — по-свойски выругался Ники, проходя в комнату Хуна следом за ним. Двери закрываются. За ними слышно страстную словестную тираду Ники. По его голосу очевидно, что это уже стало привычным для них обоих. Сону медленно направляется к себе. Переодевшись, уже по обычаю, отправляется на задний двор. В этот раз свет в окне Сонхуна приглушен. Он пропустил свой вечерний ритуал курения перед сном. Проходя мимо его окна, Сону вдруг слышится сдавленный и приглушенный стон Сонхуна. “Неужели, его боли настолько сильные, что даже Ники не может их приглушить?” - удивляется Сону. Но, стараясь не пропускать через себя исходящие из услышанного ощущения и эмоции Сонхуна, Сону спешит удалиться подальше от окон в беседку, отгоняя от себя все мысли, накопившиеся за день. И лишь изредка поглядывает в окно Сонхуна. Видимо, Ники уже совершил над ним своё воздействие и тот отошел ко сну пораньше, полностью погасив свет. *** Неприятная тревога начала мучить Сону каждый раз, когда он пересекается с Сонхуном. Сону, как и просил того Хун, изо всех сил пытается не пропускать через себя его энергетику, и это стоит ему немалых усилий, поскольку Хун словно ходячая зияющая дыра, излучающая широкий спектр далеко не положительных эмоций. Большая часть из них явно подавлена, а потому обладает особой токсичностью. Избегать Сонхуна полностью Сону не может. Их всё чаще стали брать вместе на места преступлений, и только Хисын служит некой прокладкой между ними двумя. Обладая природным обаянием и оптимизмом, его эмоции и всегда приподнятый дух заразительны, что помогает разряжать обстановку всякий раз. И даже Сонхун волей-неволей попадает под его естественные чары, становясь более разговорчивым и открытым, в результате чего Сону может наблюдать его с такой необычной стороны и, пользуясь случаем, украдкой изучает его, пока он снова не ускользнет внутрь самого себя. Их трио сработалось довольно быстро, а эффективность следственного отдела заметно возросла. В один из дней посчастливилось и Ники, который уже долгое время был обеспокоен тем, что его не привлекают в дела полиции. В этот раз эсперов привлек боевой отдел, что для Сону и Хисына - в новизну, и вместе с вооруженной группой захвата отправили на “горячую” операцию по освобождению заложников. Группировка мусульманских беженцев-террористов захватила банковский филиал, взяв в заложники весь персонал и по несчастному стечению обстоятельств оказавшихся там посетителей, требуя безоговорочную амнистию от властей и внушительную сумму для их дальнейшего побега, желая избежать правосудия за все совершенные ранее преступления на своей родине. Преступники в обращении с заложниками очень агрессивны, поэтому число раненых с каждым часом растет. Ребят обмундировали с ног до головы, отчего Сону очень тяжело передвигаться. Впрочем, его миссия на пару с Хисыном заключается лишь в наблюдении. Ники же, вместе с группой захвата, оцепившей здание, должен быть готовым в любую минуту устремиться внутрь и оказать помощь потерпевшим, поскольку смерть от болевого шока - явление очень частое. Сонхун выступает в роли парламентера. Из-за тяжелого обмундирования его обычно легкая и непринужденная походка сделалась грузной и даже немного забавной. Сону пристально наблюдает за тем, как он, невзирая на отсутствие сопровождения, уверенно приближается к зданию. Из окон, забаррикадированных мебелью, на него направлено не менее шести дул автоматов, а с балкона второго этажа высунулся переговорщик со стороны террористов, соблюдая безопасную дистанцию. На какой-то момент Сону кажется, что боевой отдел сейчас очень рискует Сонхуном, поскольку даже не взирая на бронежилет, он может в миг превратиться в решето, если хоть у кого-то из преступников сдадут нервы. Сонхун и сам это знает, но сколько б раз он не оказывался под прицелом пушек, - последнее слово всегда за ним. Однако, переговоры как-то сразу не задались. Главарь террористов оказался под сильнейшим воздействием наркотиков, что сродни тому же гипнозу, и это осложняет Сонхуну задачу, в приоритетах которой не только сохранить жизни всех заложников, но и взять террористов живыми. Сонхун вынужден сделать паузу, чтобы посоветоваться с верхушкой, убеждая последних дать добро на более жесткий и радикальный метод воздействия. Сону впервые видит, как Сонхун откровенно нервничает. Даже издалека, сидя в машине сопроводительного конвоя, Сону чувствует, как от Сонхуна исходит огорчение и, одновременно, предвкушение чего-то пугающего, даже запретного и, вместе с тем, манящего. Верхушка, понимая, что главарь вот-вот соскочит с крючка и сорвет переговоры, вынужденно дает согласие. Сонхун возвращается на свою позицию и вновь говорит с преступником, применяя уже другую тактику. В результате чего последний скрывается внутри здания и слышно, как он пытается склонить своих людей сложить оружие, а несогласных - расстреливает. “Молись, чтобы никакая шальная пуля сейчас не задела заложников внутри.” — не совсем удовлетворенный выбранной Сонхуном тактикой говорит капитан, прислушиваясь к звукам стрельбы. Оставшиеся трое преступников, включая главаря, сдаются без боя. Ники, вместе с группой скорой помощи, спешат внутрь. — Ты склонил человека к массовому расстрелу своих же. Воистину пугающе. — высказался капитан. Сонхун лишь пожимает плечами. Хоть ранее убивать чужими руками ему не доводилось, чувствует он себя вполне удовлетворенным от содеянного, невзирая на небольшое отклонение от изначально поставленных целей. А смерть преступников - кажется ему более чем закономерным и справедливым обстоятельством. — Страшно представить, что было бы, будь ты таким же убийцей, как они. Наверное, это была бы глобальная катастрофа. — добавляет капитан. — Что ж, нам всем повезло, что я не псих. Впрочем… — Хун злорадно хихикнул. *** В этот вечер за ужином Сонхун и Ники пребывают в приподнятом настроении. В воздухе витает чувство удовлетворения, и Сону, впервые за долгое время, решается заговорить с Хуном. — Твоя голова сегодня не болит? — Нисколечко. — довольно отвечает тот. — Сегодня я применил довольно примитивный гипноз. Сложнее было бы, если б я попытался исполнить все условия, поставленные капитаном — Значит, силы в тебе еще остались? — Сону аккуратно заходит чуть дальше. — А почему ты спрашиваешь? — Мне уже давно очень интересно, как это. — Сону слегка мнется. — Как это - быть под настоящим гипнозом. Ребята за столом с нескрываемым любопытством переглянулись. — Хочешь испытать это на себе? — уголки рта Хуна слегка приподнимаются, что кажется Сону хорошим знаком. Он скромно кивает, с очаровательной непосредственностью. Обладая природной любознательностью и в силу своих способностей, Сону всегда испытывал нужду познавать и изучать всё, что его окружает, и он привык к тому, что для него это было всегда доступно. Сонхун же, личность которого для Сону недоступна и отталкивает своей отчужденностью, - неизбежно стал для него особым искушением. А его удивительная в своей природе способность - вызывает у младшего трепет и восхищение, и он всей душой желает прикоснуться к ней, прочувствовать через неё самого Сонхуна. Потому дерзнул пойти на сближение именно таким путем. Сонхун в ответ лишь усмехается, покачивая головой, и продолжает свой ужин, вместе с тем, как показалось Сону, всё же взяв пожелание младшего себе на заметку. Хисын же одним своим взглядом дает Сону понять, что он очень удивлен такой смелости младшего, поскольку его просьба действительно несет в себе очень личный характер, если речь идет о Сонхуне. Возвращаясь после ужина в общежитие, Сонхун пропускает остальных ребят вперед, а Сону приостанавливает за локоть. Младший замирает в предвкушении. Ники с Хисыном, обернувшись, кивают Сону и скрываются в своих комнатах. — Скажи, как глубоко ты хочешь? — сходу спросил Сонхун. — Что? — Сону не совсем понял вопрос. — Насколько ты готов мне довериться? — перефразировал себя Хун. — На твое усмотрение. — немного смутившись от неожиданно проявленной Хуном бережливости, отвечает Сону. Сонхун слегка задумывается, и они продолжают в неспешном темпе идти по коридору, слегка касаясь друг друга локтями. Лицо Хуна на редкость мягкое и спокойное. И, всё же, Сону на какой-то миг вдруг делается тревожно. Оставшись наедине с Хуном в непосредственной близости, сейчас он снова боится невольно впитать в себя что-то исходящее от Хуна и выдать тем самым свою слабость перед его энергетикой, которая сейчас действует на младшего словно магнит. — Я должен смотреть тебе в глаза? — нарушает задумчивость Сонхуна Сону. Хун, не глядя на Сону, идет дальше, будто они оба на совместной прогулке в парке. — Совсем не обязательно. - отвечает он. — Ты заметил, как с приходом весны всё преображается?... *** Сону стоит посреди палисадника на заднем дворе. В своих руках он держит внушительных размеров букет из подснежников, украшенный небольшими зелеными веточками вечнозеленых кустарников и парой веток с пышным соцветием вишни. Основание букета перевязано в несколько слоев эластичной белой резинкой. Сону всматривается в один из бутончиков подснежника, припадает к нему губами, и, желая вобрать в себя нежность его лепестков, оторывает зубами бутон от стебля и перекатывает его хрупкие волокна у себя во рту, собираясь попробовать цветок на вкус. “Сонхун, не гони, перестань” - слышится голос Хисына. За ним сразу следует голос Сонхуна. Он окликает Сону. На голос Хуна Сону мгновенно реагирует и устремляет свой взгляд в сторону окон. Оттуда ему машет Сонхун. Сону тот тотчас же осознает, что он уже давно не в коридоре рядом с Хуном. Из соседнего окна, высунувшись всем телом почти наполовину, за происходящим внимательно наблюдает Хисын, потому сразу спешит вмешаться. — Выплюнь, Сону! Сону вдруг чувствует во рту инородный предмет и сразу выплевывает цветок, недоумевая от посетившего его секундами ранее желания его скушать, ведь бутон и стебель этого растения - очень ядовиты. Потом осматривается по сторонам. Некогда ухоженная грядка с высаженными в аккуратные ряды подснежниками, столь любимыми цветами одного из профессоров, безжалостно раскурочена. Сону переводит свой скорбный взгляд обратно на букет в руках. Направляясь в сторону общежития, он чувствует тянущую боль в ногах, как после растяжения, а сами ноги заплетаются, спотыкаясь о подол его штанов, которые всё норовят спасть с его бедер. Сону, придерживая их одной рукой и неся букет в другой, кое-как доходит до общежития, где в коридоре его уже ждет Сонхун, подзывая к себе жестом руки. — Позволишь? — спрашивает он, кивая в сторону комнаты Сону. — Я должен убедиться, что ты в порядке. Сону пропускает гостя к себе и следует за ним, наступая на собственные ноги, покачиваясь. Самочувствие - будто в молочном тумане. Почти на автопилоте он вручает двумя руками букет Сонхуну, а его штаны резко слетают с бедер и падают в ноги. Видимо, резинка, которой был обмотан букет, была безжалостно из них изъята. Хун смеется, оголив свои клычки. Замечал ли их Сону раньше? "Какие очаровательные" - удивляется про себя Сону, всё еще стоя на одном месте, словно завороженный. Сонхун водржает букет в стоящий на подоконнике пустующий кувшин. — На память. "Что б я хоть что-то помнил, какая память?" — промелькнуло в голове Сону. Он вылезает из штанов и отшвыривает их ногами в сторону, залезая на кровать и прикрываясь одеялом. — Я ничего не помню. — говорит Сону и вопросительно смотрит на Хуна. — Вводя тебя в гипноз, я оставил тебе немного свободы в выражении собственной воли. И выразил ты её весьма… забавно. — глаза Сонхуна блеснули. — Ты превратился в настоящую королеву весны. Снова искренне смеется. Какой-то он сегодня непривычно для самого себя радостный. — Королеву весны? Поэтому у меня в волосах трава? — Сону удивленно щупает свои волосы, вытаскивая из них маленькие травинки. — Хисын снимал тебя, пока ты был под гипнозом. Он уже отправил тебе видео, так что сейчас сам всё поймёшь. И чтобы ты не сгорел от стыда, я, пожалуй, оставлю тебя с этим. — Хун лукаво подмигивает Сону и направляется к выходу. — Постой, Хун. — Да? — Спасибо тебе. — Сону спешит высказать своё признание за то, что тот посвятил ему своё время и силы. Пускай в следующую минуту Сону предстоит, как сказал Сонхун, сгореть со стыда, он все равно благодарен старшему. — Это тебе спасибо, малыш. Я от души повеселился. — отвечает Сонхун и скрывается за дверью. Сону сразу же тянется к телефону, включает мессенджер и открывает видеофайл, пересланный Хисыном. Сону, оказавшись на заднем дворе, вскидывал руки и подпрыгивал, широко расставляя ноги в воздухе. Он даже не знал, что у него такая впечатляющая растяжка. Словно слегка под шафе балерина, он, вставая на носочек, кружился на одной ноге, сводя руки над головой, а потом тянул носочек в сторону, отводя ногу как можно дальше и выгибался в спине, чередуя один балетный элемент за другим. Грациозно и плавно двигал руками, имитируя движения крыльев птицы, продолжая совершать прыжки с поворотом в воздухе, подбивая одной ногой другую, словно исполнял партию из лебединого озера. Всё это выглядело очень странно, ведь Сону никогда раньше не увлекался балетом, лишь пару раз видел по телевизору балетные оперы и едва мог бы повторить хоть один из элементов, находясь в сознании. Однако, его подсознание помнило увиденное очень, как выяснилось, хорошо. Сону, скорушаясь от увиденного, хлопает себя ладонью по лбу и, натягивая на себе кожу лица, медленно опускает руку на глаза. Однако, собравшись с духом, продолжает смотреть на свой перфоманс, только уже через пальцы. Вдоволь накружившись по всему периметру палисадника, Сону растянулся в траве, хватая руками зелень и разбрасывая её у себя над головой. Выглядел он запредельно радостным. После - добравшись до подснежников, Сону принялся срывать один за другим, собирая их в букет, игриво приплясывая и напевая себе что-то под нос. Он, хорошенько потоптавшись по грядкам, в своих движениях напоминал не королеву весны, как выразился Хун, а, скорее, лесную медведицу, опьяневшую от забродившего меда. На лбу Сону выступает испарина. Вспомнив, что эта посадка цветов особо любима профессором Каном, Сону принимается нервно сглатывать образовавшийся ком в горле. Покончив с грядками, Сону оборвал часть кустов. Досталось и цветущей вишне. После чего Сону вцепился в свои штаны и принялся с одержимым упорством выуживать из них резинку в качестве завершающего штриха для собранного букета, в своих размерах и пестрости достойного зваться королевским. “Флорист хренов” - испытывая стыд, шипит сам же на себя Сону, с ужасом продолжая смотреть на то, как его штаны принялись с завидной регулярностью спадать с бедер, оголяя плотно обтягивающие его боксеры. Но на тот момент Сону это едва беспокоило. С приспущенными штанами он продолжил свои странные ритуалы, посвященные восхищению весенней эстетикой, словно дитя природы, только очень упоротое. Испытание стыдом закончилось на том моменте, который Сону уже смутно помнил: поптыка скушать цветок. Сону вдруг стало интересно, остановил бы его Сонхун, если б не вмешался Хисын? Быть может, Хун хотел разыграть с ним весьма недобрую шутку, которая бы закончилась срочным промыванием желудка и капельницами? Эдакий скрытый посыл в духе “впредь, держись от меня подальше, мальчик”. Сону бросил взгляд на подоконник, отметив, насколько сильная энергетика исходила от букета цветов. В нем чувствуется не столько волеизъявление собравшего его Сону, сколько воля самого Сонхуна, что означает, что именно сбор букета и был основной миссией, на которую Хун запрограммировал Сону. Вроде вполне себе невинное намерение, внедренное в его сознание, приобрело весьма разрушительный масштаб. Сону не знает, является ли всё то, что он попутно исполнял на заднем дворе - последствиями воздействия Сонхуна или же свободным выражением собственной воли, не обремененной рамками сознания? После всего увиденного, Сону испытывает к Сонхуну довольно смешанные чувства, но это лишь сильнее подогревает его интерес к столь неоднозначному персонажу, с которым Сону в силу их общего предназначения суждено идти бок о бок. *** Сидя за завтраком, все ребята, особенно Сону, съеживаются, когда мимо них проходит профессор Кан, одарив их пронзительным злостным взглядом, задержавшись на Сонхуне. Но тот лишь ухмыляется и первым смело продолжает уплетать за обе щеки. Сону же, от нахлынувших вчерашних воспоминаний, хотелось бы спросить у Сонхуна, почему тот склонил его именно к балету, но в последний момент он воздерживается, наивно допуская, что, быть может, таким образом в нем просто проявился его скрытый талант к балету? А о едва не съеденном подснежнике он вовсе предпочитает не думать. — Да, кружило тебя вчера знатно. — вдруг заявляет Ники. Сону стыдливо прячет лицо руками и вертит головой в стороны, будто пытается отрицать свою причастность к вчерашнему. Сонхун поддевает под столом ногу Ники. — Сегодня снова идешь испытывать судьбу? — сходу переводит тему тот. — Да, центр дал добро на еще одну попытку. — Смотри, чтобы она не оказалась в самом деле последней. — говорит Хисын и задерживает свой взгляд на Сонхуне. Сонхун, не глядя Хисыну в глаза, отодвигает тарелку в сторону и небрежно захватив поднос, встает из-за стола, с безразличием бросив напоследок “та похер”. *** Ближе к вечеру, Сону встречает Сонхуна. Вроде, это не его призрак, а он, собственной персоной. Направляется вдоль коридора в свою комнату и от него исходит мощное пронизывающее всё нутро напряжение и раздражение, которое Сону не сумел отфильтровать. А потому пытается скрыться из виду, но до ближайшего поворота или помещения далеко. Поэтому, понимая, что столкновение неизбежно, Сону, расправив плечи, невозмутимо встречается с Хуном взглядом. — Рад видеть тебя живым. — говорит Сону. — Не могу сказать того же. — злорадно скалится Сонхун и направляется в свою комнату. Сону растерянно провожает его взглядом. Он не совсем понимет посыл сказанного Хуном. То ли тот имел в виду, что не рад, что остался жив то ли то, что не рад видеть Сону. В обоих случаях - ничего хорошего. На горизонте, как по щелчку, показывается Ники и следует за Сонхуном в комнату, заходя без предварительного стука. Сону сидит в беседке, переваривая оставленное словами Хуна неприятное послевкусие, отчетливо ощущая, что в этот раз тот проявил к нему особую предвзятость, которая Сону непонятна. Вскоре, появляется Хисын и присоединяется к Сону, хотя в этой беседке - он редкий гость. Явно по делу пришел. — Видишь ли, Сонхун считает, что ты недостаточно стараешься над раскрытием своего потенциала. — поясняет Хисын, после того, как Сону поделился с ним своим впечатлением от недолгой но весьма неприятной встречи с Хуном. — Поскольку твоя сила близка по своей природе к телепатии, он считает, что если ты подпишешься на ту же программу, что и он, то вполне вероятно окажешься тем самым телепатом, появление которого, по мнению многих учёных - реально и является лишь вопросом времени. — рассуждает Хисын. — Считает, что созданные для тебя тепличные условия центра не способствуют раскрытию в тебе телепатии, если она в тебе заложена, и нужно идти на риск, как это делает он. И он отдал бы многое, чтобы сравняться с тобой в шансах, считая, что у тебя их значительно больше, чем у него. — Может быть он и прав… — задумывается Сону. — Мне самому, порой, очень интересно знать, где находится мой предел. Но он слишком ошибается на счёт моих шансов. — Ты про своё сердце? — Да. Обследования показали, что оно у меня очень слабое, оно не выдержит стимуляций и допингов... Поэтому, мне отказали в программе. — Да, хреновый расклад. Сонхун же, невзирая на свой болезненный вид, обладает мощной сердечной мышцей. Потому то его и утвердили в программу, хотя даже он, как сам знаешь, ... — Я бы хотел поговорить с ним на эту тему, объясниться, но он избегает меня. — Странно. После того, как он согласился тебя загипнотизировать, я подумал, что вы уже идете на сближение. Поскольку он редко снисходит до подобных просьб. И я тогда даже удивился. — Серьезно? — Да. Обычно, он подпускает к себе только Ники. По понятным причинам. И гипноз свой он применяет только к нему, если у того случается бессонница. Ты стал первым исключением. Приятное волнение охватывает Сону. Впрочем, это мало что меняет, с учетом того, что Сонхун вновь замкнулся в себе. — Но почему для него так важно, чтобы я оказался телепатом? — Потому что телепатия - его основная цель. При чем он даже готов, что владеть будет ею не он. Лишь бы среди нас оказался тот самый заветный эспер. Поэтому, когда появился ты - он загорелся новыми надеждами, которые ни центр ни ты не спешат оправдать. Вот его и крутит теперь… — Зачем ему телепат? — вкрадчиво справшивает удивленный Сону. Он мог бы понять желание Хуна самому оказаться телепатом, всесильным эспером, которому нет равных, и чуть ранее считал, что в подобном желании и кроется причина такой одержимости Сонхуна. Но желание, чтобы это был кто-нибудь другой, лишь бы был - вызывало целый ряд вопросов. И самый основной - как Хун с этим справится, если даже Сону со своим далеко не прямым чтением - вызывает в том беспокойство и дискомфорт. — Видишь ли… причина этого кроется в его личной истории. Я, подержав его личное дело пару секунд в руках (ох уж эти привилегии профессорского чада), отметил там кое-что интересное. Но Сонхун слишком замкнут и нелюдим, потому держит всё свое личное при себе и будет не рад, если кто-нибудь узнает об этом без его согласия. Поэтому то, что я в курсе о его прошлом - секрет. — Я думаю, я справлюсь с этим. — решительно говорит Сону, подстегивая Хисына продолжить немедля. — Только с помощью полноценной телепатии возможно выследить и отловить эспера, которого не могут поймать уже много лет и которого Сонхун в своё время знал лично. Этот эспер… — Хисын прерывается, бросая взгляд на Ники, который направляется к ним. — Ники, ну как там Хун? — спрашивает Хисын. — В раздрае. Допинг он выдержал, и ему даже удалось прочитать мысли троих из десяти испытуемых. — О… — Хисын в удивлении раскрывает рот, впрочем, сразу же усмиряет свой пыл, поскольку уже понимет, что за этой вроде как радостной новостью последует новость неутешительная. Ники грустно качает головой. — В итоге выяснилось, что чтение было лишь результатом его интуиции, не более. — продолжает он. — Я понял. — Хисын смиренно опускает голову. — И как он сейчас? Ему больно? — вклинивается в разговор Сону. — Да, было, но я хорошенько подшаманил. — лукаво щурится Ники. — Он хочет поговорить с тобой. — Со мной? — Да, Сону. Он просит тебя зайти к нему. Сону, испытывая тревогу и предвкушение одновременно, покидает двор и направляется в общежитие. *** Он впервые оказывается в комнате Сонхуна. Раньше он только мог гадать, что из себя представляет обитель этого вечно погруженного во мрак собственных мыслей и чувств неприступного божества. И, как и предполагалось, его комната напоминает ледяное царство из сказки о Снежной королеве. Абсолютный порядок и минимализм граничат с пустотой, будто здесь никто не живет. Сонхун, облокотившись о подушки, сидит на кровати, в тусклом освещении настольно лампы. В этом свете Хун кажется особенно болезненно бледным и лишь только налитые неестественно алым цветом губы говорят о том, что он живой. Он проводит рукой по кровати, приглашая Сону присесть. Сону, опасаясь “подхватить” чего лишнего из того, что витает в пространстве, мешакается. И не зря. Приблизившись к кровати, тело Сону первее, чем он успевает оказать сознательное сопротивление, охватывает сильнейшая волна, а за ней - еще одна, будто он попал в шторм. Волны сменяют одна другую и каждая следующая - горячее предыдущей, с приливом которой Сону начинает бросать в жар. Он понимет, что пропустил через себя нечто остаточное от недавно пережитых Сонхуном ощущений, и эти ощущения в своей исходной силе настолько мощные, что тело человека едва способно принять их. Сонхун излучает энергию, которая пульсирует, словно всё его тело - сплошной перевозбужденный от чрезмерной стимуляции нерв, а его нутро растворилось в сладкой неге, стремясь к почти предобморочному состоянию. Сону паникует, жадно хватая воздух ртом. Приторная, почти невыносимая сладость растекается по его телу. В охватившей Сону мешанине из до неприличия острых и интимных в своем происхождении ощущений, он отчетливо чует вмешательство Ники. Всем нутром он понимает, что здесь происходило, но оформить это в чёткую мысле-форму он так и не может. В глазах Сону мутнеет, а тело обмякает, и ему страшно хочется сползти по стене на пол, прикрыв коленями предательски подступающую эрекцию. Помня о просьбе Хуна не считывать его состояния, Сону готов провалиться сквозь землю, понимая, что провалил миссию в первые же секунды своего появления. Видя, как сильно “хуевертит” младшего, Сонхун лишь приоткрывает свои алые губы в удивлении и молча наблюдает, очевидно догадываясь, что тот чувствует и какие неудобства сейчас претерпевает. Сону попытался взять себя в руки. — Ничего себе… — Сону спешит вынырнуть из захлестнувшего его водоворота на поверхность реальности. — Прости. Сонхун понимающе кивает головой, расплывшись в добродушной улыбке. — Да уж, тут даже я не могу тебя упрекнуть. — он пытается успокоить Сону. — Ники… он просто очень сильный эспер, я не ожидал. — поясняет Сону. — Да, ты всё верно понял, малыш. — стараясь звучать как можно мягче, отвечает Хун. — Когда он снимает мои боли, то может переусердствовать, нередко задевая центр удовольствия. А я и не против. — признается он, пожав плечами. Так вот чем был тот приглушенный стон, который Сону ранее слышал, проходя под окнами Сонхуна, когда с ним был Ники. Этот стон был вовсе не от боли. — И часто он так делает? — всё еще разгоряченный и будучи под впечатлением, не сдерживает своего любопытства Сону. — Ну, ситуативно. — уклончиво ответил Сонухн, опуская веки. Сону улавливает в его голосе нотки лукавства. Хисын говорил Сону ранее, что тот может обращаться к Ники при любых физических дискомфортах. Видимо, и сам обращался не раз. При этом он не упомянул о такой возможной “побочке”, хотя знает всё и обо всех. Скорее всего, подобная “побочка” со стороны Ники является вполне осознанным действием в случае с Сонхуном. Сону чувствует, как невольно стал свидетелем весьма деликатного и очень интимного секрета двух людей, отчего сделалось еще более неловко. От мысли о том, как Ники касается Хуна, подолгу ублажая его, заставляя сдавленно стонать и доводя почти до обморока, у Сону сперает дыхание, а стояк лишь крепчает. Сонхун сверлит его взглядом и нежная слегка вымученная улыбка растягивается у него на лице. — Малыш, ну что с тобой? До сих пор не можешь прийти в себя? Ты настолько чувствительный? От столь непривычных и нежных ноток в голосе Сонхуна, пробирающих нутро Сону до дрожи, ему делается только сложнее. А чистый и сияющий взгляд старшего на утонченном и благородно белоснежном лице с прямыми и выразительными чертами, окончательно выбает у Сону почву из-под ног. — Давай ка я выйду… — не выдерживает Сону. — И зайду обратно уже нормальным. Сонхун хохочет, запрокинув голову. К своему удивлению, он обнаруживает, что беспомощность и уязвимость младшего его бесконечно умиляют. До этого момента он не замечал, насколько привлекательными могут быть эти ранее скрытые от его внимания стороны. И хоть младший способен чувствовать Хуна, из них двоих наиболее оголенным и открытым как книга сейчас именно Сону. Пускай и косвенно, но он принял на себя всё то, что делал Ники с Хуном. А это - внушительная нагрузка, особенно для неподготовленного и не привыкшего к подобному уровню ощущений человека. И Сонхун с нескрываемым любопытством и хищным аппетитом изучает глазами младшего, пока его невинность и нетронутость борются с охватившим его возбуждением. Сонхуну откровенно интересно, как он с этим справится. И он не прочь подлить масла в огонь, но тот, кажется, вот-вот готов ретироваться без шанса на возвращение. А это не входит в планы Хуна. Сегодня на Сону у него особые надежды. Поэтому Хун решается на акт милосердия. — Ты когда-нибудь носил резиновые галоши? — спрашивает Хун. Сону внимательно смотрит на Хуна и вдруг всерьез задумывается над вопросом.