Заветный

— Да, Ники уникален, не правда ли? — невозмутимо продолжает Хун. — И, представь себе, что будет, если он воздействует на центр боли. Сону осматривается по сторонам. Кровяное давление в районе паха улеглось и равномерно распределилось по телу, возвращая ему трезвость ума. Он понимает, что вопрос про резиновые галоши - это маленький, но эффективный и вовсе не гипнотический трюк, припрятанный Хуном на подобные случаи. И Сону мысленно ему благодарен. — От боли ведь можно умереть, верно? — вливается в разговор Сону уже с полностью охладевшей головой. — Именно. Одним касанием руки Ники способен отключить человека, а при более продолжительном контакте - вовсе убить. Правда, последнее - экспериментальным образом еще не проверялось. Сону встряхивает головой, и после пережитого энергетического шторма в нем, наконец, запускается процесс адаптации. Это дает ему возможность приблизиться к Сонхуну и присесть на кровать, не испытывая при этом очередное вторжение все еще витающей в комнате энергетики. — Скорее всего, Ники определят в боевое подразделение. — продолжает Хун, помогая младшему отвлечься. — А мы с тобой останемся в следственном? — Ну да. Хотя и в боевом можем пригодиться. По-ситуации. — Да, в последний раз ты очень впечатлил, когда вел переговоры. — Да ну. Мне пришлось прийти к кровопролитию, хотя этого в плане не было. Так что справился я лишь наполовину. — отмахнулся Хун. — Зато заложники остались целы. А террористы...ну, знаешь, одним больше одним меньше... И то верно. — Ты хотел со мной о чём-то поговорить? — наконец, решается Сону. — О чем? — Я думаю, ты догадываешься. — Сонхун привстает и подсаживается к Сону поближе. — Меня волнует, заложено ли во мне большее, чем то, что есть сейчас. Быть может, оно спит? Не проявлено? Быть может, спрятано слишком глубоко? Или же это всё лишь мои фантазии, выдающие себя за предчувствие чего-то большего? — Сонхун, я не уверен, что смогу копнуть так глубоко… — волнуется Сону, при этом испытывая трепет перед подобной просьбой, уровень которой почти интимный. — Но ты же можешь чувствовать себе подобных, верно? Сону кивает. — Но то, что еще не проявлено - ощутить намного сложнее… Это как заглянуть в будущее. Я раньше даже не пробовал. — Прошу, попробуй. — аккуратно настаивает Хун. — Потому что я устал мучить себя, да и других порядком утомил. — он смотрит на Сону своим пронзающим взглядом, только на этот раз он не настолько холодный. — Если честно, я давно ждал кого-то подобного тебе. Я верю, что в твоей способности заложен огромный потенциал. И я не требую результат. Давай просто попробуем. В этот раз я сам прошу “считать” меня и полностью открыт. Сону, сделав глубокий вдох, встает с кровати и решает пройтись по комнате, пытаясь собраться с мыслями. Энергетику телепатов он еще “не пробовал на вкус и цвет”. Поэтому, ему придется отдаться своим ощущениям совершенно вслепую и искать то, с чем ему ранее не доводилось сталкиваться. Единственное, в чем он наверняка уверен - это в том, что "на ощупь" эта телепатия должна быть особенной, невероятной даже в дремлющем состоянии. Пройдя уже определенный путь тренировок и практики, Сону укрепил уверенность в своих силах, а потому с полной решимостью вошел в нужное состояние. Возможно, сегодня он похоронит надежды Хуна, чем поможет тому прекратить истязать себя. Либо же обнаружит нечто невероятное, с чем, правда, черт знает что потом делать. — Я обнаружил свою способность случайно, лет в 6. — помогая Сону, Хун решает дать ему краткий экскурс, чтобы у того сложилась общая картина о том, в какой динамике развивалась его сила. — Она была очень слабой и, в отличие от того, как это происходит у других эсперов, моя сила с годами не крепчала, оставаясь на одном и том же уровне. Пока в мои 14 лет не случилось кое-что ужасное. Именно после этого обстоятельства моя сила проявилась в полную мощь. Сразу же. А чем мощнее применяемый мною гипноз - тем мне потом больнее ... Из чего я сделал вывод, что всё заложенное во мне можно раскрыть только через боль. Само оно не проявит себя, ни тренировками ни естественным путем. Такой вот я немного корявый эспер. Всё у меня идет неравномерно и всегда только через какие-то жертвы. И поскольку пока ты жив - у боли и страданий нет предела, каждый раз, когда проводимые надо мной испытания не дают результата, я полагаю, что, возможно, дело в том, что испытание было недостаточно сильным. Списываю всё на это. К тому же, в своей сути эти испытания искусственны и не могут повторить то потрясение, что я испытал в прошлом и которое пробудило мою силу. Потому мне тяжело нащупать ту границу, где стоило бы уже остановиться и смириться. Особенно учитывая то, что гипноз - считается одной из форм проявления телепатии. Я окончательно запутался и застрял. — Да, теперь я понимаю, отчего ты так долго истязал себя. — соглашается Сону, продолжая мерить комнату шагами. — Но ты готов к тому, что, быть может, ты гипнотик, и не более? — Да, я готов. Лишь бы знать, в каком направлении двигаться дальше и перестать упражняться в бессмысленном. — Сонхун устало протирает глаза и усаживается поудобнее. — Так что верши свою магию. — А ты готов к тому, что у меня может банально не получиться дать тебе ответ на твой вопрос? — И к этому я тоже готов. Но я не могу не воспользоваться возможностью и не попытаться. — Хорошо... У тебя есть какая-то вещь из детства? Из тех времен, когда тебе еще не исполнилось 14. Мне бы сравнить … Сонхун поднимается с кровати и направляется к шкафу. Роется он долго и выглядит очень растерянным. Вещей у него мало, хоть и жил он здесь, со слов Хисына, дольше остальных. И, всё же, ему удается отыскать нужный предмет. Он с облегчением протягивает Сону маленький браслет из морских камушков. — Уже и не думал, что найду. Это единственное, что сохранилось. Сону вертит браслет в руках. Ощущает прохладу, то ли от морского бриза, что исходит от самих камней, то ли от еще совсем детского и слабого тела Хуна, которое носило этот браслет. Сону озадачен. От него веет хрупкостью, граничащей с поломанностью. В детстве Хун явно был слабее, чем сейчас, более болезненный. Видимо, родившись эспером, сразу же поплатился за свой дар своим здоровьем. — Мда, ты прав. Даже как с эспера - жизнь с тебя дерет слишком много… — Вот видишь. Поэтому мне верится что, быть может, взамен она приготовила для меня хоть что-то, кроме мигреней, обмороков и постоянного чувства истощения. Действительно, вопиющая несправедливость. Сонхун хоть и очень сильный гипнотик, но страдает от своего дара по высшему разряду, будто и в самом деле обладает до неприличия мощной и уникальной способностью. Сону с каждой следующей минутой начинает всё больше понимать Сонхуна. Правда, это лишь верхушка айсберга. Основная причина такого одержимого желания Хуна быть больше, чем гипнотиком, действительно кроется в чём-то более личном, о чем ранее упоминал Хисын. Сону старается не распыляться на это и продолжает идти на ощупь по следам нечто неуловимого. Отложив браслет в сторону, он проходится руками по аккуратно сложенным на полках вещам Сонхуна. В руке всё так же прохладно, но энергетика, исходящая от вещей Хуна, ощущается отчетливо. Она обладает темно-синим цветом, почти сумрачным. Не бьющая ключом, но и не затухающая, словно Хун навеки застрял между жизнью и смертью. Потом Сону разворачивается к нему и слегка неуверенно поддевает пальцами его руку. Сонхун уверенно кладет свою руку ему в ладонь. Рука умеренно теплая, что даже удивляет Сону. — Это всё Ники. — поясняет Сонхун, догадавшись, что могло удивить Сону. — От его воздействия на какое-то время нормализуется кровообращение в теле, и сосуды работают как положено. — Здорово… — машинально отвечает Сону, но всем своим естеством он уже погрузился в ощущения далеко не физического уровня. Энергетика Сонхуна достаточно мощная, чтобы назвать его действительно сильным эспером. Но она словно зациклена сама на себе, словно уроборос, вечно гоняющийся за своим хвостом и пытающийся сожрать самого себя. В этом специфическом и не совсем здоровом цикле Хун будто навечно застрял. Наверное, это последствия его безрезультатных поисков и надежд. Сону, полностью отдавшись своим ощущениям, отпускает руку Хуна, закрывает глаза для лучшей концентрации и прижимает свои пальцы к его вискам. Хун покорно замирает, стоя вплотную к Сону. Там, в самом эпицентре Сонхуна, Сону продолжает видеть цвета одного и того же спектра. Ни следа, ни намека на что-то спящее или иное, более сильное и многообещающее. Лишь переполненная чаша терпения и бесконечная усталость, блокирующая весь потенциал его гипноза. Регулярные испытания, которым он подвергался, довели его до истощения, и это привело к обратному эффекту, ослабив его гипнотические способности. Быть может, он бы и вовсе их лишился, если бы не Ники, который регулярно облегчает его состояния и доводит до полной разрядки. Влияние Ники на Сонхуна ощущается отчетливо. Сону старается не лезть в эти дебри, хотя успел неизбежно хлебнуть еще порцию "остренького". Но сосредоточившись на более глубинном поиске, Сону продолжает упорствовать, игнорируя охватившее его тело напряжение и выступившие капли пота на лбу. Сонхун лишь тяжело вздыхает, понимая, что младший сейчас ныряет на невообразимую для него глубину без всякого акваланга, вслепую, отчаянно разделяя с ним его беспокойства, превозмогая нетерпение Сонхунова сердца, как своего собственного. Стрелки на часах стремятся к полуночи. Сонхун смотрит на них, потом переводит взгляд на Сону, чьи пальцы будто приросли к его вискам, а его закрытые веки подрагивают. Он то и дело прикусывает нижнюю губу и хватая ртом немного воздуха - замирает. Ту усталость, что повисла в воздухе, может ощутить даже Хун, без всякой экстресенсорики. И, всё же, Сону держится до последнего. Потом, издав приглушенный стон, он открывает глаза. — Я ничего не смог найти, Хун. Прости. Сонхун внимательно всматривается в глаза Сону, мужественно встречая свой приговор. — Но я увидел в тебе подавленный потенциал твоего гипноза. Ты можешь намного больше, но для этого тебе нужно выпустить себя из оков обременяющих тебя надежд. Даже в том, что в тебе есть - уже так много всего. Всё же, надежды, в случае Сонхуна - бремя. Впрочем, он давно догадывался об этом, но боялся признаться себе, до этого момента. Он рвано выдыхает и опускает голову. Молчит и, расправив плечи, устремляет свой взгляд на Сону. Наконец, улыбается. И его улыбка искренняя, а от легкости, впервые столь отчетливо ощущаемой в теле, его глаза искрятся, словно в них бриллиантовая россыпь, и по щекам Хуна скатываются две слезы, украсив его лицо мокорыми аккуратными дорожками. Он шмыгает носом и довольно запрокидывает голову слегка назад. Пространство становится разряженным, легким, почти пустым. — "Настала пустошь и с легкостью возвысила меня туда, куда желаю" — тихо шепчет Сонхун. Проводит руками по предплечьям Сону, касается его ладоней и сжимает своими пальцами, всё еще испытывая некий экстаз от пройденного пути, который, наконец, закончился. Его пальцы горячи. Видимо, с легкостью восстановилось и кровообращение. Сону, убедившись, что в пространстве больше не витает ни намека на тяжесть, позволяет и себе, наконец, с облегчением улыбнуться. Хун впервые такой теплый, ментально и физически, что не может не радовать Сону. Стрелки на часах сходятся вместе, знаменуя полночь. Сону сжимает пальцы Хуна своими в ответ, как вдруг перед его глазами проносится картинка, словно вырванный из какого-то кино фрагмент. Его глаза открыты, но картинка застелает ему взор, и от такой внезапности его сердце уходит в пятки, а тело охватывает сильнейшая дрожь. Улыбка сразу же спадает с его лица. — Сону? — реагирует Хун, заприметив такую резкую перемену. — Что с тобой? Сону вырывает свои руки из его пальцев и, безостановочно моргая, пытается стряхнуть с себя охватившее его наваждение, мотая головой в стороны. Незнакомое ему ранее ощущение захлестнуло его. Оно совершенно ново, а потому - пугающе. — Хун... — растерянно лепечет Сону. — Ты когда-нибудь стрелял в кого-то? Убивал? — Что? — Из пистолета стрелял в кого-то? Чтобы насмерть. — Никогда. — удивляется Хун. — А что? Ты что-то увидел? На тебе лица нет. — Я впервые что-то увидел . — Сону вновь мотает головой. — Я никогда раньше не видел, только чувствовал. Поэтому, я не знаю, что это. Просто твои пальцы на пистолете и они жмут на спусковой крючок. Три раза. А дальше - я уже не вижу, но чувствую чью-то смерть. — Я проходил боевую подготовку год назад и из пистолета стрелял, но только по неживым мишеням. — растерянно отвечает Хун. — Как странно. — Сону устало трет виски. — Что же это было. — Может, это мои ложные воспоминания? Или мои скрытые желания? Сону сводит брови у переносицы и еще раз прокручивает в своей голове то, что ему привиделось, откровенно недоумевая, чем это могло быть. — А что за скрытые желания? — решается спросить Сону, подбираясь ближе к тому, о чем Сонхун ему сегодня, возможно, расскажет. Всё же, связь между ними сегодня была установлена, и Хун позволил Сону "касаться" себя. Долго и глубоко. Еще утром Сону не догадывался, что будет вхож не только в комнату Хуна, но и в его душу, держа его за руки, трогая его вещи, поглощая в себя его личное, интимное. У Сону пробегают мурашки по телу от осознания, что уже глубокая ночь, а он всё еще рядом с Хуном, и тот снова приглашает его присесть на кровать, располагаясь поудобнее. Видимо, разговору сегодня быть. *** — Хенджин, так звали моего друга детства. — начинает Хун. — Он тоже был эспером, как и я. Примерно в одном и том же возрасте у нас проявились силы. Вот только его сила с годами росла, как у обычного "нормального" эспера, в отличие от моей. Он был чем-то вроде сверхчеловека. Обладал нечеловеческой физической силой и животным чутьем, скоростью, ловкостью, обонянием, слухом, зрением. Настоящий зверь, только с человеческим сознанием, со всем присущим ему умом и интеллектом. Мы были не разлей вода, как это обычно и бывает, когда сходишься с кем-то в детстве. Наивно считаешь, что это навсегда, строя общие планы на будущее, вместе мечтая, фантазируя ... К тому же, нас объединяло то, что мы оба были особенными. Это, естественно, делало нашу связь еще более крепкой. Тогда я думал, какое это счастье - найти подобного себе и хранить эту тайну вместе. Но с каждым годом с ним становилось всё сложнее. Он всё чаще проявлял агрессию к окружающим, а я - всегда останавливал его. Он часто говорил мне, что его светлая сторона - живет во мне. Любил напоминать мне об этом, если мы повздорим, тем самым подчеркивая мою важность и значимость в его жизни. И я действительно имел на него влияние, даже ни разу не применив гипноз. У нас с ним был негласный договор не применять друг к другу свои силы. Но, увы, к остальному миру он не был столь благосклонен. Когда ему было 10, он на моих глазах схватил кота за хвост и, раскрутив его в воздухе, запустил в небо. Да, именно в небо, я без преувеличений. Несчастное животное умерло еще в воздухе. Его буквально сплющило от той скорости и силы, с которой Джинни его запустил… Психопатические наклонности в нем проявлялись всё чаще и чаще, но тогда я мало чего в этом смыслил, потому продолжал с ним общение, из раза в раз лишь недоумевая от его очередной выходки. Порой, пытался его останавливать а, порой, просто не успевал и списывал всё на то, что его сила слишком мощная, чтобы её сдерживать. Наивно полагал, что ему просто тяжело, а мне этого не понять, ведь в отличие от него, я не был терзаем растущей силой. Она всегда была в полудреме. Мне было 14 лет, когда я внезапно стал по-настоящему сильным и, одновременно, ощутил абсолютное бессилие. Хенджину тогда было 16, он совершил своё первое убийство. Рано или поздно это должно было случиться ... Но сделал он это на моих глазах. И это были моя мать и сестра. Тело Сону пронзает шоком. Вот о каком эспере пытался рассказать ему Хисын. Вот то самое событие, которое полноценно раскрыло силы Сонхуна. Вот после чего он до сих пор не может оправиться. — Зачем он это сделал? — спрашивает Сону. — Почему именно они? — Я задал ему тот же вопрос. На что он ответил, что хотел, чтобы я его остановил. Ведь я, как он всегда говорил, - его светлая сторона. И он, видишь ли, вступив в противостояние со мной, желал выяснить, что в нем сильнее - тьма или свет. Надеялся, что если я его остановлю, то это будет для него знаком свыше и побудит его пойти по праведному пути, приведет к смирению что он - не единственный такой особенный, не всесильный. А если не остановлю - он навеки утвердится в своей уверенности в том, что его грубая сверх физическая сила является единственным абсолютом, дарующим ему полную власть, а вместе с ней - и правоту, главенствующую над всеми моральными ориентирами. И случилось второе. Моё бессилие открыло ему путь к беспределу. Я, будучи в состоянии шока, не смог тогда молвить ни слова и даже пошевелиться. Я не смог его остановить. Он быстро расправился… с ними. Ужасающе быстро. Я до сих пор помню тот звук… хруст костей. В тот момент я потерял голос. Вопросы, что я задал ему перед тем, как он исчез из моей жизни, я задал шепотом… Он исчез, но он всегда где-то рядом. Вот здесь. — Хун стучит подушечками пальцев по вискам. — И вот здесь. — проводит рукой по своей груди. — А еще ... во всех полицейских отчетах с меткой "совершенно секретно". Сону изо всех сил пытается заблокировать свою сенсорику, чтобы его не захлестнуло. Впрочем, Сонхун старается не меньше, вещает без особых эмоций. Чувствуется в нем закаленность и выдержка. — С тех пор, — продолжает Сонхун, — он вошел во вкус, как и подобает классическому психопату. Психопат-убийца - это страшное явление. Но нет ничего страшнее, чем психопат-эспер. В центре ему дали имя Зверь. Его фирменная фишка заключается в том, что убивает он исключительно сильных. Может месяцами продумывать своё убийство, и жертв он выбирает очень непростых, к которым крайне сложно подступиться и которых непросто взять голыми руками. И, всё же, всегда справляется. Спецназовцы, военные, политические деятели и, как показывает следствие, среди его жертв были и эсперы. Видимо, они обладали какой-то особой силой, раз Хенджин их выбрал. Мы потеряли очень ценных себе подобных… Уже долгие годы за ним ведут охоту, но всё без толку. Он известен тем, что не оставляет почти никаких улик или следов, не светится на камерах. Да если бы и оставлял - едва бы это помогло. Один черт знает, где он обитает. Не удивлюсь, если под землей отсиживается. С его то способностями... Как-то раз на прицеле держали его тень, но даже она не поспевала за ним. К нему никак не подобраться. Физически он неуловим и всегда на шаг впереди. За счет животного чутья, он способен предугадывать действия человека до того, как они будут совершены. Он ходит по тонкой грани, наслаждаясь этим. На его поиски и поимку привлекались лучшие бойцы, детективы, другие эсперы. Спец полиция, сотрудничая с институтом, уже долгие годы ломает себе головы в тщетных попытках поиска способа поймать его. — Разве не нашлось подобного ему эспера, способного выследить его? Со схожими способностями, например? — Исследования показывают, что одна и та же способность не втречается дважды за раз. Чтобы появился еще один зверь - должен умереть предыдущий. Это относится ко всем видам способностей. — Не знал об этом. Хреново... — тихо заключил Сону. — Согласен. Хреново, что у нас нет "своего" зверя. Я - единственный, кто знал Хенджина как эспера лично. И могу с уверенностью сказать, что никто из других эсперов не может превзойти его, ни в чем. Именно поэтому, единственный способ остановить его - это пойти на опережение его животному чутью, одержать верх над его грубым и примитивным. Прочитать его раньше, чем сработает его чутье, проникнуть в него и взять его изнутри. Понимаешь? Это под силу только телепату. Поэтому … нужен телепат. И пускай это буду не я. Не своими - так чужими руками, но я хочу взять его. Взять, убить, что угодно... Вот моё желание. И это - классический случай снедающей изнутри жажды мести в виду детской травмы, что не дает покоя. Добавить к этому чувство вины и бессилия, ведь я не смог тогда спасти своих близких. Приправить всё это насмешкой судьбы, которая преподнесла положенный мне с самого рождения дар только тогда, когда было уже поздно. — Сонхун сжимает свои кулаки, внимательно рассматривая выступившие на руках вены. — Вот и рецепт моего безумия. И я был бы рад отпустить прошлое и отдать себя и свой дар на благо общества, но разве это возможно, если каждый раз совершая очередное убийство, Хенджин оставляет мне личное послание. Всем своим жертвам он вырывает язык. Это всегда заставляет меня помнить о том дне, когда я не смог... *** — Я буду настаивать на том, чтобы меня взяли в программу. — решительно заявляет Сону, стараясь не распыляться на сентименты от душераздирающей истории Хуна. — Я понял тебя. Я попробую. — Попробуй, малыш. Ведь твоя способность - очень уникальна. Когда ты появился - я не мог найти себе места, если честно. Я будто тебя и ждал. А твоё сегодняшнее видение может быть знаком пробуждения в тебе большей силы. И я вообще не понимаю, почему тебя сразу не включили в программу. Сону опускает веки, следом - тяжелый вздох. Ему так не хочется сейчас разбивать последние надежды Сонхуна. Он и сам хочет верить, что сможет превозмочь то физическое ограничение, которое ему установила сама природа. — Всё из-за сердца, Хун. Меня не взяли в программу, посчитав, что оно не выдержит. Но я попробую убедить институт... — Сердце? — Сонхун встревоженно смотрит на Сону. — Черт возьми... Всем телом упирается в колени, прижав их к себе. — Здоровое сердце - это обязательное условие для программы... Вот же ж чёрт. Оба какое-то время молчат, переваривая вкус огорчения и разочарования, что осели в горле комом. — Что-то ты сегодня приносишь одни плохие новости. — наконец, взявши себя руки, отшучивается Сонхун. — Знаешь, что делали в древнем Риме с посыльным, который возвращался в плохими новостями? — Нет-нет, — Сону слегка виновато улыбается. — Мы не в древнем Риме. Дверь комнаты внезапно приоткрывается, и в проеме появляется Ники. Он слегка удивленным взглядом окидывает ребят, сидящих на кровати. Щурится, выражая еле скрываемое любопытство. — Хун... Я тебе пишу-пишу, звоню-звоню... — Да, прости, телефон на беззвучный поставил. — Сонхун направляется к дверям. — Сону, подожди меня минут десять-пятнадцать. — Ты знаешь, я, пожалуй, пойду. Сону понимает, для чего Сонхун сейчас собирается к Ники. Видимо, очередная проблема со сном, да? Решает, что логичнее будет разойтись по своим комнатам. — Нет-нет, подожди меня тут. — аккуратно настаивает Сонхун. Сону остается на месте. Спустя пару минут, как закрылись двери, он пытается вспомнить, зачем он здесь. Ему ужасно хотчется спать и его голову то и дело клонит на подушки. Сдавшись, он опускается на кровать и натягивает на себя одеяло. Его веки смыкаются, однако мысль о том, что он остался здесь не по своей воле - покоя не даст.