Don’t look at the Moon

***

      — Пойдём? — тихо спросил Чонин, снова наклонив голову, так непринуждённо и мило.  Ответом ему был кроткий кивок. Университет остался позади: Чонин провёл Хёнджина через задний проход, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хван натянул капюшон, хорошенько скрыв своё лицо. Сейчас, по какому-то наитию, он следовал за Яном, полностью ему доверившись. Это было так непривычно… Никто не шёл следом, рядом не было телохранителей, вокруг не жужжали разговоры. Хёнджин впервые слышал тишину и своё собственное дыхание, своё слегка учащённое сердцебиение. В глубине души, возможно, ему хотелось спрятаться, забыть на какое-то время про обязанности и вечные дела, которые ему полагаются, как наследнику чуть ли не самой престижной компании в Сеуле.  Он внезапно понял, почему его вновь потянуло за Чонином. Первокурсник, как только они вышли на людную улицу, осторожно взял его за руку, будто боясь прикоснуться. Хёнджин ухмыльнулся и взялся за ладонь покрепче, прощупав своим большим пальцем выступающие костяшки Яна. У него была мягкая кожа, что удивительно — если Хван сделал у себя в голове правильные предположения, то парень не занимается лёгкой работой. Может, он был замешан в чём-то криминальном? Скорее всего, учитывая его способности драться. От Хёны Хёнджин узнал, что вместе с ней были два парня, тогда, в уборной, когда произошёл неприятный инцидент. И Чонин смог от них отбиться? Вопросов у Хвана появлялось всё больше и больше, Ян проникал в сознание потихоньку, растворяясь в нём, как крупицы сахара в чае. Так, что обратно его уже из головы не вытащишь и не забудешь. Хвану, может, и хотелось как обычно отделаться от него, забыть, как одну из сотен своих «игрушек», но с каждой секундой наигранное равнодушие и эмоциональная недоступность разбивались. Эта искренность, про которую говорил Чонин? Всё дело в чувствах парня, не наигранных, самых настоящих? Или в его красивых чертах лица, которые так зацепили Хёнджина? Он уже сам не понимал. Ян завернул в метро и начал спускаться по лестнице. — Мы идём туда? — Хван остановился посреди ступенек. Люди вокруг стали огибать их, причитая про себя. — Ты против? — Чонин потянул его в сторонку, чтобы не мешать никому. — Я… — Хёнджин посмотрел парню в глаза. Чёрные, какие же они чёрные и глубокие… — Нет. Допустим, что нет. Ян улыбнулся, неловко поглядывая на их сплетённые ладони. — Попробуй только отойти от меня. Телохранителей сейчас рядом нет, так что ты отдуваешься за них, — строго сказал Хван, вызывая этими словами ещё одну улыбку на лице парня. Чонин всё же вёл себя крайне вежливо и чрезмерно осторожно. Всё-таки, дело касалось самого Хван Хёнджина! Он обращался с ним, как с чем-то очень, очень дорогим и драгоценным, будто боялся повредить. Как же Хёнджину это льстило… Толпы людей, шум поездов, музыка на станциях, извещающая о прибытии состава, полные вагоны. Хван даже не помнил, когда последний раз был в метро. Был ли он в нём вообще? Сейчас всё вокруг ощущалось, как другой мир, в который Ян внезапно затащил его.  — Так, куда мы направляемся? — наконец, решил спросить он, придерживая край капюшона рукой.  — Хочу показать тебе кое-что, — загадочно ответил Чонин, наклонившись к его уху, чтобы было лучше слышно. Наверное, у обоих в этот момент мурашки пробежали по телу.  Станция, эскалатор, и вновь улица, пропитанная холодным и свежим воздухом. — Тебе нормально в одной майке? — спросил Хёнджин, поглядывая на Яна, что сосредоточенно шёл по дороге, стараясь обходить особо заполненные людьми места. — Вполне. Я практически не чувствую холод, — отозвался он, не поворачивая головы. — Что так? — хмыкнул Хван. Чонин развернулся к нему лицом, остановившись на пару секунд. — Условия заставили, — взгляд его был серьёзным, с толикой спрятанной внутри крупицей тоски.  Хёнджин, который прохладу чувствовал даже в толстовке поверх пиджака и рубашки, лишь скептически прищурился, позволяя парню вести себя дальше. Небольшое возвышение над Мёндоном, и вот обзору открывается весь торговый квартал с яркими-яркими огнями. Внизу кипит жизнь, каждый миллиметр пропитывается жгучими цветами и вкусными ароматами. Слышится музыка, разная в каждых заведениях, отчего звуки мешаются в несвязную какофонию, которая, каким-то образом, не вызывает раздражения. Чонин заводит Хёнджина внутрь небольшого двухэтажного здания. Судя во вывеске, это был местный дешёвый ресторанчик. Хван даже взглядом пробежаться по меню не успел пробежаться: Ян сразу прошёл внутрь заведения, вскользь здороваясь с его постоялицей. Он поднялся по лестнице на второй этаж, потянув за собой Хёнджина.  Здесь, как и на первом этаже, были скамейки и деревянные столы, также один большой стол через весь подоконник. Сквозь грязноватые стёкла было видно, что начало темнеть. Включилось больше света. — Осторожно, — Чонин прошёл к углу зала, встал на пластиковую подставку и с силой дёрнул защёлку, поднимая тяжёлую дверцу в потолке наверх. Хван поёжился, делая шаг назад. — Там третьего этажа нет, — сделал саркастическое замечание он. — Верно… но там есть кое-что другое, — Чонин взял металическую стремянку и с шумом поставил её на пол прямо под открывшимся проходом наверх. — Я не полезу туда. Прости, метро было достаточно, — Хёнджин сложил руки на груди.  Ян обернулся, смотря на него щенячьими глазами. Видно было, как он замешкался, не зная, что теперь делать. Одной своей фразой Хван сломал всего его планы. — Я… могу помочь… — неловко проговорил Чонин, вставая на первую ступеньку стремянки и протягивая руку парню. Хёнджин ухмыльнулся. — Хорошо. Я залезу туда, если ты честно ответишь на все мои вопросы. Без вранья. Идёт? Чонин заморгал часто, слегка опустив протянутую руку. Впрочем… Он и так рискует: если подумать, ему удалось «украсть» Хёнджина с очень масштабной выставки университета. Возможно, про это узнают. В последнее время им руководил лишь огонёк в душе, который разгорался всё больше и больше от осознания скоротечности жизни неспящего. Что ж… Ян уверенно кивнул, протягивая свою крепкую ладонь Хвану. Тот ухмыльнулся, вздёрнув бровь и покачав головой. — Само безрассудство, — бросил он, позволяя Чонину вновь взять себя за руку. — Ты про себя? — хитро улыбается Ян, поднимаясь на крышу и помогая подняться Хёнджину. Вопрос остался без ответа.

***

Металл окрасился оранжевым и жёлтым в лучах закатного солнца. Небо сегодня было ясное и очень красивое, с перистыми облаками, предвещающими скорое потепление. Железные прутья здесь казались не самой надёжной защитой от падения, но парни и не сидели на краю. К большому удивлению, на крыше стоял одинокий белый столик с зонтиком, будто в пляжном кафе на террасе. Два белых пластиковых стула, трепыхающаяся ткань зонта на ветру, вечерняя прохлада и вкусный запах закусок и кимпаба снизу. Хван такой атмосферы ни разу в своей жизни не видел, даже не думал, что когда-нибудь увидит. Тем не менее… Несмотря на отсутствие комфорта, вид с высоты ему очень понравился. Вдалеке ярко пестрили неоновые вывески, фонари, огни, светомузыка. Жизнь кипела внизу, а здесь она будто умеряла свой пыл, охлаждаясь и остывая. Солнце красиво освещало контуры телебашни Намсан, которая казалась абсолютно чёрной с такого ракурса. На розовато-голубом небе, начинающем темнеть, рассыпались звёзды. Чонин достал из рюкзака пачку салфеток и принялся протирать столик и стулья. — Прошу извинить… Недавно были дожди, — неловко проговорил он. — Сразу бы сказал, что ведёшь меня на свидание, — Хёнджин пока даже не смотрел в его сторону, упиваясь лицезрением пейзажа. — Что? — Можно было бы пойти в место получше. Но ладно. Будет справедливо, если ты покажешь мне свой мир. А они действительно были словно из разных миров, даже вселенных. Социальное неравенство достигло своего пика в текущей ситуации, и те, кто был «внизу», совсем не представляли, как протекала жизнь «наверху». Наоборот это работало точно так же.  Ян смутился ужасно и покраснел. Он совсем не понимал этих эмоциональных качелей: Хёнджин сначала манил его и притягивал, говорил подобные вещи, потом вдруг… Просто использовал в своих целях. А потом вновь поддавался течению обстоятельств, поддавался Чонину, позволяя ему вести себя. Понимал ли их сам Хван? Одному богу известно, что творилось у него в голове.  Но притяжение, которое создалось между ними, уже бессмысленно было отрицать. Чонин поставил два стула поближе друг к другу, повернул их так, чтобы можно было наслаждаться красивым видом Сеула и Мёндона. Посмотрел на Хёнджина, кивком приглашая его присесть. Тот ухмыльнулся и элегантно сел на стул, откинув с себя капюшон. Ему до умопомрачения понравился запах толстовки Чонина, снимать её теперь совсем не хотелось. Столько он встречал в жизни ароматов, в основном это были дорогие духи, парфюмерные воды, сочетающие в себе сложные нотки и акценты, разбиваемые на мелкие частички запахов. Но этот простой фруктовый, очень лёгкий, напоминающий манго, оказался чуть ли не одним из самых приятных. — Кондиционер для белья? — захотел проверить свою догадку Хёнджин. Чонин удивлённо кивнул, смотря, как парень осторожно подносит ткань толстовки к носу, не прикасаясь. Хван же замечает на рукавах не выстиранные пятна… крови? — Кровь, — произносит он, показывая один рукав Яну. Тот двигается на стуле поближе и рассматривает, прикусывая губу с досадой. — Это… — Явно не твоя. Так, чем ты занимаешься? Обещал ответить честно, — Хёнджин закидывает ногу на ногу. «Так вот зачем ему кондиционеры с таким ярким запахом…» Чонин ёжится, ему внезапно становится очень неловко. Хван же берёт его стул за подлокотник и двигает поближе к своему. Теперь они сидели совсем рядом. Ян краснеет больше, опуская голову вниз. Руки его нервно теребят край чёрной майки, заворачивая и разворачивая его. — Что, уже не такой смелый, как обычно? — Хёнджин улыбается.  Ян лишь больше смущается. Рядом с Хваном вся его уверенность куда-то пропадает, остаются только влюблённые глаза и очень неловкие поступки. Ну и, конечно, бешено стучащее в груди сердце. — Кхм… Я наёмник, или киллер, — тихо отвечает он. — Так… И где ты работаешь? — Хван ставит локоть на подлокотник и кладёт подбородок на ладонь, внимательно слушая парня. — В мафии, — так же тихо говорит Чонин, — Работа самая разная… Не только убийства, я имею в виду. — Понятно, — Хёнджин мысленно прикидывал варианты.  На данный момент в Сеуле было две крупные мафии, ходили слухи, что одна из них работает на знакомых Хванов. Или дальше… Делает что-то большее. В какой же группировке был Ян? — Колыбель, — добавляет Чонин, — Вряд ли тебе это название что-то говорит. Хёнджин, впрочем, предполагал, что это окажется именно группировка под управлением Кима. Единственное, не предполагал, какого именно — Тэхёна, или Намджуна. Оказалось, что первое. Не сказать, что это обрадовало его — Колыбель была запрещена правительством. — Интересно. Что-нибудь ещё? Или только мафия?  — Больше… ничего… — вздыхает Чонин. Сейчас был именно тот момент, когда нужно приврать. Вроде бы, Хван повёлся. — Ты неспящий? — да, вот он, тот самый вопрос, который все задают сразу после вопросов про имя и возраст. Ян поджал губы. — … Да… — ещё тише отвечает он. Хёнджин замирает, изображая удивление. На самом деле… Он уже знал. У его отца был доступ к базе всех людей, которые утратили способность спать. Да, сейчас по закону можно было скрыть этот факт, но обязательно указать при нескольких случаях: поступление в университет, запись к неврологу в государственной поликлинике и имение учёта в социальной службе. Чонин был сиротой, поэтому проходил по третьей категории, да и по первой попадал тоже: год его поступления пришёлся как раз на начало катаклизма. Хван лишь хотел посмотреть, соврёт ли ему парень. В итоге… Ответом он остался крайне доволен.  — Ценю твою честность, — улыбается Хёнджин уголком губ, беря подбородок Яна изящными пальцами. Лицо парня освещалось закатными лучами. И даже их яркий свет не мог пробиться сквозь темноту его карих глаз. Лишь мягко ложился на чёрные волосы, заставляя их блестеть, окрашивал слегка бледноватую кожу янтарным цветом, который похож был на маленькие золотые крупицы. Идеальные черты… Ян даже не думал сопротивляться.  — Тебя… не смущает то, что я неспящий? — тихо спросил Чонин.  Хёнджин отрицательно покачал головой. — Кто знает, может, наши пути разойдутся раньше твоей смерти, — он провёл большим пальцем по его нижней губе, заставляя парня вздрогнуть. — Звучит жестоко, — сипло произносит Ян, продолжая в упор смотреть на Хвана. Зрачки почти сливались с цветом его глаз, делая их очень красивыми и очень… нежными? — Не могу понять, кого ты напоминаешь мне, — вздыхает Хёнджин, — Кого же… — он вдруг часто моргает в озарении, смотря на него внимательно, продолжая поглаживать мягкую кожу щеки большим пальцем, — Знаешь, у меня дома, я имею в виду загородный дом, живёт ручная чёрная пантера. Ты похож на неё. Повадки у тебя тоже… Дикие иногда и необычные. Не доверяешь никому, но всё же находится один человек, который зачаровывает тебя, как дудочник кобру. Интересно… Ты кусаешься? Чонин хмыкает, но находит себя не в силах отвести взгляд. — Дикий зверёк. Но не кошка… Кошки не ластятся. Ты будто пустынная лисичка, знаешь таких?  Ян кивает. У него кружится голова от переизбытка чувств. Хёнджин слишком красивый, слишком идеальный: в оранжевых и розоватых оттенках, такой богоподобный. Сейчас, после каждого даже самого маленького прикосновения, парень переживал почти электрический разряд по всему телу. Не верилось, что это реально, не хотелось, чтобы момент заканчивался. Чонин мечтал лишь раствориться в нём, запечатлеть каждую деталь, пусть и всё вокруг меркло и перед глазами оставался только образ Хёнджина. Такого не может быть: он в его толстовке, в его любимом месте в Сеуле, прикасается к нему, разговаривает с ним.  — Что случилось? — Хван издевается, замечая состояние парня, — Выглядишь странно. — Это же по-настоящему? Ты не играешься? — шепчет Чонин. Казалось, он на грани слёз: тело его ещё раз пронзают острые иглы мурашек. Хёнджин смеётся, убирает руку от его лица, заканчивая выводить пальцем замысловатый узор на щеке. Ян обрывисто выдыхает, льнёт вслед за прикосновением, которое остаётся лишь призраком в воздухе. Реакция парня только побуждала Хвана продолжать. Он сам не понимал, играется, или нет. Эти взаимодействия… Точно перешли черту игр. Но они не были пока чем-то серьёзным. Отсутствие определённости убивало Чонина, а Хёнджину оно наоборот нравилось. Нравилось смаковать это чувство лёгкой влюблённости, не вешая на себя ярлыки.  Влюблённости? Хван вдруг вздрогнул от своих же мыслей. У него давно не было… именно влюблённости. Ему нравились люди обычно с точки зрения эстетики. Он окружал себя лишь самым красивым, самым лучшим и самым изысканным. Что же случилось? Неужели… — Пожалуйста, скажи… — тише шепчет Ян, невольно двигаясь ближе.  — Я не знаю, — усмехается Хёнджин, — Правда, не знаю.  Он впервые растерялся, что не осталось незамеченным. Чонин наклонил голову вбок, заглядывая парню в глаза. — Ты не в праве просить у меня конкретики, — внезапно холодно и высокомерно отвечает Хван, слегка отстраняясь. Чонин уводит взгляд со странной улыбкой, опускает голову вновь, больше стыдливо в этот раз, чем смущённо. — Ты прав… Наверное… Стоит довольствоваться тем, что у меня есть сейчас… Это уже гораздо больше того, о чём я мечтал. Хван смотрит вперёд, на почти закатившееся солнце. Людей на улице внезапно стало меньше — в позднее время мало кто задерживался вне дома, обычно все спешили принять снотворное и уснуть правильно, избегая возможных сновидений и возможных ночных кошмаров. Звёзд прибавилось. — Это из-за статуса, да? Я недостаточно хорош для тебя? — вдруг спрашивает Ян, продолжая прожигать взглядом крышу под собой.  — Мне плевать на статус. Моей семье — нет. Тем не менее, они не имеют права указывать, кто должен быть со мной в постели, — раздражённо отвечает Хван, — Мы живём в такое время, когда лучше быть на слуху, чем иметь хороший статус. Хотя лучше обзавестись двумя вещами сразу. Когда ты наследник огромной компании, единственный сын небезызвестного отца, то внезапно появляется очень много предложений. Грубо говоря… На такой товар, как я, всегда есть спрос. — Твои родители считают тебя… Товаром? — Чонин поворачивается, заинтересовавшись разговором. Кажется, ударило по больному. Хёнджин не показал этого, только улыбнулся. — У которого есть власть всё подстроить под себя. Слухами можно управлять. И даже если бы я захотел встречаться с тобой, то нашлись бы идеи для сплетен, способные сделать этот факт положительной сенсацией. Мол, какой хороший человек, этот Хван Хёнджин, ценит душу прежде материальных благ, — парень смотрит на Яна, — И новость разлетается. И никто не подозревает, что правды в ней столь же мало, сколько и искренности. Но толпе всё равно, она примет что угодно, лишь бы удовлетворить свои потребности и своё видение мира. Я просто даю людям то, что они хотят. Делаю, что хочу, но поворачиваю под разными углами. Понимаешь? Чонин задумчиво закивал. — Ты… Не показываешь настоящего себя?  Хёнджин рассмеялся. — Что за глупый вопрос… Подумай сам: при такой ответственности, правильное ли это решение, показывать себя настоящего? — А в стихотворениях… Ты настоящий? — Ян вновь смотрел на него в упор. Он хотел знать больше, как можно больше о Хёнджине. Хван задумался. — Возможно… — он вдруг посмотрел на Чонина и медленно протянул свою руку к нему, накрыв ею его ладонь. Парень вздрогнул и замер: фокус его сейчас был только на человеке напротив, — Чонин… Запомни меня вот таким. Смотрящим на закатное солнце и звёзды поздним вечером. Возможно, сейчас я… как раз-таки настоящий. Ян только после этих слов вспоминает, что ему нужно дышать, и делает рваный выдох и такой же рваный вдох. Он вдруг оборачивается, сидя на стуле, и тянется за своим рюкзаком. Ставит его себе на колени, начинается копошиться судорожно, будто боясь упустить нить мгновения, что сейчас подарил ему Хёнджин. — Вот, — Чонин достаёт из внутреннего кармашка небольшой браслет, связанный из трёх верёвочек: чёрной, жёлтой и фиолетовой, — Я связал его недавно, когда думал о тебе. Жёлтый, потому что он похож на золото, чёрный — такой же элегантный и классический, богатый цвет. И фиолетовый… — Откуда здесь взялся фиолетовый, — усмехается Хван, но потом вдруг вспоминает про цветок, да и просто… Про всего Чонина, — … Это твой цвет? Ян кивает.  — И мы с тобой, получается, связаны? — Хёнджин по-доброму смотрит на Чонина, а тот млеет, потому что ни разу ещё не видел его таким. Ян снова кивает, но не очень уверенно. Он, почти не смотря на Хвана, протягивает ему браслет. Боится отказа. Хван осторожно берёт его, поднимая наверх, на уровень глаз. Рассматривает на солнце, будто это ювелирное изделие от известного бренда.  — Ты сделал его сам? — переспрашивает Хёнджин. — Да…  Парень слегка распускает верёвки-завязки и продевает ладонь через браслет, потом затягивая завязки обратно, чтобы украшение слегка облегало запястье. Чонин от этого зрелища вновь почти отключается. Переизбыток, перегрев, слишком много эмоций, чувств.  — Допустим, спасибо, — Хван продолжает осматривать браслет, только на запястье, глаза его загораются: слишком он падок на украшения. — Прости… У меня вряд ли найдётся что-то более ценное, — Чонин заводит руку за голову. Ему неловко, но грудную клетку продолжает чуть ли не пробивать безумно влюблённое сердце.  — Ценно то, что оно не безлично. Пустышку может подарить каждый, но вложить нечто абстрактное в материальное… Тяжелее, чем кажется на первый взгляд, — Хёнджин разворачивается к Яну полностью, залезая пальцами под капюшон, к своей шее. Через пару секунд слышится щелчок застёжки, и вот в руках парня появляется золотая цепочка с чёрным камушком.  Ян внимательно смотрит на драгоценность. Она очень красиво блестит. — Сколько карат? — ухмыляется Хван. Чонин щурится, наклоняя голову вбок.  — Четырнадцать?.. — предполагает он. — Верно, — Хван поднимает цепочку вверх, и она сползает с его ладони, словно маленькая змейка, — Видишь чёрное вкрапление?  Ян кивает. — Это колье Caresse D’Orchidées par Cartier в жёлтом золоте, с бриллиантом в этом цветке, — показывает парень, — Оно было бы совершенно обычным, если бы это звенье цепи не прошло неправильную обработку. Эта часть более грубая, похожая не на цепочку, а на камень. При обработке оно так же слегка почернело из-за неправильных перепадов температуры. Обычно это колье стоит около тринадцати миллионов вон, но с таким нюансом продавалось на аукционе за шестьдесят пять миллионов. Одна из первых моделей этой серии. — Ого… — у Чонина глаза заблестели. Шестьдесят пять миллионов вон? Он о таких суммах и заикаться боялся. — Замри, — просит Хёнджин мягко, двигаясь ближе. Ян тут же застывает, словно статуя, лишь глаза мечутся по лицу Хвана, в который раз детально изучая его. Но когда руки парня ложатся ему на шею… Чонин шумно выдыхает. Хёнджин улыбается на такую реакцию, но всё же застёгивает колье на шее Яна. Отодвигается, оценивая. — Это чёрное вкрапление похоже на твои глаза, — он вглядывается, проводя пальцем по челюсти Чонина, ведя вниз к подбородку, потом по шее и до цепи, очерчивая её контур, — Что-то в них есть… Особенное. На самом деле, смотря Яну в глаза, Хёнджин где-то в сознании отчётливо слышал тревогу. Кто-то говорил ему «беги», кто-то умолял спрятаться, но в то же время неведомая сила продолжала завлекать, запутывать в сети. Хван проваливался в темноту, без преувеличения. Он не заметил, как они оказались совсем близко, лица рядом, между ними несчастная пара сантиметров. Хёнджин чувствовал неровное дыхание Чонина на своей коже, его тепло, Ян же терялся в нежных чертах своей самой далёкой и желанной мечты. Хван слегка опустил голову, отодвигаясь назад и откидываясь на спинку пластикового стула. Чонин отвернулся в сторону, пытаясь успокоиться. Слишком много напряжения. Он почти чувствовал. Так явно представлял его губы на своих… — Поздно, — проговорил Хёнджин. — Наверняка тебя не могут найти, — улыбается Ян, — Проводить? — Не стоит. Я так понял, тебе некомфортно от большого количества взглядов, судя по сегодняшней ситуации, — Хёнджин поднялся со стула и снял толстовку парня, кинув её на столик, — Разберусь. Поверь, мне стоит сделать один звонок, и тут будут машины чуть ли не всех служб.  Чонин усмехается, поднимая свою толстовку со стола и обнимая её, прижимая мягкую флисовую ткань к лицу.  — До встречи, — проговаривает он, томно смотря на Хёнджина.  Хван не удерживается и заводит свою ладонь ему в чёрные волосы, слегка погладив подушечками пальцев голову. Ян льнёт вперёд, чуть ли глаза не закатывая от приятных ощущений. Хёнджин кивает, поправляет пиджак и брюки, и после самостоятельно, с присущей себе элегантностью, спускается вниз через люк.  Через пару минут к двухэтажному зданию ресторанчика подъезжают машины с телохранителями. 

***

Ранее… — Хочешь, поговорим на улице? Здесь вряд ли будет удобно. Ли кивнул, следуя за Чанбином. На улице было хорошо: Минхо не очень любил скопления людей, а подобного рода мероприятия если и посещал, то старался выбирать места онлайн, чтобы можно было смотреть из дома. Да и в целом профориентационные программы ему не особо помогали — он продолжал теряться с своих мечтах и желаниях. Ему иногда казалось, что этих желаний просто нет. Никакой конкретики, никакого чёткого пути.  И это странное состояние после сна без снотворных… Минхо присел на скамейку в благоустроенной территории подле главного входа в университет. Над ухом журчал небольшой фонтанчик, который уже успели включить после зимы. Чанбин сел рядом с ним: выглядел он отчего-то встревоженным. Постоянно проверял Ли, осматривал его. Всё так же в своей кожаной куртке и грубых ботинках с джинсами. Этот образ добавлял ему толику романтичной опасности. — Что-то случилось? — не выдержав, спросил Минхо. — Как ты себя чувствуешь? — А почему ты спрашиваешь? — Ли прищурился. Он успел устать от вечных загадок и тайн. Ему в них разбираться и разбираться… Чанбин вздохнул, немного смущаясь и одёргивая футболку под курткой. Он заметно занервничал. — Ты помнишь, как уснул? Пил снотворные? Минхо замер.  — А что? — Минхо… Просто скажи, я же переживаю за тебя, — лицо Со окрасилось искренней грустью, — Слишком многих моих друзей поразила эта странная кома. Я не хочу, чтобы их ряды пополнились, понимаешь? Ли скрестил руки на груди, обхватив ладонями локти.  — Я не выпил снотворные… — Тогда я рад, что с тобой не случилось ничего ужасного, — Чанбин похлопал парня по плечу с кроткой улыбкой, — А ты… Видел сны? — Нет, — Минхо удивился вопросу, — Если бы я видел сны, то меня бы уже давно увезли в Морфейник. Со покачал головой отрицательно. — Не путай ночные кошмары с обычными сновидениями. У некоторых учёных есть предположения, что последние остались… И никто не знает, как они могли измениться. Ведь кошмары стали будто бы настоящими, да? Начали утягивать людей и кошмарить сознание до состояния комы. А что со сновидениями? Это… Не совсем точно известно. Но проверять не собираются — слишком велик риск «летального исхода» с кошмарами, — пояснил Чанбин. — Ясно… — Ли поджал губы, — Я тоже не собираюсь быть подопытной крысой. Чанбин слегка толкнул его в бок. — Эй! Я разве что-то говорил такое? Просто интересовался… Уж извини, Минхо, но я буду последним, кто из тебя подопытную крысу сделает. Ты мой друг и брат Феликса. Вдобавок, так случилось, что ты ввязался в одну из наших с Чонином передряг. — Кстати об этом, — Ли прищурился вновь, — Вы работаете на кого-то? Со не стал отрицать, легонько кивнув головой. — Мафия. Только не бойся, это «хорошая» мафия, если можно так сказать. Слышал что-нибудь о Колыбели? Минхо покачал головой. Чанбин усмехнулся. — Я предполагал. Как тебе удаётся избегать таких насущных и острых тем? Поражаюсь просто… — Зато я остаюсь в безопасности, — пожал плечами Ли, — Хоть какой-то плюс от этого. — Знаешь, что… — Чанбин улыбнулся, — Тебе бы развеяться. Сходить выпить, например. Минхо издал громкое «пф».  — Если только с Джисоном. Да и то… Мы более спокойно проводим время вместе. — Серьёзно, Хо, посмотри на себя — ты весь на нервах, и даже не осознаёшь этого. В общем, — Чанбин достаёт из кармана два небольших конвертика-приглашения, — Держи. Для тебя и Хана. Это приглашение на вечеринку Ёнсан. Девушка интересная… Где-то между Элитой и простыми смертными. Она в студактиве состоит, вот мне и перепали приятные бонусы. Ей очень хочется устроить очень масштабную вечеринку, она для этого снимает коттедж трёхэтажный. Сказала раздать знакомым и друзьям. — С чего такая… Щедрость? — Хочет, чтобы о ней и о её вечеринке говорили, — усмехается Чанбин, — Знаешь же, как важна для «верхушки» популярность и внимание. Надо на слуху быть. — Понятно… А кто ещё будет?  — Чонин успел выпросить у меня приглашение. Феликс хотел пойти, но насчёт него я не особо уверен. Много кто будет, даже из твоей группы, по-моему. Иди, не пожалеешь. Тем более с Джисоном тебе комфортнее будет. — Это да, — Минхо кивает, соглашаясь. Следующие пару часов пролетают очень незаметно. Парни сходили и купили себе перекусить в ближайшем кафе при университете. Чанбин взял целых два круассана, один с сыром, второй с шоколадом и корицей. Минхо, купив только свой любимый пудинг, с улыбкой умиления смотрел, как друг уплетает вкусную еду. На небе выглянуло солнце: день медленно-медленно перетекал в вечер. — Ну и когда он освободится… — ворчит Чанбин, — Феликс-Феликс… Конечно, он пошёл на эту выставку. Он у нас в группе староста, ты же знаешь? Минхо кивает. У его брата было уж очень много обязанностей и дел. — Ужасно. Я скоро опять проголодаюсь. Кстати, что за пудинг ты берёшь? Я не первый раз тебя с ним вижу. — Очень вкусный, угощу тебя как-нибудь, — хихикает Минхо, откидываясь на спинку деревянной лавочки.  Атмосфера вокруг будто пропиталась золотом. То ли это небо такое было, то ли солнце отражалось от поверхностей, случайно окрашивая окрестности в приятный и тёплый жёлтый. За разговорами с Чанбином Ли удалось поймать нотку умиротворения. Он теперь очень сильно понимал Сынмина, который называл Со своим новым развлечением — тот и правда очень хорошо заражал позитивом, несмотря на сложное время. Наконец, со ступенек главного входа университета спустился Феликс. Вид у него был уставший и вымотанный. Укладка светлых волос растрепалась, персиковая рубашка под охровым пальто, ещё утром чуть ли не блестевшая, сейчас выглядела помятой. Увидев парней, он подбежал к ним. — Ну наконец-то, принцесса вернулась с бала, — Чанбин вздохнул и, опираясь на коленки, поднялся с лавки. — Ага, принцесса. А вторую принцессу Сеула похитили, — выпаливает он сходу. — Что? — чуть ли не одновременно произносят Со и Минхо. — Хёнджин просто испарился посреди выставки пару часов назад! — Ликс зачесал выпавшие из небольшого хвоста пряди, — Заметили только недавно. Точнее, давно, просто думали, что он отлучился. Ну знаете, Хван же себе на уме, и всё такое, — он закатил глаза, — Но он не отвечает на звонки. В общем, без понятия, нашли его сейчас или нет. — Это всё, конечно, замечательно, но ты с чего вдруг беспокоишься? О Хёнджине? Феликс, ну ты… — Чанбин, — перебил его Ли младший, — Стой. Дай договорить, — он взял пару секунд отдышаться, а потом продолжил, — Умоляю, скажи, что ты знаешь, где сейчас Чонин. Минхо готов был поклясться, что Чанбин в этот момент побледнел. То ли от злости, то ли от страха. — Я этого шкета… — чуть не прорычал парень, доставая телефон и набирая номер Яна. Гудки… Без ответа. — Я его закопаю, — ещё пуще разозлился Со, — Знаете, есть у меня такая… Чуйка. И чуйка эта сейчас говорит, что, чёрт возьми, пропажа Хвана и отсутствие Чонина очень даже связаны. — Не у тебя одного… — вздыхает Феликс, — Ох… Вы же ещё не знаете. Блондин рассказывает историю, которая приключилась утром. Про поступок Хвана, про реакцию Чонина, про всё это бесконечное напряжение, что случилось за пару часов. Беспокойство всех трёх только выросло. Чанбин пытался дозвониться до Чонина ещё полчаса, но так же не получил ответа.  — Я боюсь только, что случится что-нибудь плохое, — Со качает головой, — Ух я его… — Кого? Все трое оборачиваются. Перед ними стоял… Чонин. Целый и невредимый. … До поры до времени. Чанбин уже хотел на него налететь, но Минхо и Феликс остановили парня. — Ян, чёрт тебя подери, Чонин! — кричал он, — Где ты был? Парень смущённо улыбается, натягивая рукава толстовки на ладони.  — На свидании, — он мечтательно смотрит на небо. И хорошо, потому что от одного вида на Чанбина сейчас можно было упасть и пораниться. — С Хёнджином? — тихо спрашивает Феликс, придерживая Со за плечо. Ян не отвечает, но по его хитрым глазкам всем всё становится понятно. Чанбин в итоге смахивает руки Минхо и Ликса со своих плеч и подходит к Чонину, смотря на его шею. — Что это? — он тянется, делая попытку рассмотреть украшение, но Ян дёргается от него назад, прикрывая колье ладонью и хмурясь. — Это подарок. От Хёнджина, — хмыкает он, невольно следя за реакцией Феликса. Тот не выдаёт бурных эмоций, но бровь его всё же слегка дёргается наверх в удивлении. Минхо, наконец, сам теперь замечает цепочку. Выглядела она дорого. — Знакомо выглядит. Знаешь, почему? — Чанбин тяжело вздыхает, а Чонин на всякий случай делает ещё один маленький шаг назад, — Потому что такое же колье хотел себе Тэхён. На аукционе продавалось, как сейчас помню, ставки делали разные богатые выходцы из разных слоёв. Чёрная орхидея. Чонин, ты вообще понимаешь, какой это… Опасный подарок? Понимаешь, сколько он стоит?  Ян отворачивается, дуется, словно ребёнок. Конечно, ему было не очень приятно. Но почему-то неприятнее было слышать негативные выражения о Хване. — Я знаю. И мне всё равно, — Чонин нацепил капюшон на голову, будто подсознательно пытаясь спрятаться, — Хватит на меня наезжать. Вы что, не хотите знать, что случилось? — Не прыгай с темы на тему. Ещё раз скажу, Чёрную орхидею хотел себе Тэхён. Мне кажется, узнав, от кого ты это получил и каким образом ты это получил, он тебя по головке не погладит, — Чанбин в итоге взмахивает рукой. Даже ему иногда было тяжело тягаться с этим сложным парнем. — Можно взглянуть? — Минхо подходит чуть ближе, и уже ему Ян охотно показывает колье с цветком и чёрным вкраплением, — Красиво… — И слишком узнаваемо. Пару месяцев назад каждый уважающий себя коллекционер и дилер говорил об этом, — Со подхватил рюкзак со скамейки и накинул его на плечо, — У тебя же хватит ума не носить его, а продать как можно скорее?  Ответа не последовало. — Давайте… Сходим в ресторан. Я угощаю, — предложил Минхо, заметив напряжённую обстановку. — Хорошая идея. Я не отпущу этого сорванца, пока он не расскажет мне всё, ярко и в деталях, — хмыкнул Чанбин. — Поддерживаю, — тихонько добавил Феликс, отчего получил шутливый удар в бок от Минхо. — Стервятники, — обиженно проговорил Чонин, — Один ты, Минхо, нормальный и добрый. — Пошли, а то прохладно на улице, — смеётся старший Ли, хлопая Яна по спине легонько.

***

Продолжение следует…