Don’t look at the Moon

***

      Дневной свет безжалостно ворвался в комнату, заставив Минхо еле-еле продрать глаза. Почему-то он проснулся без будильника. Голова кружилась, всё вокруг казалось каким-то мутным и нечётким, как будто парень не спал несколько дней и только-только получил пару долгожданных часов отдыха. Ли почти тошнило, и он не понимал, отчего. Парень потянулся, обнаружив себя на кровати в уличной одежде: в той же самой синей кофте, в которой он вломился в детективное агентство вместе с Чонином. Постепенно воспоминания начали вспыхивать на чёрном полотне сознания, зажигаясь, как звёзды на ночном небе. Выкраивалась цепочка — вот игра в баскетбол, вот поход в квартиру Яна, вот агентство отца Джисона, вот Морфейник, вот… А что было потом? Минхо вскочил на кровати, присев и слегка пошатнувшись. Он выпил снотворное? Он же выпил снотворное, да? Ли судорожно по новой перебрал все события вчерашнего дня, но, к своему сожалению, не обнаружил среди них момента возвращения домой и выпитых таблеток. Взгляд упал на аквариум, специальный фильтр в котором гонял воздух и создавал пузырьки. Минхо вдруг почувствовал рой мурашек по всему телу, ему стало ужасно некомфортно, словно все внутренности готовы были вывернуться и выйти из него наружу рвотным порывом. Он посмотрел на часы на рабочем столе: они показывали ровно шесть утра. То есть, парень ещё и без будильника проснулся? Это было совсем, совсем не похоже на его обычное начало дня.  Минхо медленно поднялся с кровати на ватных ногах, пройдя пару неуверенных шагов к рабочему столу. Он тихонечко выдвинул деревянный ящик, стараясь не разбудить других обитателей дома — у родителей будильник звонит обычно в семь утра, поэтому у Ли оставался шанс придумать себе алиби на отсутствие поздним вечером и ночью. Пальцы нащупали таблетницу со снотворным. Минхо застыл в ужасе: отсек с препаратами на среду был полон. Он действительно мирно проспал всю ночь без снотворных, что в настоящее время приравнивалось к смертельному риску. Его вновь насквозь пробрали колючие мурашки. Руки с небольшим подрагиванием вернули таблетницу на место и так же аккуратно закрыли ящик. Минхо впервые не понимал, что ему делать и как ему реагировать. Может быть, он слишком устал? И из-за этой усталости провалился в глубокую фазу сна, без сновидений. Наверное, это его и спасло, но кто может знать точно? Даже передовые специалисты неврологии не могут дать внятного и чёткого ответа насчёт кошмаров, странных состояний, похожих на кому, и прочего ужаса. Что уж Ли гадать… «Главное, старайся никому не говорить о том, что произошло. Говоря «никому», я действительно имею в виду «никому». Ни родители, ни Джисон — никто. Никто не должен знать. Затаись и не дыши. Кто знает… когда ты наткнёшься на ту самую… Пропасть» Минхо обнаружил себя перед тяжёлым выбором. Даже если родителям он не планировал что-либо рассказывать, то Джисону… Ли чувствовал себя виноватым перед ним и перед его отцом. Они почти приняли его в семью, пусть и по-разному и по-своему, а Минхо так плохо поступил, вломившись в кабинет агентства и разворошив рабочий стол с фото для Чонина. Может… Может Хану стоит всё рассказать? Хранить молчание было бы слишком тяжело.  Минхо быстро сбросил с себя грязную одежду и закинул её в стиральную машинку, а сам тем временем принял холодный душ. Голова так и продолжала кружиться, заставляя парня ходить, оперевшись на стену. И как он в университет сегодня пойдёт?  Ли быстро оделся в синюю рубашку и тёмные джинсы, накинув сверху чёрное пальто. Он заглянул в комнату к родителям, убедившись, что они спят, и только потом схватил рюкзак и вышел из дома. В голове уже составлялось больше сообщение с извинениями и отговорками, представляющими из себя сплошное враньё. Впрочем, никто не будет долго ругаться, если станет известно, что Минхо якобы был у Джисона этой ночью. Такое случалось частенько в последнее время, и родители парней с обоих сторон успели привыкнуть. Ли вышел из подъезда и вдохнул прохладный, ещё немного морозный утренний воздух. Он ощущался совсем по-другому, не так, как раньше. На голых ветках набухали почки, лужи на асфальте прятались под тонкой-тонкой коркой льда, почти светящейся на солнце. Жёлтый, тёплый свет выглядывал из-за сероватых туч, будто боясь показаться и осветить всё полностью. Но и этого уже было достаточно, чтобы почувствовать наступившую весну в полной мере. Из-за задержавшихся на позднее время холодов апрель казался мартом, но час за часом природа двигала всё на свои места. И почему Ли вдруг обратил на это внимание? Какая-то часть его сознания совершенно отказывалась отвечать, а какая-то наоборот, прояснилась после сумбурной и непонятной ночи. Минхо сел на скамейку около подъезда, чуть поодаль от дверей, и принялся терпеливо ждать Джисона, который, не изменяя традициям, должен был подобрать его тут по дороге в университет. Через час с лишним (во время, когда Минхо обычно только заканчивает завтрак) Хан появился на горизонте. Подойдя ближе, он очень удивился: Ли хоть и не был опаздывающим, но настолько заранее точно не выходил.  — Доброе утро, — усмехнулся Джисон, а потом охнул и пошатнулся от внезапно налетевшего на него с объятиями Минхо, — Эй, эй, ты чего? Всё в порядке? — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть… — пробормотал Ли, уткнувшись тому в шею, покрытую светло-красным шарфом. — Взаимно, — Хан тепло улыбнулся, поглаживая того по спине, — Но а если серьёзно… Точно всё хорошо? Минхо сделал шаг назад, посмотрев на того внимательно. Он готов был на колени падать с извинениями за агентство, да и просто падать перед горячо любимыми карими глазами. Нос улавливает знакомый запах кофе, который Хан покупает им обоим, и Ли рассыпается на мелкие кусочки внутри. Снаружи это выдают только подрагивающие губы. — Джисо… Минхо внезапно начинает кашлять, чувствуя, как горло будто что-то сдавливает. Хан хмурится и легонько хлопает его по спине, рассматривая с неподдельным беспокойством. — Хо? Ли откашливается и выпрямляется, тяжело вздыхая. В горле было ощущение, будто он проглотил горсть острых камней. Парень болел очень редко, можно сказать, вообще не болел, поэтому удивился происходящему. Что же, можно рассматривать это как знак: возможно, Джисону пока не стоит знать про происходящее. Про эти похищения, про правду о людях с чёрными глазами и про странности службы Морфейника.  — Ты что, простудился? — Хан кладёт ему руки на плечи и осматривает лицо. Потом прислоняет тыльную сторону ладони ко лбу: вроде бы не горячий. — Не знаю, — пожимает плечами Минхо, уводя взгляд в сторону. Стыд сжирал его заживо на пару с совестью. — Может, пропустишь сегодня день и отлежишься дома?.. У меня только три пары, потом я приду к тебе с чем-нибудь вкусным… — Нет, нет, не нужно, — отмахнулся Ли, — Не хочу сидеть дома.  — Тогда это тебе, употребить в обязательном порядке, — хихикает Хан, протягивая парню стаканчик с горячим кофе, — Как знал, взял сегодня не со льдом. — Спасибо, — млеет Минхо моментально. Он украдкой подбирается поближе и оставляет на тёплой щеке такой же тёплый и лёгкий поцелуй. Теперь и Джисон млеет вместе с ним. Они медленно начинают идти в сторону своих университетов. Времени до начала занятий оставалось больше, чем обычно, поэтому прогулка обещала быть неспешной и приятной. Какое-то время оба смаковали послевкусие небольшого нежного момента в тишине. Минхо попивал кофе, чувствуя, как головокружение потихоньку начинает отступать.  — Хо, у меня тут произошло что-то странное… — Джисон тяжело вздохнул, — Ночью, перед самым сном, я видел в окне странные зелёные всполохи. Знаешь… Они были очень похожи на те, которые я видел Ночью 28. Когда ещё подумал, что это северное сияние, — он невольно усмехнулся с ноткой грусти, — Как ты думаешь, что это? — Это было после принятия снотворных? — удивился Минхо. — Да… Я уже ложился спать. Поставил будильник, и тут… Вижу огоньки, будто они на балконе были. Отдёрнул штору — а там нет никого. Могло такое показаться?… — Наверное… Снотворные, может, влияют, — неуверенно протянул Ли. У него была совершенно противоположная проблема. — Просто… — Джисон вновь тяжело вздыхает, — Меня немного это напрягает. Не знаю, почему. — Всё хорошо, — улыбается ему Минхо, выбрасывая в урну стаканчик из под кофе и переплетая свои пальцы с его, — Побочные эффекты от таблеток же никто не отменял. Тем более… Эти огни — довольно травмирующий опыт для тебя. Кто знает, может, это сознание так реагирует странно. — Ты прав, — Хан немного успокаивается после слов парня, — Ладно, я постараюсь не придавать этому большого значения. Пока что, по крайней мере. Ты себя лучше чувствуешь? — М? Я в полном порядке, — часто кивает головой Минхо. — Ты у дома кашлял так, будто у тебя ангина, — Джисон закатывает глаза, — Мне же потом сидеть у твоей кровати, пока ты валяешься с температурой. — Я не против такого расклада, — хихикает Ли, пару раз сжимая руку парня в своей, — Хоть разочек надо бы и заболеть ради такого опыта. — Дурак, — улыбается Хан. Наконец, они подходят к месту, где обычно прощаются. Мимо снуют студенты, а парни их не замечают, без слов продолжая милую беседу между собой.  — Если будешь плохо себя чувствовать, то пиши сразу, — просит Джисон настойчиво. — Ладно, хорошо, — Минхо сдаётся, махая рукой, — До встречи. — До встречи…

***

Чонин быстро-быстро умылся, как обычно, не делая ничего сверхъестественного с собой. День обещал быть ну совершенно обычным, даже в университет особо идти не хотелось. Однако парень заставил себя — нужно было встретиться с Чанбином и обговорить ближайшие дела, которых внезапно оказалось очень много. Он нырнул в чёрную толстовку, стряхнул с кровати приличный слой пыли, открыл форточку, чтобы пустая комната могла проветриться, и вышел на улицу. Холод Ян почти не чувствовал — привык к нему за не самые простые годы жизни. Однако сейчас вместо привычного колючего утреннего мороза у него внезапно появился жар. Жгучее тепло разогнало кровь в теле, заставив щёки покраснеть. Рядом со своим домом он увидел знакомую серебряную Bentley, которая могла принадлежать лишь одному человеку в округе. Чонин медленно подошёл к машине, пытаясь что-то разглядеть через чёрные тонированные стёкла. Заднее окно вдруг открылось, и в нём показался — о боже — Хван Хёнджин. Чёрные волосы красиво уложены лаком, на нём самом — рубашка из шёлка и бежевый пиджак с такого же цвета штанами. Пара верхних пуговиц расстёгнута. Всё в нём так кричало высоким статусом и какой-то невероятной, неземной красотой, что Ян почти поперхнулся воздухом, который слишком резко вдохнул. — Садись, — Хёнджин взглянул на него исподлобья.  — Ч-Что?.. А… — Чонин застыл в полном шоке и изумлении, — Тебе… удобно будет? Просто… это не обязательно… — Я два раза повторять не буду, — тяжело вздохнул Хван. Ян тут же развернулся на пятках, обошёл машину и открыл другую дверцу, скромно садясь в уже знакомый кожаный салон и ставя себе на коленки рюкзак. Он выпрямился, напрягся весь, совершенно не понимая, что, почему и зачем происходит. Хёнджин с абсолютно нейтральным выражением лица просматривал журнал, вообще не обращая внимания на Чонина.  — Это то самое «сблизиться»? — украдкой спросил Ян. Хван метнул на него взгляд искоса. Без внимания не остались еле-еле заживающие ссадины, которые явно никак не лечились и не обрабатывались. Профиль у Чонина был очень красивый — острая линия челюсти, ровный нос, мягкий подбородок, скулы, длинные чёрные ресницы, губы, слегка искусанные и оттого немного пухлые. Совсем немного. Хёнджин в мыслях побил себя по щеке и вернулся к просмотру журнала. — Хёнджин?.. — неловко и тихо позвал его Ян, повернувшись.  — Да, да, сблизиться. Называй это, как хочешь, — с раздражением ответил Хван. Эмоциональный интерес без подпитки успел потухнуть, поэтому на место увлечения Чонином пришло равнодушие. Ян, почувствовав холодный ответ, затих и поник. Он заметил больше журналов между ними на сидении посередине. — Бери, если хочешь, — бросил Хёнджин, не отвлекаясь. Чонин осторожно взял журнал обеими руками и принялся листать. Мода, последние показы, разные коллекции известных дизайнеров, модели и фотосессии. Ян смотрел на идеальные лица, смотрящие на него с глянца, и невольно расстраивался. Между ним и Хёнджином была гигантская пропасть. Заинтересовать Хвана было нелегко, но ещё сложнее — поддерживать его интерес и огонёк. В поисках красоты и своего прекрасного наследник богатой семьи без лишних раздумий перебирал людей, словно вещи на магазинной полке. Может, ему и всё равно было на статус, но на него он тоже обращал внимание, как ни крути. Чонин сумел привлечь внимание эффектом неожиданности и тем самым секретом со стихотворениями. Вряд ли такое внимание продержится очень долго.  Сердце Яна бешено билось рядом с Хваном. Он не мог успокоить это: каждый удар грозился пробить рёбра. Хотя бы краснота немного спала с щёк, оставляя только лёгкий румянец.  Поездка до университета прошла в тишине. Хёнджин молчал, Чонин же не беспокоил его лишний раз, сидя рядом, как на пороховой бочке. Он ненароком посматривал в сторону парня, искренне наслаждаясь видом и внезапной компанией. Хотелось сидеть так вечно, или хотя бы чуть дольше, чем эти несчастные пятнадцать минут езды до знакомого здания. Водитель остановил машину на парковке. Телохранитель Хвана вышел и открыл тому дверь, Чонин же выбрался из машины самостоятельно, потянувшись и нацепив рюкзак обратно на плечо. Хёнджин подошёл к нему и посмотрел в упор. — Иди рядом со мной и не реагируй ни на кого, — лицо его всё так же не выражало никаких эмоций, — Понятно? — Понятно… — протянул Чонин, почесав затылок. Он поравнялся с парнем, когда тот пошёл к университету. Внезапно появилось чувство дискомфорта: люди вокруг обращали внимание. Они шептались, обсуждали, сплетничали, хихикали, удивлялись, вздыхали, выглядывали, засматривались. Если у Хёнджина был к этому с годами выработанный иммунитет, то Чонин почти моментально потерялся, особенно когда оказался в толпе. Сердце забилось сильнее, только теперь от тревоги. Ян поморщился от странного нервного тика, встряхнул головой, чтобы избавиться от него, но всё понапрасну. Нервы шалили и играли с ним злую шутку. Хотелось встать поближе к Хвану, даже прижаться к нему, найти в нём спасение — но это было невозможно. Чонин просто следовал за ним, стараясь смотреть в пол по большей части. Он молился, чтобы этот променад быстрее закончился. — Остановись здесь, — вдруг сказал Хёнджин. Ян поднял голову и обнаружил себя на первом этаже университета. Вокруг много лиц, почти одинаковых. Вот оно — высшее общество — привычное место обитания Хвана. Они тоже шушукались. Чонин взглянул на Хёнджина. Тот, казалось, искал кого-то глазами. На его лице вдруг появилась тень улыбки, а взгляд зафиксировался на определённом человеке. Ян посмотрел в ту же сторону и заметил красивого молодого человека, который так же оценивал его и Хвана рядом. Кажется, Чонин даже знал его — Ёсан. Тоже на творческом факультете учится.  — Благодарю, — Хван похлопал Яна по плечу и двинулся вглубь толпы, явно направляясь к тому самому Ёсану. Осознание вдруг окатило Чонина ледяной волной. Его использовали?.. Он замер на месте, смотря на удаляющуюся спину Хёнджина. Сердце ухнуло куда-то вниз, все внутренности сковало. В обсидиановых глазах загорелся очень опасный огонёк. Это была ревность. Зачем он Хвану? Конечно, для каких-то его личных целей. Что он себе надумал? Что нафантазировал? Неужели такой человек, как Хван Хёнджин, будет водить искреннее общение с ним? Какой был прекрасный способ привлечь внимание к своей персоне, которая и так без него не существует: взять никому не известного первокурсника из низшего класса и пройтись с ним до первого этажа университета. Конечно, тот Ёсан не мог не взглянуть. Конечно, Хёнджин преследует только свои цели, и в них больше нет места Чонину. Ян поджал губы и прищурился: красивые русые волосы, милое лицо, худое тело с бледной кожей, яркие глаза — Ёсан имел все шансы понравиться Хёнджину.  Теперь Чонин чувствовал ещё и зависть. Сравнения копились в голове с геометрической прогрессией, нервный тик усилился. Появилась непонятная дрожь в теле. Ян моргал часто, пытаясь прийти в себя, но сейчас им руководило лишь так неприятно раненое сердце.  Он в упор смотрел прямо в затылок Хёнджину, сжав кулаки до предела. Хван будто почувствовал это напряжение в воздухе: он медленно повернулся, встав полубоком, чтобы видеть Чонина. Точнее, чтобы невзначай бросить на него взгляд.  Хёнджин невольно замер на пару мгновений. Все эмоции, которые еле держал в себе Ян, так и рвались хлынуть наружу, и это чувствовалось физически. Хван нашёл себя немного обескураженным подобным. Он заметил побелевшие костяшки и капли крови, стекающие вниз и пропитывавшие промежутки между плотно сжатыми пальцами. Чонин даже не заметил, насколько сильно впились в кожу его собственные ногти.  Хван отвернулся, продолжив непринуждённую беседу с Ёсаном. Тот улыбался. Ян почти первый раз видел, чтобы Хван так старался привлечь чьё-то внимание. И зачем? Для чего? И почему он использовал именно его для такого трюка?  Чонин тяжело дышал, не замечая ничего вокруг, поэтому, когда ему на плечо опустилась чужая рука, он вздрогнул. — Пойдём… Мягкий голос, а за ним такая же мягкая хватка за предплечье. Яна ловко вывели из центра толпы. Только за её пределами Чонин различил светлую макушку Феликса. Младший Ли завёл его в туалет, где было пусто. Ян продолжал тяжело дышать. Он туманно посмотрел на руки, окрашеные в уже засохшую коричневатую кровь.  — Тебе говорили не лезть к Хёнджину, — покачал головой Феликс, облокотившись на косяк двери. Он следил, чтобы в уборную случайно никто не зашёл. Чонин нервно усмехнулся, зачесав пальцами волосы. С такой опасной улыбкой он почти был похож на маньяка. Парень вдруг с громким выдохом ударяет кулаком стену. Ли дёргается от неожиданности. Ян потом пинает ногой дверцу кабинки, почти выбивая её из железных петель. Он весь дрожал. Из чёрного глаза парня вдруг вырвалась слеза. Чонин вытер её и подошёл к раковине, включил воду и начал мыть руки, смотря, как кровь стекает с ладоней, окрашивая прозрачные капли.  — Нужно было думать, Чонин. Он не общается ни с кем, кроме себе подобных… — Хватит! — вдруг вскрикнул Ян, почти с рыком отчаяния. Он развернулся лицом к Феликсу, — Это не ты мне должен говорить, человек, с которым Хёнджин встречался несчастных пять дней! Ли болезненно поморщился на упоминании прошлого. — Не ты мне должен это говорить, понимаешь?! Раз уж у идеального, такого хорошего и красивого Феликса нет и не было шансов, то насколько всё плохо в моей ситуации?! Как меня это раздражает! Я вижу вокруг только то, что мне «нужно»: быть лучше, быть успешнее, красивее, богаче. Я так устал! Не хочу думать об этом, но везде ходят чёртовы куклы-напоминания о моей ничтожности. Невыносимо! Просто сравнить, потом ещё раз, а потом впасть в абсолютное отчаяние!  — Чонин… — Я не могу это испытывать?! Что ты хочешь сказать? Что я не гожусь для Хвана, что ему плевать, да? Я не хочу это признавать, но я знаю! — Ян схватился руками за раковину, держа себя. Он судорожно всхлипывал. — Нет, Чонин… — Лучше вообще молчи! — огрызнулся парень, зло посмотрев на Феликса, — Обидно было, когда Хёнджин без всяких слов и объяснений кинул тебя? Неприятно? Если да, то не устраивай нравоучения мне! Хватает вас, больно умных! Что ты, что Чанбин, лишь бы упрекнуть меня в моих собственных чувствах! А я не виноват в них! Ли опустил голову, поджав губы. Чонин слишком сильно оброс шипами сейчас, пытаясь напасть и сделать кому-то так же больно, как сделали ему. Феликс всё понимал, но… Ян выдал слишком неосторожные высказывания, чтобы их игнорировать. — Прекрати вспоминать эти пять дней, пожалуйста. Я давно просил, всех причём. Тебе напомню, — Ликс медленно выдохнул, успокаиваясь, — Пойми, ни Чанбин, ни я не хотим тебе зла. Всё, что мы говорим — это исключительно забота о тебе. Особенно со стороны Чанбина. Ты ему как младший брат, понимаешь? Ян горько усмехнулся, но спорить в ответ не стал. Он больше заплакал, пустыми глазами смотря на текущую из крана воду. Осознание ударило по новой, только гнев сменился разочарованием и грустью. Зависть наверняка вновь забралась куда-то поглубже, оставив место боли разбитого сердца. Феликс видел и понимал. Понимал эмоции Чонина как никто другой. — Я убью этого Ёсана… — Тихо, тихо, Чонин, не нужно так говорить… Ян повернулся к Феликсу вновь, серьёзно посмотрев на него. — Если Хёнджин не выбирает меня, то я сделаю так, чтобы выбирать было не из кого. — Чонин… прекрати… — Феликса мурашки пробрали, — Давай сначала успокоимся, а потом уже будем принимать какие-то решения. Ян странно посмеялся, но потом кивнул, наконец выключив воду. Дрожь в теле постепенно сошла на нет, хотя глаз продолжал дёргаться. Парень сжал край раковины, а Ликсу показалось, что несчастная керамика треснет под таким напором. Чонин нервно закусил губу: из глаз рвались слёзы, но он изо всех сил удерживал их. Феликс, наверное, меньше всего хотел, чтобы кто-то из его знакомых связывался с Хёнджином. После пережитого любое упоминание Хвана было очень болезненно, а когда в него внезапно влюбился Чонин, всё стало ещё хуже. Чанбин негодовал больше всех, но несмотря на разговоры и предостережения, Ян всё равно лез на рожон.  — У нас сейчас философия, — тихо проговорил Феликс, — Умойся, ты же не хочешь… лишней взбучки. Чонин сделал глубокий вдох, а потом глубокий выдох. Раздражение окончательно отступило, забравшись в укромный уголок, теряясь среди других эмоций. 

***

Минхо, заметив Чонина на входе в аудиторию, приветливо помахал ему рукой, но Ян лишь нахмурился в ответ, сев на том же ряду, но подальше от Ли. Это вызвало бы очень много вопросов, если бы не зашедшие после парня Чанбин и Феликс. Младший брат Минхо помахал руками, показывая, что не стоит обращать внимание. Ли пожал плечами — мало ли, что могло случиться. Вскоре подошёл преподаватель. Как и ожидал Минхо, в этот раз все первые ряды были заняты студентками, которых не столько философия, сколько сам профессор интересовал. Одет с иголочки: белая рубашка с закатанными рукавами, брюки, очки. Сама строгость и серьёзность. Прошёл слушок, что он австралиец, наверное, поэтому с такой бледной кожей.  Ли уткнулся в тетради и ноутбук, принявшись за конспекты. Правда вот, мысли так и продолжали возвращаться к последним событиям, а руки рисовали на клетчатом листке схемы и линии. В центре вновь запись о «похищении людей». Теперь линия от этого шла к Чонину и Чанбину, а от них к «некой организации». Насколько Минхо запомнил, оба упоминали какого-то босса, вроде бы, Тэхёна, если сонная голова Ли всё правильно запомнила той ночью. Вторая линяя от центра шла к «Морфейнику», а от него к «службе» и к Сынмину. Детективное агентство Ли решил не рисовать — всю возможную информацию оттуда он уже достал, причём не только для себя, но и для Чонина. Больше всего Минхо интересовала именно служба Морфейника, а точнее люди, которые за ней стоят. Было очевидно, что похищения происходят не без их вмешательства. Чонин предполагал, что могут быть и те, кто притворяются работниками Морфейников, тем самым втираясь в доверие будущих жертв. Но что это за третья сторона? Связана ли она с кем-то ещё более вышестоящим? На эти вопросы можно было поискать ответы вместе с Чанбином и Чонином. Если, конечно, парни уже достаточно доверяют ему… Минхо поднял голову в раздумьях, внезапно встретившись взглядом с профессором Баном. Он часто заморгал и уткнулся в ноутбук, принявшись печатать и переносить информацию со слайдов к себе в заметки.  — В чем заключается суть великой иллюзии сознания? Почему нам кажется, что мы видим и слышим все, что происходит вокруг нас? — Кристофер делает риторическую паузу, рассматривая студентов, — Суть её в том, что мы с вами убеждены, будто бы замечаем, воспринимаем намного больше, чем есть на самом деле. Нам кажется, будто мы видим и слышим все, что происходит вокруг нас. Эта убеждённость и есть та самая великая иллюзия сознания, суть которой пытаются понять все. В психологии подобного рода явления начали изучать примерно с 70-х годов. Возникли они как побочный продукт экспериментов в совсем другой области, это опять же были исследования зрительного восприятия, зрительного внимания человека. Минхо внезапно обнаружил себя внимательно слушающим. У мужчины был очень приятный голос. — Мы, как правило, не замечаем повторения зрительного объекта, если оно происходит в течение определенного интервала времени, или если этот объект в пространстве расположен рядом с тем, который мы только что видели, — профессор переключает слайды, — Это ещё один повод тщательно отслеживать всё, что происходит вокруг. Потому что далеко не каждая вещь оказывается правдой.  Ли поднял голову, посмотрев на окружающих его людей, потом на большой экран, а потом на самого Кристофера, записывающего ключевые выдержки на доску белым мелком. Минхо почему-то вздрогнул, но продолжил делать конспекты. Вспомнилось странное состояние после пробуждения, когда всё вокруг казалось не таким, каким оно всегда было.  — Эй, Минхо. Парень повернул корпус и взглянул на свою одногруппницу. — Сейчас уже конец пары скоро, тут все наши работы, можешь их сдать, пожалуйста? Ли кивнул с улыбкой, взяв сложенные в файл листы. Он доложил туда собственную работу и принялся дописывать конспекты с сегодняшней лекции.  Вскоре студенты начали собираться. В аудитории стало шумно, и занятие подошло к концу. Задания в этот раз не было, и разделений на пары тоже (что очень обрадовало Минхо). Ли собрал все вещи в рюкзак, подхватил пальто и спустился вниз, подходя к столу преподавателя. Он краем глаза заметил Чонина, который не спешил покидать помещение и бродил неподалёку, выжидая чего-то, словно хищный зверь. Ян поглядывал на Хёнджина, который, разговаривая со своими одногруппниками, медленно двигался к выходу из аудитории. Минхо сочувственно вздохнул, вспоминая высказывания Чанбина насчёт этого. — Слушаю вас. Есть вопросы?  Ли поднял глаза на профессора Бана. Вблизи тот выглядел ещё лучше, чем издалека. Минхо со скромной улыбкой протянул ему файл с работами обеими руками.  — Благодарю, — кивнул тот.  Парень вновь заметил красивые серебряные часы на запястье, невольно заглядевшись на предплечье и бледную кожу, покрытую выступающими венами. Минхо поклонился, прощаясь, и вышел из аудитории. Снаружи на этаже почему-то была толпа, не только из студентов, но и из других взрослых людей. Они разглядывали подготовленные инсталляции, кто-то медленно продвигался к актовому залу.  — Профориентационная выставка. Компании показывают перспективы работы у них, — рядом каким-то образом оказался Чанбин. — Привет, — Минхо улыбнулся, радуясь, что друг нашёл его и помог «вынырнуть» из заполненного людьми холла в сторонку, поближе к автоматам с едой.  — Привет, привет, — улыбнулся в ответ Чанбин, — Хочешь, поговорим на улице? Здесь вряд ли будет удобно. Ли кивнул, следуя за ним.

***

Большой актовый зал был освещён бесчисленными люстрами. Волонтёры бегали туда-сюда, показывая студентам и другим посетителям выставки направления, помогая ориентироваться. Хёнджин стоял подле станции с HF Group, компании своего отца. Уже один младший Хван мог быть прекрасной рекламой: его тут знали практически все, поэтому люди охотно подходили и рассматривали брошюры, общаясь с представителями компании. Самому Хёнджину уже порядком надоело почти целый час неподвижно стоять и привлекать внимание. Конечно, терпение у него было невероятное в плане работы на публику и работы с аудиторией, но сегодня парень ужасно скучал, слишком быстро утомившись происходящим и непрекращающимся гулом. Волонтёры с синими галстуками, важные напыщенные мужчины в костюмах, студенты, купившие проход на выставку по скидке от университета. Всё это так сильно действовало на нервы… Хёнджин бросил одному из работников, что отлучится на пару минут, и быстро ушёл за пустующую сцену актового зала, где была подсобка для выступающих с чем-то вроде гримёрки. Парень тяжело вздохнул, прислонившись к холодной стене и прикрыв глаза. Здесь было тихо и хорошо. Здесь никого не было… Никого же? Хёнджин открыл глаза, почувствовав чьё-то присутствие. Он огляделся, а потом застыл на месте, заметив очертания тени человека на подоконнике. Тень не двигалась, но заметив, что её присутствие раскрыли, пошевелилась.  Хван насторожился, готовый в любую секунды выбежать из подсобки.  — Выйди на свет, я не вижу тебя, — он прищурился, пытаясь разглядеть тень. В маленькой комнатке раздался смешок, эхом отразившийся от голых бетонных стен. Тень исчезла с подоконника практически в этот же момент. Хёнджин нащупал сзади себя какую-то железную балку и судорожно обхватил её пальцами за спиной, стараясь сохранять невозмутимый вид. Из темноты вынырнул… Чонин. Он с интересом разглядывал Хвана щенячьими глазами, на лице его была лёгкая улыбка. Парень медленно подошёл ближе, почти украдкой. Хёнджин расслабленно выдохнул, но балку из рук не выпустил.  — Скучно? — Ян кивнул в сторону выхода к актовому залу.  — Самую малость, — процедил Хван. — Одно твоё слово, и я выведу тебя отсюда совершенно незаметно, — чёрные глаза Чонина сверкнули. Хёнджина такой поворот событий удивил: он ожидал абсолютно другой реакции после того, что произошло утром. Он, возможно, хотел увидеть эту реакцию.  — Тебя, я гляжу, ничего не смущает, — Хван хмыкнул, вздёрнув бровью. Ян почти надулся, уголки губ его опустились в явном (или наигранном?) выражении грусти. Он почти не моргая смотрел на парня перед собой в упор.  — Я совершенно ослеп в своих чувствах, — протянул он, наклонив голову немного вбок. Хёнджин не знал, что делать и что говорить. Эта фраза почему-то вызвала у него секундную дрожь, непонятно, приятную или странную. Он прочистил горло, но снова напрягся, когда Чонин улыбнулся и шагнул ближе. Пальцы покрепче обхватили балку за спиной, готовясь, если что, нанести удар. Их разделял всего один шаг, а Хван слишком хорошо был осведомлён о способностях Яна. По крайней мере, он так думал. Чонин вынул из-за спины небольшой фиолетовый цветок и протянул его вперёд. Это было похоже на вербаскум, такой же яркий, насыщенный, с большим количеством лепестков. Хёнджин неуверенно обхватил тонкий стебель своими длинными пальцами. Секундное прикосновение с ладонью Чонина вновь вызвало мурашки.  Ян улыбнулся, оголив белые зубы с выраженными клыками.  — … Спасибо, — тихо протянул Хван. — У тебя не так много времени. Слишком долгое отсутствие столь важной персоны быстро заметят, — Чонин вновь в упор смотрел на него. Хёнджин оглянулся на дверь, ведущую в актовый зал. Выставка только началась, и стоять ему там придётся ещё как минимум добрых три часа. Предложение Яна внезапно показалось ему заманчивым. Он кинул оценивающий взгляд на цветок и убрал его к себе во внутренний карман пиджака. — Веди. Чонину не нужно было повторять дважды. Он быстрым и лёгким движением переметнулся к окну, начав дёргать ручку. Наконец, старый хлипкий замок поддался. На подоконник посыпались ошмётки белой краски, и дверца со стуком открылась, давая прохладному воздуху проникнуть в душное помещение. Ян залез ногами на подоконник, повернувшись к Хвану и протянув ему руку. — Ты… — Хёнджин покачал головой, прислонив ладонь ко лбу, — Думаешь, я туда полезу? Чонин замешкался, теми же щенячьими глазами смотря на парня. Тот закатил глаза и подошёл ближе, хватаясь за крепкую руку. Ян подтянул его к себе, и обзору Хвана открылась крыша со склоном вниз. Весьма удобная — она служила навесом для принадлежностей дворников, убирающих территорию университета. Чонин подхватил рюкзак и выглянул из окна. Убедившись, что снаружи нет лишних лиц, он выбрался на крышу, ловко прополз в полуприсяде к краю и спрыгнул вниз. Хёнджин покачал головой, но всё же последовал за ним. У него получилось не так ловко, как у Яна, но получилось. Он присел на край крыши, свесив ноги: спасибо, что актовый зал находился на втором этаже. Иначе он никогда бы не решился на подобную авантюру. — Ловлю, — улыбнулся Чонин, страхуя того. Хван лишь хмыкнул и самостоятельно спрыгнул, слегка согнув длинные ноги при приземлении.  — Это благодаря танцам? — поинтересовался Ян. Хёнджин удивлённо посмотрел на него.  — Откуда ты знаешь, что я… — парень нахмурился: про его танцы знали уже далеко не все, лишь сугубо избранные люди верхушки Элиты.  Чонин покраснел, а потом оглядел Хвана снизу вверх. Он вздохнул и снял свою толстовку, протягивая её тому. — Держи. Она с капюшоном… Ты слишком привлекаешь к себе внимание в своей одежде, — Ян покраснел ещё больше. Хёнджин закатил глаза, но одежду принял. Она приятно пахла каким-то фруктовым кондиционером для белья (к его большому удивлению). Он нечасто носил подобное: ему почти запрещали появляться где-либо в не соответсвующей статусу одежде. Толстовка была тёплая, только-только снятая с тёплого тела. Хван надел её, стараясь осторожно просунуть голову и не повредить причёску при этом. Чонин подошёл поближе и поправил капюшон с улыбкой.  — Я обычно не позволяю себя трогать всяким людям, — фыркнул он. Ян слегка одёрнул руки. Улыбка померкла в момент. Хёнджин почему-то почувствовал стыд. Да, он правда позволял себя трогать не всем, далеко не всем. В плане одежды обычно ему помогали стилисты. Он… Не привык к другого рода прикосновениям. — Всяким… незнакомым людям, — добавил он, уведя взгляд в сторону. Чонин расслабленно выдохнул, окончательно поправив капюшон и пару прядей волос. Их двоих точно нельзя было назвать незнакомыми.  Хёнджин заметил, что сам Ян остался в одной лишь чёрной майке, облегающей его подтянутое тело. Зоркий взгляд «сороки» сразу же упал на рельефные мышцы плеч и рук, на гладкую кожу и немного выраженные ключицы.  Зачем он согласился убежать? Зачем он последовал за ним? Неужели… Неужели снова появился интерес? Или же Хван, сам того не замечая, подсел на эмоциональную иглу, которые обычно расставлял для других людей? Да, было тошно находиться на некоторых мероприятиях, было неприятно, когда тебя рассматривали лишь как успешно работающий пиар. Было… Просто отчего-то было больно. А от боли хочется уйти прочь, как можно дальше. — Пойдём? — тихо спросил Чонин, снова наклонив голову, так непринуждённо и мило.  Ответом ему был кроткий кивок.

***

Продолжение следует…