Санеми-сан я ненавижу вас!

Слова Иноске повисли в воздухе, раскалённые и безоговорочные. Санеми замер на месте, почувствовав, как по спине пробежал холодок, моментально сменившийся адским жаром. Гнев на Аказу и Кокушибо никуда не делся, он клокотал где-то глубоко внутри, но теперь его полностью затмила более срочная, более личная угроза. Взгляд Санеми, ещё секунду назад полный ярости, помутнел от стремительно нахлынувшего желания. Он резко, почти грубо, сдернул с себя костюм и набросил его на плечи Иноске, скрывая его растерзанную рубашку и покрасневшую кожу. — Всё. Мы уходим, — его голос прозвучал хрипло и категорично, не терпя возражений. Он даже не взглянул на остальных, подхватив Иноске под локоть и почти потащив его к выходу. Иноске, не в силах сопротивляться ни яду в крови, ни властным рукам Санеми, беспомощно прижался к нему, сгорая от стыда и желания. Узуй, понимая, что главная цель — спасение Иноске — достигнута, шагнул вперёд, закрывая собой уходящих. Доума же стоял, словно отстранённый наблюдатель. Его бездонные разноцветные глаза скользнули по рыдающему Аказе, по суровому Кокушибо, по спине уходящего Санеми с прильнувшим к нему Иноске. На его лице на мгновение мелькнуло что-то похожее на любопытство.  — Интересный поворот, — тихо произнёс он, но его никто не услышал. Санеми буквально втолкнул Иноске в машину, сам резко сел за руль и нажал на газ. Он ехал с предельной скоростью, не глядя на пассажира, но кожей чувствуя его горячий, прерывистый вздох. — Держись, — сквозь зубы процедил Санеми, впиваясь пальцами в руль. — Ещё немного. — Не могу… Санеми… — Иноске скорчился на сиденье, вцепившись в обивку. Его тело выгибалось, требуя прикосновений, и единственным источником хоть какого-то облегчения был запах Санеми, исходивший от наброшенного костюма. — Пожалуйста… Они не доехали до дома Санеми. Он свернул в первую же попавшуюся тёмную аллею и заглушил двигатель. Тишину в салоне нарушали только тяжелые, неровные вздохи Иноске. — Иноске, — Санеми повернулся к нему. Его лицо в свете луны было напряжённым и серьёзным. — Ты в себе? Ты понимаешь, что сейчас происходит? — Нет… — выдохнул Иноске, закатывая глаза. — Горит всё… Только вы… можете помочь… Санеми сжал кулаки. Он помнил тот день, когда потерял контроль. Помнил каким испуганным тогда был Иноске. Теперь всё было иначе. Теперь он был в своём уме и отдавал себе отчёт. И он не хотел снова видеть тот взгляд….  —Нельзя, не сейчас, не так…. Говорит он скорее себе чем Иноске.  «Я больше не позволю себе ошибок»  Санеми резко выдохнул. Его взгляд стал острым и собранным, как во время боя. Сомнения были отброшены в один миг. Он не мог позволить яду или эмоциям взять верх.  — Я не стану тем, кто воспользуется твоим состоянием, — тихо, но твёрдо сказал Санеми. — Потому что когда это закончится... ты никогда себе этого не простишь. И я — тоже. Иноске застонал, откинув голову назад. Слёзы стекали по его вискам, смешиваясь с потом. В его помутнённом сознании пробивалась трещина — не облегчение, а новый , более глубокий трепет. Трепет от осознания того, что Санеми, всегда прямой и грубый, сейчас проявляет к нему такую чудовищную, такую невыносимую заботу. — Я отвезу тебя домой…