Санеми-сан я ненавижу вас!

Узуй действительно подключил все свои связи. Они сами допрашивали всех, кто хотя бы краем был связан с Аказой. К поискам подключился и Доума — он прекрасно понимал, что весь этот беспредел Аказа затеял лишь из-за него… И вот, казалось бы, след нашёлся. Друг Узуя, детектив, передал ему координаты места, где примерно могли находиться похитители — и Иноске. Тем временем Иноске бился в жуткой агонии. Всё тело горело, его будто разрывало изнутри, и он отчаянно жаждал прикосновений… От одной этой мысли ему становилось вдвойне жутко. Вдруг он вспомнил глаза Санеми — ясные, гневные — и его касания… И когда он почувствовал прикосновение Кокушибо, его охватило настоящее отвращение. Из последних сил Иноске попытался оттолкнуть его, крича, чтобы тот убрал руки. А ведь прикосновения Санеми были приятны… Даже потеряв контроль, тот был осторожным и нежным… По щекам Иноске покатились слёзы. — Пожалуйста, отпустите… не трогайте меня… Аказа чувствовал мерзкое, удушающее отвращение к самому себе. Он видел, как страдает Иноске, но Доума казался ему целым миром, а он забирал единственное, что ему принадлежало…  Он думал, что если «испортит» игрушку, то Доума снова повернётся к нему. Но сейчас… сейчас он понял, что не может. — Стой, Кокушибо… Шёпот сорвался сам. Кокушибо не услышал и продолжал раздевать Иноске. — Я сказал, стой! — рявкнул Аказа. Тот остановился. — Аказа, что случилось? Почему? Аказа сам не знал, что сказать. Да, он хотел, чтобы Доума смотрел только на него, но… Не такой ценой. Кокушибо увидел боль в его глазах. Он встал, подошёл ближе и, неожиданно мягко, обнял его. — Спасибо, — прошептал он. — Что остановился. Ты молодец. Аказа не выдержал — заплакал. Оттолкнул Кокушибо, опустился на корточки перед Иноске и, дрожа, начал бормотать: — Прости… прости, прошу… прости меня… Иноске тоже плакал. Его рубашка была распахнута, и, приподнявшись, он посмотрел Аказе прямо в глаза. В них было сожаление. Настоящее. — Спасибо… что одумался, — тихо сказал Иноске. Они оба плакали. И в этот момент дверь выбили. В помещение влетели «спасатели»: Санеми — злой как чёрт, Доума — встревоженный, Узуй — весь на взводе, и Ренгоку. Санеми бросился к Аказе быстрее, чем Кокушибо успел моргнуть. Он ударил его в лицо — сильно. Собрался ударить ещё раз, но его схватил Кокушибо. Санеми вырвался и ударил уже его. Он замахнулся снова, но… — Санеми-сан! Стойте! — голос Иноске, дрожащий, взволнованный. Санеми остановился. Развернулся и стремительно подбежал к Иноске, обнял его, наконец выдохнув: — Ты в порядке? Они сделали тебе больно? Нигде не болит?! Он лихорадочно осматривал его. — Я… я в порядке… просто… — Иноске замолчал, резко покраснев. Афродизиак ещё действовал. — Мне… очень жарко… — прошептал он. Санеми тоже вспыхнул и тут же отстранился, давая ему хоть немного пространства. Тем временем остальные уже выясняли, что произошло. Аказа молчал, сжав кулаки. Кокушибо стоял перед ним, словно щит. Иноске посмотрел на Аказу. Аказа отвёл взгляд и опустил голову. Иноске улыбнулся — мягко, неожиданно. — Ничего не произошло. Мои друзья просто… устроили мне пранк. Все ошарашенно обернулись к нему. Все — кроме Санеми. Тот снова вспыхнул злостью. — Иноске, это не детские шутки. Они должны быть наказаны! Но Иноске поднял руку, останавливая его. — Санеми-сан… ты и так уже их наказал. С них хватит. Санеми хотел возразить. Он хотел избить их обоих до полусмерти прямо сейчас. Но… Иноске резко прижался к нему, горячий, дрожащий, возбуждённый. И прошептал так тихо, что услышал только Санеми: — Учитель… если вы не уведёте меня отсюда прямо сейчас… я наброшусь на вас здесь же…