Монстры вокруг Александра

Музыка расплывается по всей комнате, наполняя её жизнью, такой лёгкой и желанной, а в середине кружатся двое. Александр был в этом танце ведомым, пока Денис его вёл. Раз теперь он не может смотреть на то как танцуют другие, сам будет танцевать. Денису удалось в этом убедить своего отца. Может он и не лучший сын во вселенной, но хотелось, чтобы отец не менял свою жизнь совсем кординально из-за слепоты. Можно восполнить всё, книги, танцы, картины. Мурино был в этом уверен и доказывал это Саше, который просто любил его слушать. Помимо частых танцев, в их рутину добавилось вечернее чтение. Денис читал книги отцу, со временем стало получатся куда лучше, с нужной выразитедьностью. Он оба предпочли бы вернутся в прошлое, когда всё было наоборот. Когда Петроград читал сыну, когда он вёл их в танце, пока Денис путался в ногах, когда ухаживал он, а ни за ним. Чтобы это восполнить хоть как-то, каждый день он читал стихи по памяти. Не было важно кому, сыну, иногда засыпающему под них, Ниве, которая уходила уже после первых двух строк, или стенам. Жизнь точно перевернулась вверх дном. Александру казалось, что теперь он видет куда больше чем раньше, хотя этого просто не может быть, обман мозга. С потерей зрения, как и следовало, обострилась другие чувства, пришло это, конечно, с опытом, битой посудой, кучей падений и собранных углов всей мебели. Пришлось научился читать по шрифту Брайля, но такие произведения или хотя бы статьи, да любую литературу, удавалось доставать с трудом. Мурино даже какое-то время пытался переписать стихи того же Пушкина, дырявя бумагу, но быстро сдался. Ещё он стал больше проводить времени с отцом и всячески помогал ему, стараясь сделать его жизнь лучше и как можно комфортней. Честно говоря, ему это удалось. Наличие сына рядом и помощи со стороны Невы, которая ещё и выражала недавольство, когда Петроград был слишком медлителен, раскрашивало жизнь и было причиной двигаться дальше, а не стоять на месте, в котором было так легко увязнуть, уйти с головой. Со временем Романовы уходили. Они больше не приходили во сны, они не говорили с ним по утрам и вместе с ними ушёл тремор. Александр прекрасно помнил и их голоса, и внешность, и повадки, но они его отпустили, дали жить дальше, с воспоминаниями, но не болью. Саша смог отпустить, пусть с трудом и временем. Мелодия продолжала литься, она не успела достичь даже середины, но вот Петроград остановился, напрягая этим Дениса, мало ли что случилось. —Пап, всё нормально? - Мурино остановил музыку и посмотрел на отца, стоящего напротив окна. Невольная мысль, что тот в лучах солнца всё так же красив, засела в голове и не вылезала. Волосы немного отрасли, но по-прежнему лежали идеально, демонстрирует свою красоту и цвет горького шоколада, который уходил на свету. Черты лица были так же изящны, их не уродовала эта повязка, которую никак не снимали, их не уродовала бледная кожа, теперь она не была бледной по - аристократически, теперь она была как первый снег, как мел, только не крошилась как он. —Светло. —Чего? - он же не мог понять это по ощущениям. Романов приуспел во многом за эти годы в слепо состоянии, но точно не преобрёл навыка видеть кожей, да и третьего глаза Денис как-то не наблюдал. Изящная рука Александра стянула с глаз повязку, которая не снималась им же никогда. Она упала на пол, не было смысла её беречь, а глаза сразу стали щурится, они ослаблены, а попадают сразу в такую болежненную для них обстановку. За окном будто что-то отрожало свет. Фокус удалось словить, и отражающим фактором оказался снег, лежавший на улочках уже продолжительное время. Все жители уже укуталась в зимние пальто и шарфы, напялили валенки и варежки. Он видит! Он снова видит! Мужчина повернулся к сыну и улыбнулся, наконец он смог увидеть черты лица собственного ребёнка, по которым до боли соскучился. Он мог ощцпывать чужое лицо часами, но это совсем другое. Денис словно и не изменился, стал только чуть выше. —Пап.. Твои глаза, - голос Мурино дрогнул, на него смотрело два родных серых глаза, настолько серых, что сродне с туманом. —Такие же как и раньше. - в них только нету той искры, что раньше. Объятия не заставили себя долго ждать, всё встало на свои места и они дождались заветного выздоравления. Они справились вместе. Они преодолел путь и пришли к новому этапу. Остаток дня проходил в радостной атмосфере. Глаза Александра пытались привыкнуть к свету, а он сам пытался привыкнуть действовать не на ощупь или память, а опираясь на зрение. После стольких лет это оказалось не просто, да и глаза быстро уставали от напряжения. Тёмный вечер удалось наконец-то увидеть, а с ним и тёплый свет от фонарей, отражающийся от снега, и людей, усталых, возвращающихся с работы, детей, играющих в снежки. Они тоже все изменились, но остались такими же родными.. Идилию прервал стук, кого только принести могло в такой час? Этого быть не должно. Так согласились оба Романовых и Нева. Открывать дверь пошёл Мурино, оставив отца доготавливать ужин. За дверью стоял почтальон, с письмом в руках. Улыбчивый молодой человек, лет 16 от роду. А руки-то, краснющие! Как и нос, который видимо обкусал мороз. На плечах и шапке таяли снежинки, которые только успели упасть во время снегопад. Даже жалко стало этого пачтальона. —Здравствуйте, вы - Александр Романов? - парень улыбнулся ещё лучезарнее. Даже в суровую зиму светился, словно солнышко. Наверное, хорошо быть человеком дарящим тепло. —Я его сын, передам ему, что надо. - Денису вручили письмо, попрощались и ушли. Он перевернул конверт, желая посмотреть, кому же понадобился его отец. В строчке отправитель было выведенно "Михаил Московский". Александра Петровича вызывают в Москву.