так и должно быть

Ночной ветер приятно трепал тёмные волосы, выбивая отдельные прядки и щекоча лицо. Громкая музыка из дома не была слышна в беседке, но легче от этого не становилось. Вся эта затея с вечеринкой Юну казалась бредовой с самого начала, его туда, можно сказать, насильно привели Шуа и Докём. Знали же, засранцы, что на этой треклятой тусовке будет он и как назло не сказали. «Хён, да кто же знал, что он владелец дома. Мы сами от Чана узнали, случайно. Ну прости нас», — голос Кёма эхом прошёлся по сознанию Джонхана, как дурацкая заевшая пластинка, которую так и хочется выключить, но не выходит. Все мысли были заняты Сынчолем, популярным среди девушек парнем. Сердцеед хренов, интересно, икает ли он по ночам? Юну бы хотелось, для начала, подружиться с ним, но какое дело самому Чхве Сынчолю, такому красивому, умному и обаятельному парню до обычного и незаметного Джонхана. Блондин, который одной своей улыбкой разжигал огонь в сердце и заставлял тело покрываться мурашками, засел глубоко внутри, где-то между рёбер, сбивая дыхание. Всё что мог делать Хани — молча наблюдать за святым парнем, который одним своим добропорядочным видом бесил, но всё также нравился. Девушки шептались между собой, кто же занял место в сердце парня? Кто та счастливица, которая когда-то либо спасла мир, либо выиграла в лотерею? Но Чоль всегда так аккуратно уходил от темы, что все слепо верили, что тот «просто не любит огласку». Да чтоб их розовые очки разбились стёклами вовнутрь и это было неправдой. Не то чтобы Юн желал плохого парню, нет, наоборот, такому как он хотелось пожелать самого хорошего, но только не с этими девицами. И вот теперь Джонхан сидит в беседке Сынчоля, наедине со своими мыслями, которые лихорадочно крутятся в голове и сеют панику. Чтобы от простого и тихого наблюдателя стать гостем на вечеринке — это надо очень сильно постараться, а Юн сделал это даже без особых усилий, что и тревожило сильнее всего. В доме была, на удивление, приятная атмосфера. При других обстоятельствах, Юн бы даже остался внутри и постарался бы отвлечься, но блондин то и дело маячил между гостями, ухаживая за ними. Очень милое, но бесячее зрелище. Да и его внешний вид был по-особенному прекрасен, хоть и признавать это не хотелось. Огромная белая футболка, чёрные широкие штаны и чёртовы небрежно уложенные в хвостик волосы — в этом парне было идеально всё. И неужели у него нет чертей в омуте? Джонхану хотелось достать этих созданий из милого образа блондина, увидеть тёмные стороны, тем самым совершая самоубийство, ведь что-то подсказывало, что именно тёмная тайная сторона Чоля может быть интереснее всего. — Тут же такой сильный ветер, а ты в одной рубашке, — этот голос Юн узнает из миллиона, заботливый тон вызывает тёплое неописуемое чувство внутри и заставляет щеки краснеть. В темноте этого не видно, но поворачиваться всё равно не хочется, Джонхан словно прилип к скамейке. На плечи аккуратно ложится чужая ветровка, ощущаемая, как кирпич. И зачем он так поступает? Почему этот парень такой милый и заботливый даже наедине с тем, кого знать не знает? Выбить бы всё это из него, да только Джонхан тот ещё трусишка, поэтому всё что он может, так это прошептать робкое «спасибо», также находясь спиной к Сынчолю и размышляя над его поведением. Как этого ловеласа ещё не украли? Неужели сплетни не врали? Вопросы сменяют друг друга со скоростью света, затуманивая разум окончательно. Блондин обходит край лавочки, присаживаясь на корточки перед Джонханом. Что он себе позволяет? То, что это его чёртов дом и беседка, не дают ему право вот так вот будоражить сердце Юна, заставляя влюбляться ещё сильнее. — Какой-то ты необщительный, ушёл один сюда, ещё и в таком вот виде. Заболеешь же, — Сынчоль протянул руку к лицу младшего, кончиками пальцев приподнимая за подбородок и стараясь заглянуть в глаза напротив, в поисках хоть какого-то ответа. А Джонхан молчит, вихрь переживаний заполняет его уже плохо работающий мозг. Что он должен сказать? Одного спасибо ему что, недостаточно? — Ты зачем сюда пришёл, в доме гости ждут, — тихий голос брюнета звучит очень сухо, все эмоции он оставил в своей голове, не давая им взять верх над холодным разумом во избежании ошибок. Тёплая рука блондина всё также касалась лица, обжигая кожу, а его тёмные и дурацкие красивые глаза просили зрительного контакта, который Юн не мог удерживать и его взгляд вечно был опущен вниз. Не самое лучшее положение, Юн Джонхан. Тебя застали врасплох, что теперь делать? — Я заметил, что тебя нет, спросил у друзей твоих, но они уже прилично выпили и ответа от них я так и не дождался. Пришлось самому идти на разведку, — неловкий смех вырывается из его манящих губ, которые расплываются в нежной улыбке. Ну вот надо этому Чхве Сынчолю быть таким невыносимым? Почему из-за него брюнет отключит голову и даст волю бурным эмоциям? Джонхан в последний раз шумно вздыхает, вытягивает руки вперёд и цепляется за горло футболки, утягивая блондина на себя, в надежде, что потом обязательно треснет себе по голове за такие поступки. Или надеется, что хотя бы у Чоля голова всё ещё на плечах, но оба парня сейчас стали заложниками своих тайных желаний. Неожиданные поцелуи не входили в сегодняшнюю программу, но нарушить идиллию вечера таким образом показалось хорошей идеей. Джонхан был пойман в ловушку, мощные руки Сынчоля ловко среагировали и сразу же упёрлись в скамейку с двух сторон, не давая и шанса на побег. Его хвостик уже давно растрепался на ветру и светлые пряди чёлки щекотали лицо. Поцелуй вышел очень неловким, но Чхве умело перехватил инициативу на себя и бесцеремонно целовал чужие губы, оставляя вишнёвое послевкусие. Вот она — тёмная сторона этого святоши, который сейчас по-зверски оставляет засосы на шее, целуя каждый сантиметр опаленной дыханием кожи. Юн замирает от удовольствия, тихий стон срывается с губ от властности блондина, которая прибила его и сделала таким беззащитным, что он позволял делать с собой всё что угодно. Джонхан по-хозяйски обвил шею Чоля руками, притягивая всё ближе и ближе, чтобы каждой клеточкой тела ощущать пыл старшего, который нисколько не жалел и целовал уже ключицы брюнета. Кто бы мог подумать, что ваш милый со всеми Сынчоль станет таким властным и горячим, впиваясь в нежную кожу поцелуями? Об этом гостям не стоит знать, всё что произошло между парнями в этот вечер станет их первой совместной интрижкой, которую потом захочется повторить. Холодный разум Юна очень не вовремя проснулся, заставляя первым отстраниться от пухлых губ Чхве, поправляя его блондинистые пряди волос и заправляя их за ухо. — Ну и как прошла разведка? Тебя уже, наверное, потеряли там, — Джонхан показушно кивает в сторону дома, намекая, что им пора уходить отсюда. Желательно вдвоем. И навсегда. Сынчоль закатывает глаза, поднимая упавшую ветровку с земли и вновь накидывая её на плечи Джонхана. — Так вот ты какой, Юн Джонхан, а твои друзья отзывались о тебе иначе, — Чоль схватил брюнета за руку, чтобы вместе выйти из беседки и направиться в дом. — А ты тоже ничего такой, Чхве Сынчоль, даже у такого святоши я нашёл чёртиков. Но мне всё нравится, не переживай, — он легонько толкнул блондина в бок. Всё встало на свои места. Они возвращались домой так, словно были знакомы с самого детства. Шутки и смех были слышны всю дорогу до дома и это выглядело так правильно, что на секунду Джонхан подумал, что это сон, и вместо себя ущипнул Чоля. Настоящий. После таких выходок брюнет висел на плече старшего, по-детски болтая ногами и стуча в спину, смеясь и вызывая тёплую, полной любви улыбку на лице Чоля. Он точно знал, что блондин улыбался. Потому что это правильно. Так и должно быть, уютно и тепло.