И вот теперь Джонхан сидит в беседке Сынчоля, наедине со своими мыслями, которые лихорадочно крутятся в голове и сеют панику. Чтобы от простого и тихого наблюдателя стать гостем на вечеринке – это надо очень сильно постараться, а Юн сделал это даже без особых усилий, что и тревожило сильнее всего.

И может быть это воскресное тёплое утро могло бы стать добрым, ведь всё располагало к этому, но день был заранее проклят. Безрезультатный ночной поиск пропавшего без вести друга выбил из Сынчоля всё живое. Сейчас он спал так тревожно, как никогда ранее, пытаясь даже во сне уловить ниточку вчерашних событий, в надежде, что обязательно во всём разберется и приведёт своего любимого Хани домой.

– Если Вы, мистер привереда Чхве, не перестанете возмущаться, то завтраки будете сами себе готовить. А зная Ваши кулинарные способности, Вы либо вообще не будете завтракать, либо сляжете с отравлением, – Юн по-детски надул губы и нахмурил брови, тыкая пальцем прямо в грудь Сынчолю, который уже поднял руки вверх, сдаваясь и признавая свою ошибку

Кажется, что даже Юмин ловила и понимала взгляды двух мужчин и в своей светлой голове сложила очевидные факты. А ещё дети чувствуют хороших людей, она так и сказала однажды папе. – Наш воспитатель в садике такой хороший, да, папа? Тебе он тоже нравится? – после таких заявлений пятилетней Юмин, Джошуа подавился кофе под смех дочери, которую очень веселил такой очевидный папа.

Вону не заметил, как полюбил цветы. Он смотрел на них с восхищением, хотя и понимал, что их красота не вечна и рано или поздно нежные лепестки завянут. Цветы умрут. Как и все люди.