Writes Trouble

Чонхо замирает на секунду и резко втягивает воздух, когда видит Уена, что удобно устроился в изголовье кровати. Абсолютно обнаженного и с этой его коварной ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего. Чонхо знает, что провинился, знает, что не стоило уворачиваться от прикосновений старшего во время шоу, но он так привык к этой игре, что не мог поступить иначе. Даже осознавая, что Уен, вероятно, провалит свое задание и будет вынужден залпом осушить стакан чесночного сока в качестве наказания. Чего Чонхо не ожидал, так это того, что расплата настигнет его так быстро. Он делает шаг вперед, но Уен останавливает жестом и кивает на кресло, стоящее напротив. — Даже не думай приближаться к постели, – голос холоден и звучит почти угрожающе. Чонхо нервно сглатывает, понимая, что сегодня он так просто не отделается. – Сегодня твое место там. Уен пугает до чертиков: от милого, шумного и вечно неугомонного парня не осталось ни следа. Однако, к своему удивлению, Чонхо понимает, что такие перемены ему по вкусу. Возбуждение волнами расходится по телу, а давление в брюках усиливается. Сев в кресло, Чонхо старается устроиться поудобнее, но это оказывается не так просто. Он тянется к ширинке, чтобы хоть немного снизить дискомфорт, но Уен наблюдает за ним слишком внимательно. — Себя касаться запрещено, — вновь подает голос Уен, — Ко мне подходить запрещено. И отворачиваться тоже, — понижает голос, — запрещено. Шумно втянув воздух, Чонхо кивает. Все внутри сжимается тугим комком, когда Уен откидывается на подушки и разводит ноги, открывая идеальный вид на розовое сжимающееся колечко мышц. Чонхо впивается пальцами в подлокотники, еле удерживая себя от прикосновений. Хочется закрыть глаза, отвернуться, наплевать на все запреты, но он не смеет ослушаться. Медленно, будто испытывает Чонхо на прочность, Уен подносит пальцы к анусу и вводит сразу два. Сладкий стон срывается с его губ, заставляя Чонхо чуть ли не подпрыгнуть на месте, а Уен, будто не замечая, продолжает. Его движения становятся все беспорядочнее и быстрее, а стоны все громче. В неярком свете настольной лампы Чонхо видит, как на его члене копится влага и с трудом сглатывает, пытаясь отогнать желание попробовать ее на вкус. — Ен~а, пожалуйста, — почти скулит Чонхо. Потребность ощутить тепло и нежность родного тела становится практически невыносимой. — Позволь подойти. — Нет, сладкий, — в голосе Уена сквозит издевка. — Ты же не любишь прикосновения.