Я буду твоими ногами

      — Эй! Ты что, надулся?! — крикнул я ему вслед, но Тарас лишь ускорил шаг, скрывшись в салоне машины.       Я проводил его взглядом, чувствуя себя полным идиотом в этой нелепой ситуации. Дождь, как назло, усиливался, словно высмеивая моё состояние. Проклиная всё на свете – и этот дурацкий вечер, и свою неуклюжесть – я поплёлся следом.       В машине повисла такая тишина, что звенело в ушах. Тарас уставился в мокрое стекло, всем своим видом демонстрируя нежелание общаться. Меня распирало от желания выяснить, что произошло, но я понимал, что сейчас лучше не давить. Пусть выдохнет, может, тогда и соизволит объяснить причину своего внезапного мрачного настроения. Хотя надежды было мало.       В прихожей я бессильно скинул промокшую куртку на пол. Сил не было даже повесить её на вешалку. В голове шумело, а в груди поселилась тянущая тоска – привычная спутница последних месяцев. Тарас, опираясь на свою неизменную трость, молча проковылял в гостиную и с глухим стоном опустился в любимое кресло. Я заметил, как он скривился от боли, но предпочёл не комментировать. Что-то подсказывало, что любое моё слово сейчас может стать последней каплей.       Я побрёл на кухню в надежде на чашку крепкого чая. Налил кипяток в кружку, машинально бросил пару пакетиков и уставился в окно. Дождь яростно барабанил по стеклу, вторя моей внутренней буре.       — Вот же чёрт, — пробормотал я, отхлёбывая обжигающий напиток. Горечь чая казалась блёклым отражением горечи в моей душе.       Вернувшись в гостиную, я застал Тараса погружённым в чтение толстенной книги в кожаном переплёте. Он сидел в кресле, нахмурив и без того суровые брови, и шевелил губами, словно читая вслух. Свет от настольной лампы выхватывал из полумрака лишь часть его лица, подчёркивая глубокие морщины и угрюмый взгляд.       — Что читаешь? — спросил я, пытаясь пробить эту стену молчания.       Тарас медленно оторвался от книги и бросил на меня тяжёлый взгляд.       — Не твоё дело, — отрезал он и снова уткнулся в страницы.       Я вздохнул. Что ж, как знаешь. Будешь играть в молчанку? Отлично. У меня, в общем-то, и своих забот хватает.       Я устало опустился на диван и включил телевизор, бездумно переключая каналы. Всё казалось каким-то серым и бессмысленным. В голове мелькали обрывки чужих жизней, такие далёкие и нереальные. Я поймал себя на том, что краем глаза постоянно наблюдал за Тарасом. Он по-прежнему читал, не обращая на меня ни малейшего внимания. Его отстранённость обжигала сильнее любого крика.       В какой-то момент я не выдержал. Натянуто улыбнувшись, я снова заговорил:       — Слушай, Тарас, может, всё-таки расскажешь, что случилось? Ты сам не свой сегодня. Что-то тебя явно гложет.       Он даже не удостоил меня взглядом.       — Всё в порядке, — буркнул он, не отрываясь от чтения.       — Да ладно тебе! — воскликнул я, теряя остатки терпения. — Хватит ломать комедию! Ты же прекрасно знаешь, что это не так. Неужели так сложно сказать пару слов?       Тарас с силой захлопнул книгу, так что эхо разнеслось по всей комнате. Он посмотрел на меня в упор, и в его глазах я увидел нескрываемую злость и… усталость?       — Невыносим, — процедил он сквозь зубы. — Оставь меня в покое.       С этими словами он резко встал с кресла и, опираясь на трость, вышел из гостиной, с грохотом хлопнув дверью. От удара со стен посыпалась штукатурка.       Тишина, воцарившаяся после ухода Тараса, давила на меня, словно гранитная плита. В голове настойчиво пульсировал один и тот же вопрос: что, чёрт возьми, происходит? Я чувствовал себя полностью опустошённым, как выжатый лимон. Хотелось забиться в угол, свернуться калачиком и просто исчезнуть. Спрятаться от всего этого.       Именно в этот момент завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Сердце болезненно сжалось. С нелепой надеждой на что-то хорошее я открыл чат. Но лучше бы я этого не делал.       Мэл: Приветик, братишка! Угадай, кто сейчас в аэропорту? 😉       К сообщению прилагалась размытая фотография: Мэл, сияющая счастливой улыбкой, с огромным животом, который казался просто невероятным, и рядом с ней её муж, Дэн, с двумя огромными чемоданами.       Паника захлестнула меня с головой. Мэл! Моя сестра! Она приезжает. Без предупреждения. Сейчас.       Я судорожно набрал ответ:       Я: Мэл? Что? Что ты там делаешь? Почему вы вдруг прилетаете?       Новый снимок: Мэл гладит огромный живот, который даже через фотографию кажется нереально большим.       Мэл: Соскучились! И малышке нужно подышать свежим воздухом! 🤰 А ещё я так давно не видела своего любимого братика!       Свежим воздухом… Да у меня тут скорее воздух отчаяния и безысходности! Она не знает. Она совершенно ничего не знает. Ни о моей депрессии, ни о таблетках, ни о тех страшных попытках, ни о Тарасе, который, кажется, терпеть меня не может…       Я: Мэл, может, не стоило? Я сейчас… не в лучшей форме…       Мэл: Ну что ты такое говоришь?! Мы уже в самолёте! Не переживай, мы не будем тебе мешать. Просто хотели провести немного времени вместе, пока у меня ещё есть возможность. Ты разве не рад? 🥺       Прикреплено фото: Мэл показывает на камеру свой огромный живот и делает трогательное, грустное лицо.       Я закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, пробиравшую всё тело. Что делать? Что сказать? Она не поймёт. Она просто не сможет понять, как я мог так опуститься. Она всегда видела во мне сильного, успешного, жизнерадостного человека. И теперь… теперь она увидит лишь бледную тень себя прежнего. Развалину.       Перед глазами против воли всплывали обрывки воспоминаний, от которых я отчаянно пытался убежать: больничная палата, белые, давящие стены, отстранённые лица врачей, приглушённый голос психолога, монотонно повторяющего одно и то же: «Вам нужна помощь… Вам нужно лечиться…»       Я: Мэл, это… сложно объяснить в переписке. У меня… много дел. Очень много дел. И дом не готов. Правда.       Мэл: Глупости! Мы не привередливые! Просто прилетим, обнимем тебя, и всё будет хорошо! А Дэн поможет с уборкой, он у меня мастер на все руки! 😉       Прикреплено фото: Дэн показывает два больших пальца вверх и широко улыбается.       Сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало прерывистым, словно мне перекрыли кислород. Я чувствовал, как подступает знакомое, леденящее душу ощущение – холод, сковывающий всё тело, и липкий, парализующий страх. Всё вокруг начинало расплываться.       Я дрожащими руками достал из аптечки таблетки. Горсть за горстью. Поднёс их к лицу… но остановился. Нет. Сейчас нельзя. Сейчас нужно быть сильным. Ради Мэл. Ради её будущего ребёнка. Нужно притвориться, что всё в порядке. Хотя бы на несколько дней. Нужно надеть маску благополучия, хотя изнутри всё кричит и разрывается на части.       Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Один. Два. Три. Медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в руках.       Нужно что-то придумать. Быстро. Пока не стало слишком поздно.