Я буду твоими ногами

      — Не думал… что так обернётся, — пробормотал Тарас, уставившись в потолок. Даже в полумраке комнаты его лицо казалось выточенным из камня, каждая линия – отражение суровости. — Не должен был.       Я не понимал. Снова эта непроницаемая маска.       — Что «не должен был»? — спросил я, стараясь сохранить в голосе лёгкость, хотя внутри всё сжалось от тревоги.       — Тяжело мне это… всё. Чувствовать… это к тебе. Пугает, — признался он, почти выплюнул эти слова. — Не знаю, что с этим делать. Не знаю, как между нами может быть… что-то. Но игнорировать не выходит.       Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах, обычно непроницаемых, промелькнула испуганная уязвимость.       — Кажется… я запечатлелся, — почти беззвучно прошептал Тарас. — На тебе.       Мир вокруг будто замер. Запечатлелся? Это слово оборотни произносили с придыханием, рассказывая о связи двух душ, нерушимой и вечной. Читал о таком только в книгах, в старых легендах.       — Уверен?       — Хотел бы ошибаться, — резко ответил Тарас; в его голосе сквозила неприкрытая горечь. — Но с каждым днём сильнее чувствую. Словно… ты часть меня.       Я протянул руку, коснулся его щеки. Кожа под пальцами горела, влажная от напряжения. Он смотрел на меня, не отрываясь, словно боялся, что я растворюсь в воздухе, исчезну.       — Тарас, — прошептал я, стараясь унять боль, привычно затаившуюся где-то глубоко внутри, — я… тоже чувствую. Ты мне… нравишься.       В его глазах промелькнула искра надежды, тут же погашенная тревогой.       — Не говори, если не уверен, — предостерёг он, сжимая челюсти. — Для меня это… слишком серьёзно.       Я крепче сжал его щёку, ощущая под пальцами жёсткую щетину.       — Уверен, — твёрдо ответил я, хотя внутри всё кричало от страха. — Не знаю, что это, но… с ума схожу. Постоянно думаю о тебе, хочу быть рядом.       Тарас закрыл глаза и шумно выдохнул.       — Чёрт, — прорычал он. — Это… неправильно.       Я нахмурился, удивлённый его резкой сменой настроения.       — Что неправильно?       — Неправильно, что я, мать его, мужик, — рявкнул Тарас, отдёргивая лицо от моего прикосновения, словно обжёгся. Он резко вскочил, грудь тяжело вздымалась, словно после тяжёлой пробежки. — Не должен я… такого чувствовать. Не к тебе.       Он отвернулся, вцепившись пальцами в свои тёмные волосы.       — Понимаешь, что это значит? — процедил он сквозь зубы. — Запечатлелся. На мужике. Это… извращение какое-то!       Его слова ударили как плеть. Я медленно поднялся, стараясь сдержать ярость и отчаяние, поднимающиеся из самой глубины души.       — Извращение? — повторил я, вкладывая в голос как можно больше сарказма. — Так ты это видишь? Просто извращение?       — А что ещё говорить? — прорычал Тарас, поворачиваясь ко мне с яростью в глазах. — Ты вообще понимаешь, что такое запечатление для оборотня? Это не сопли подростковые! Это связь на всю жизнь! Связь, которая предполагает… потомство! Продолжение рода! А ты… даже не волк! Человек! И, чтоб тебя, мужик! Я никогда… на мужиков не смотрел!       Он зарычал как раненый зверь, обнажив клыки. Я отшатнулся, инстинктивно выставляя руки вперёд. В этот момент он казался мне не человеком, а диким зверем, загнанным в угол.       — Не рычи на меня, — тихо сказал я, стараясь говорить ровно, хотя сердце бешено колотилось в груди. — Я не просил тебя запечатлеваться на мне.       — Да если бы не ты… — начал Тарас, но осёкся, словно захлебнулся собственными словами.       Я просто подошёл, взял его лицо в ладони и поцеловал. Вначале нежно, пытаясь унять его гнев, потом, чувствуя его сопротивление, поцелуй стал жёстче, горячее, требовательнее. Мои пальцы крепко держали его щёки, не давая отвернуться. Я чувствовал, как он напряжён, как борется с собой, но не отступал.       Его губы были горячими, влажными и неподатливыми. Я ощутил, как он словно пригнул волчьи уши, обессиленный, и сцапал меня за волосы, притягивая ближе, не давая отстраниться.       Его язык скользнул в мой рот, обжигая, опьяняя. Я застонал, прижимаясь к нему всем телом, позволяя себе хоть на миг забыть о давящей пустоте внутри. Мои руки скользнули на его бёдра, сжимая упругую плоть. Он был словно выкован из стали и облит пламенем, дикий и неукротимый.       Поцелуй углублялся, становился всё более отчаянным, словно мы пытались вычерпать друг из друга всю боль и тоску, накопившиеся за годы. Я чувствовал, как его возбуждение нарастает, как тело становится твёрдым и напряжённым. Его руки сжимали мою спину, впиваясь в кожу, словно желая разорвать на части.       Он резко отстранился, тяжело дыша. Наши взгляды встретились, полные смятения и желания.       — Заткнись, Тарас, просто заткнись, — прошептал я, задыхаясь от собственных чувств.

[-]

      Я зевнул, делая глоток остывшего кофе, машинально пролистывая ленту интернет-магазина. Тарас, сидящий напротив, почесал свежий укус, поверх старого, на шее, хмуро перелистывая страницы газеты. После бурной ночи ни один из нас, казалось, не знал, как себя вести. Вчерашнюю ярость Тараса сменила какая-то растерянность, а я… Я просто пытался не думать о том, что произошло.       Внезапно из-за моей спины появилась сонная Мэл. На ней была моя старая футболка, которая, впрочем, уже не скрывала округлившийся живот. Растрёпанные волосы, полуприкрытые глаза – сонный медвежонок, пока не открывала рот.       — Чего смотришь? — пробормотала она, заглядывая в мой телефон. — О, кровати! А зачем тебе ещё одна кровать?       Время будто замерло. Тарас, до этого момента делавший вид, что внимательно изучает вчерашние новости, поперхнулся печеньем и закашлялся так, словно подавился не просто одной печенькой, а сразу всей пачкой. Я судорожно вздохнул, стараясь сохранить спокойствие. Только бы не спросила.       — Эм… — начал я, но слова застряли в горле. Что я мог сказать? «Привет, сестрёнка, я тут с Тарасом переспал и мы случайно разломали кровать»?       Мэл, очевидно, не заметила напряжения, витавшего в воздухе. Она потянулась к моему телефону.       — Дай-ка посмотрю. Может, я тебе чего посоветую. После беременности я знаю толк в удобных кроватях. Ох, а эта ничего… Но что это за модель? «Усиленная конструкция»? Зачем тебе такая? Ты что, прыгать на ней собираешься?       Выражение лица Тараса стало непередаваемым. Он отложил газету и уставился в окно, словно там происходило что-то невероятно интересное. Я попытался вырвать телефон из рук Мэл.       — Да неважно, — пробормотал я, стараясь говорить как можно более небрежно. — Просто так, присматривался.       — Ну уж нет! — заявила Мэл. — Если уж ты решил потратить деньги, то я помогу тебе выбрать что-то стоящее. Так… посмотрим. А, вот эта неплохая. С ортопедическим матрасом. Она как раз подойдёт для… активного отдыха.       Она многозначительно посмотрела на Тараса, который, кажется, уже перестал дышать.       — Мэл, пожалуйста, — взмолился я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Не надо.       — Что не надо? — невинно захлопала она глазами. — Я просто хочу помочь брату купить хорошую кровать. Что тут такого?       Дэн, до этого момента тихо сидевший в углу и попивавший кофе, вдруг подавился и начал кашлять. Мэл одарила его сочувствующим взглядом.       — Бедный, что-то сегодня все давитесь. Может, мне приготовить вам всем ромашковый чай? Он успокаивает нервы. Давай посмотрим отзывы…       Она сосредоточенно нахмурилась, углубляясь в чтение каких-то комментариев о прочности ламелей и устойчивости каркаса. Я нервно переминался с ноги на ногу, ощущая, как пот начинает выступать на лбу. Тарас за окном, казалось, пытался разглядеть каждую пылинку на стекле, лишь бы не смотреть в нашу сторону.       — Так, тут пишут, что выдерживает вес до трёхсот килограммов! — Мэл оторвалась от телефона и с любопытством посмотрела на меня, потом на Тараса. — Это вы с кем собираетесь на ней кувыркаться, что вам такая прочность нужна?       В этот момент я понял, что надо действовать решительно.       — Мэл, дорогая, — постарался придать своему голосу максимально непринуждённый тон. — Знаешь что? Я решил, что мне вообще не нужна новая кровать. Старая вполне ещё ничего. Просто так, присматривался на будущее. Помнишь, как бабушка говорила? «Готовь сани летом».       Я выхватил телефон из её рук и быстро закрыл вкладку с кроватями.       — Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? Токсикоз отступил? Может, тебе чего-нибудь приготовить? Омлет с беконом? Свежевыжатый сок?       Мэл нахмурилась, явно не желая отступать.       — Но… я же почти выбрала…       — Омлет! — перебил я, направляясь к кухне. — Бекон, сыр, помидоры… Всё, что ты любишь! А ты, Тарас, чай будешь ещё?       Тарас, словно очнувшись от транса, вздрогнул и кивнул.       — Да… да, не откажусь.       Я скрылся на кухне, чувствуя себя так, словно только что обезвредил бомбу. Бомбу в виде беременной сестры с острым языком и не вовремя появившимся любопытством. Нужно было как можно скорее сменить тему и сделать всё, чтобы Мэл забыла про эту чёртову кровать.       Пока я гремел посудой на кухне, слышал, как Мэл о чём-то допытывается у бледного оборотня, а Дэн, закрыв лицо ладонью, поглаживает весёлого Кексика.       «Фух… пронесло», — подумал я, нарезая помидоры. Но я знал, что это только временная передышка. Впереди ещё целый день, а с Мэл рядом нужно быть готовым к любым неожиданностям. И как бы там ни было, надо будет придумать правдоподобную историю про сломанную кровать. Или лучше просто заказать новую и сделать вид, что ничего не произошло?       Завтрак прошёл в напряжённой тишине, которую то и дело нарушали кашель Тараса и хихиканье Мэл. Мы оба старательно делали вид, что ничего особенного не произошло. Но укусы на шее Тараса и румянец на моих щеках предательски выдавали нас.       После завтрака я поспешил в магазин, чтобы заказать новую кровать. Пока я выбирал модель, мне пришло сообщение от Мэл: «Не забудь купить покрепче пружины! 😉 А лучше сделайте стены потолще, ваши стоны были слышны на всю округу».       Я закатил глаза и заблокировал телефон. Похоже, эта тема ещё долго не оставит нас в покое.