Быть рядом с ним

1

Улыбка. Хуа Чэн не мог сдержать себя, чтобы не улыбнуться — едва, совсем незаметно. В кругу друзей Му Цина ему не очень комфортно находиться, но пока его любимый чувствует себя хорошо, он не может жаловаться или говорить слово против. Му Цин оборачивается на него, на секунду его улыбка замирает, но затем, похоже очень смешная шутка Фэн Синя возвращает его в реальность, и он снова смеётся громче остальных. Хуа Чэн любуется. Ему определённо нравится эта вечеринка. — Цоцо сожрал кусок ботинка! Это не смешно, ребят! — страдания Фэн Синя никого не волновали, Хуа Чэна и подавно — его вниманием полностью завладела любимая и родная улыбка, — Лань Чан меня с потрохами сожрёт. На лице Фэн Синя вселенская печаль, а вот Му Цин счастлив. И это всё, что нужно Хуа Чэну в этот вечер. Му Цин и его счастливая улыбка.

2

— Как насчёт карт таро? Могу попробовать погадать по руке. Му Цин разложил карты на столе, не сводя глаз с Хуа Чэна, у которого зачесались мозги. После рабочей пятницы ему вряд-ли сильно хочется заниматься подобной ерундой. Но глаза-пуговки мужа его равнодушным не оставляют и он выдыхает со всем терпением: — А может сразу уверуем в Будду, уедем в монастырь и побреемся налысо? — Хуа Чэн! В Хуа Чэна полетела карта Десятка Кубков. Он ухмыльнулся и поймал её с явным удовлетворением от ситуации. — Метко, лисёнок. Всегда бы так. — Вот дьявол! С котом и то проще было бы! — Эй, я тоже пушистый и люблю твою ласку вообще-то!

3

Злиться может каждый. Странно наблюдать за тем, что человек вообще может никогда не злиться. Вот Хуа Чэн именно такой и был. При посторонних он если и злится, то делает это искусно и изящно. Пока это касается определённых людей в его жизни. Вот Се Лянь предпочёл бы никогда не знать этого, если честно. — Как это вообще случилось. Тон Хуа Чэн трудно описать: он граничил между разочарованием и тревогой. Его правый глаз всегда приковывал внимание своим ярким красным отливом — сейчас густел в красках от гнева. — Сань Лан, это... — Се Лянь сглотнул. Это было просто необходимо. — трудно объяснить. — Я вижу. Его тон спокойный. Как и всегда. Но Се Лянь слишком хорошо его знает, чтобы повестись на это. — Му Цин, он... — Я убью это животное. — Хуа Чэн резко улыбнулся. От прежней доброжелательности, что светилась на его лице пять минут назад не осталось и следа. Пока Се Лянь стоял перед Хуа Чэном и в ступоре пялил куда-то в пол, мимо прошёл Фэн Синь с соком, мерно попивая его. — О, классный кот, да? Цоцо нашёл его на мусорке сегодня, его пинали мелкие гаденыши. От Му Цина не отходил весь вечер, думал, кот запрыгнет в его сумку и сам сбежит от нас. Фэн Синь блаженно улыбнулся, смотря на нового хозяина их жилища, который спал в объятиях Му Цина, да ещё и похрапывая. — Ну ладно, ты за Му Цином пришёл уже, да? Отлично, сейчас заверну тебе кусочек тортика. Лань Чан, детка..! А рыжий толстый кот в руках Му Цина засопел с удвоенной силой, давя на нервы Хуа Чэна. — Это можно считать за измену? Я подаю на развод. Се Лянь вымученно застонал.

4

Спокойствие им даже не снилось. Хуа Чэн знал с кем связался. И его это даже не расстраивает. Он бы даже обиделся, если бы это происходило не с ним. — Лисёнок, — Хуа Чэн осторожно отложил планшет для работы и чуть ли не со слезами на глазах посмотрел на любимого мужа, который отвернулся от него, что-то собирая дрожащими руками, — ну хочешь я тебе георгины подарю. — Не хочу, — буркнул Му Цин, приберая гербарий, который ещё можно было спасти. Он ненавидит себя за неуклюжесть, косолапый блин! — мне не хватает фрезии только — она полностью рассыпалась... Му Цин лёг спать с поганой пиявкой на душе. Надо же — по неосторожности свой же гербарий раздавил, а одну страницу вообще оставил без цветка. Кто ему купит фрезии в середине февраля? Ноги бы ему отрезать! И не стоит спрашивать как Хуа Чэн нашёл эти цветы зимой. Не стоит спрашивать его о таких вещах вообще никому. Тайна и всё. Главное, что его хитрый лисёнок перестал убиваться и корить себя — для Хуа Чэна важно лишь это. А фрезии в феврале — для него не проблема.

5

— Слушай, Му Цин. — Мм? — А если бы мы жили, ну, например, лет 2000 назад, думаешь, мы бы любили друг друга? Зевок. Му Цин перевернулся на спину. — Я бы хотел тебя убить, Хуа Чэн. Ты был бы тем самым достовучим демоном, который мстил всем и вся за свою ужасную судьбу. — Но сначала я бы женился на тебе. — Ты бы меня кошмарил. И только бы потом женился. — Звучит как план, Небожитель мой. — Надеюсь, что ты счастлив, Демонёнок. Спи давай.